Когда Медея появилась на пороге квартиры с Лоем, лицо Силии выражало крайнюю степень удивления. Еще больше поражало, что Лой был вежливым. Его оставили ждать на первом этаже, пока Медея собирала вещи, расхаживая по своей комнате.
– Почему он опять здесь? – тихо поинтересовалась Силия. – Ты же говорила, что вы расстались.
Медея бросила одежду из шкафа на кровать:
– Мы помирились.
– Зачем? Это был прекрасный шанс от него избавиться, пока он расположен к тебе, – возразила шепотом Силия.
«И тогда меня бы уже арестовала полиция за вылазки на поверхность, а его за связи с преступностью. Лой бы выбил нам соседние камеры, и я бы до конца жизни слушала его разговоры, медленно покрываясь плесенью в тюрьме», – ответила Медея про себя.
– А тот человек, что помогал мне, кем он работает? – стараясь выглядеть незаинтересованной, спросила Медея, запихивая в сумку одежду.
Силия пожала хрупкими плечами:
– Ты же знаешь, что я не могу тебе ответить.
– Он мне сильно помог, но я даже спасибо не сказала. Может, ты знаешь, где он живет?
– Дея, он не общительный человек, лучше оставь его в покое.
Расстроенная, что ничего не узнала про Эйкена, Медея потопала с сумкой на первый этаж. Лой забрал вещи и попрощался с Силией, провожающей дочь. Мать держалась обходительно с сыном правителя. Медея видела, что Силия немного потеплела к Лою после того, как он посодействовал возвращению Медеи в академию.
Лой же, очевидно, хотел побыстрее сбежать. Он ждал у двери, пока мать обнимала дочь, приговаривая:
– Не ругайся ни с кем больше.
– Постараюсь. – Медее было неловко в крепкой хватке, но она покорно принимала ласку и тихо бурчала: – Спасибо, мам, что помогла.
Она была искренне благодарна Силии, что та поверила ее словам. «Я ей столько вру, а мама продолжает меня поддерживать». Медея стыдилась своей лжи, поэтому она так же, как и Лой, стремилась побыстрее оказаться на улице.
Напоследок она чмокнула мать в щеку, чем вызвала широкую улыбку Силии.
– И в гости приходи хоть иногда, – крикнула мать напоследок.
Выйдя из здания, Лой весело высказал свои наблюдения:
– Кто-то подобрел.
Медея так не считала. Все мысли занимала предстоящая вылазка на поверхность. Она поторапливала Лоя, размахивая руками и ворча:
– Тебя я все равно ненавижу. Ничего не поменялось.
– Конечно, но ты определенно ко мне привыкла, – возразил он, кладя руку Медеи себе на локоть. – А там и до поцелуев недолго. Один я уже заслужил.
Она закатила глаза, направляясь к остановке:
– Ты только что разрушил все хорошее, что зарождалось в моей душе по отношению к тебе.
– Хочешь сказать, что ты бы меня поцеловала, если бы я не предложил? – иронично спросил он.
– Нет. – Медея думала, что могла бы сказать Лою о наличии парня, чтобы он держал руки при себе. Но на ум ей пришли воспоминания о Кассии и ревности сына правителя. – Ты Кассия отправил из академии?
– Ты про того типа, что меня раздражал и руки на тебя складывал? – переспросил Лой, не подтверждая и не отрицая связь с пропажей Кассия.
Медея нужно было знать точно.
– Прямой вопрос, прямой ответ. – Она остановилась и повернула Лоя к себе.
– Доверие – штука взаимная. Если я с тобой делюсь личным, то и ты рассказывай о себе. Готова посвятить меня в свои дела?
Медея отрицательно мотнула головой. «Не рассказывать же Лою, что я не послала его, только чтобы встретиться с Псом», – обреченно пролетело в мозгу. Она чувствовала себя мразью, что крутила парнем ради выгоды. Одновременно с этим внутренний голос напоминал, что Медея пыталась от него избавиться, но тот готов был прибегнуть к шантажу, а у нее по-прежнему нет на сына правителя достаточной равноценной информации. Наличие своих головорезов еще не делало его виновным в чем-то серьезном, и даже это еще нужно доказать.
– Я всего лишь хочу знать, что стало с моим другом, которого выперли непонятно за что, – повторила Медея.
– Не имею ни малейшего представления, что ты хочешь от меня услышать, – произнес Лой, улыбаясь.
Настолько очевидная ложь, что Медея бросила попытки узнать хоть что-то о Кассии. До академии двое добрались молча. Злющая Медея топала рядом с довольным Лоем, несущим ее вещи.
В коридоре возле двери он оставил Медею. Она приложила заново полученный браслет к замку. В душе́ царило чувство, что за этот браслет с нее еще спросят и что теперь она всем должна. «Слишком уж много человек помогали мне. Стоило оно того?» – Медея думала, что не заслужила возвращения.
Она сделала меньше всех. «И вновь Пес меня спас, даже сам того не подозревая», – подумала смущенно. Не успела она войти, как уставилась на Юнию. Та сидела на кровати, словно дожидаясь ее возвращения.
– Решила остаться на выходные? – вылетел недоуменный вопрос у Медеи.
Под пристальным взглядом она прошла к шкафу.
– Я сгораю от любопытства, – быстро выдала Юния.
Она продвинулась по кровати поближе к Медее, раскладывающей одежду из сумки на полки.
– Ты неделю назад уже разболтала о нашем с Лоем расставании всей академии. – Медея громко хлопнула дверцей шкафа и, посмотрев прямо на соседку, добавила грубо: – Напомню, после этого меня отчислили.
В красных глазах Юнии на секунду промелькнул испуг, но он тут же сменился заинтересованным блеском.
– Все хорошо закончилось. Вы даже с Лоем из-за этого помирились. Тебе следует сказать мне спасибо, – выпалила она и подалась всем телом вперед. – А теперь расскажи мне про Эйкена.
Белые брови свелись.
– Ты же его видела. Он бомж. Тебе он не подходит, – после этих слов Медея упала на кровать, лицом в подушку.
Неожиданное осознание, что она готова говорить все что угодно, лишь бы Юния не приближалась к Эйкену, заставило Медею отвернуться к стене. Прямо смотреть на соседку по комнате она не могла, но звонкий смех заставил повернуться обратно.
Юнию ее слова явно позабавили:
– Ага, бомж. Он сосед моего отца.
– Он живет в первом секторе? – удивилась Медея.
– Не то чтобы живет. Я видела его всего один раз там, когда пришла в гости к отцу. Эйкен не мог открыть дверь соседней квартиры браслетом и пнул ее. Та вылетела с таким треском, что у меня сердце чуть не остановилось. Я думала, он вор, и убежала за полицией. – Юния неодобрительно помотала головой на свои действия, совершенные в прошлом. – Оказалось, ему выдали не тот ключ во второй раз. Видимо, кто-то очень не хотел пускать желтоглазого в первый сектор. А он решил посмотреть, стоит ли квартира того, чтобы идти за ключом в третий раз. Пока полиция его расспрашивала, я квартиру мельком осмотрела. Она была не обставлена, но такая же огромная, как у отца. Мы тогда с ним толком не познакомились, он убежал от меня, даже дверь запирать не стал. Квартира сейчас пустует. Уверена, что та по-прежнему числится за Эйкеном. – Юния мечтательно вздохнула. – Красивая просторная кухня ждет свою хозяйку.
Медея вздрогнула, когда соседка по комнате назвала себя хозяйкой кухни, принадлежащей Эйкену.
– Вот был бы он еще помоложе и посимпатичнее. – Юния потерла ладони. – Ну ничего, сорок не пятьдесят. Раз уж ты ничего полезного не можешь рассказать, пойду к Лою. Они точно хорошо знакомы. Глядишь, узнаю, где можно случайно пересечься с Эйкеном.
Она направилась к двери. Медея провожала соседку хмурым взглядом. «Сорок? Получается, он старше меня больше чем в два раза?» – недоуменно летело в голове. Когда Медея увидела человека, похожего на Пса, она нервничала, пыталась прилично выглядеть и не ругаться, чтобы тот не узнал ее. Не хотелось рассказывать ему о себе в подобной ситуации. Мысль о большой разнице в возрасте у нее не появилась.
Сейчас же, лежа на кровати и вспоминая, как Эйкен разговаривал, она поняла, что тот несколько раз назвал ее ребенком.
– Хорошо тебе провести выходные, – бросила на прощанье Юния и скрылась в коридоре.
Дверь медленно закрылась. Медея осталась в одиночестве обдумывать прошедший день, насыщенный на события. «Как в сорок лет Пес бы бегал так резво по пустыне? Наверняка ему меньше», – внутренний голос уговаривал, что она все же обозналась.
Медея выключила свет и улеглась на спину в попытке побыстрее уснуть, чтобы пораньше встать. Не терпелось подняться на поверхность. «А что, если и вправду Псу сорок? Что тогда?» Она закрыла лицо ладонями и сквозь них процедила:
– Спокойно. Завтра узна́ю наверняка.
«И вообще. Я при первой встрече с Эйкеном подумала, что ему около тридцати пяти. Он мог плохо сохраниться. Работа у него наверняка нервная. Может, ему тридцать. – Медея свела брови. – Все равно много. Но уже не слишком».
– Девятнадцать и тридцать, – прошептала Медея
Звучало не очень.
***
Чем дальше в пустыню продвигалась Медея, тем менее уверенным становился шаг. Она смотрела на солнце сквозь темное защитное стекло. Время близилось к вечеру. Она впервые шла так долго до скал.
Передвигаться мешал тяжелый груз, легший на плечи. «Если Эйкен и Пес – это один человек, то мне нужно сказать ему, кто я. Он не захочет иметь со мной дел, когда увидит мое лицо», – эта навязчивая мысль не давала покоя.
У первой скалы Медея остановилась. «Мы с ним поссорились в последнюю встречу на поверхности, и я могла бы просто не приходить сегодня в убежище. Тогда все закончится само собой». Она металась между тем, как лучше поступить. Обсудить сложившуюся ситуацию было не с кем. Медее хотелось бы получить простой и понятный совет от мудрого человека.
На ум пришел лишь один старик, что был в курсе их с Псом личностей. Медея помялась на месте пару минут, собираясь с духом, а затем направилась к медной печи, где впервые встретила Назира. Чувствовала себя идиоткой.
Попетляв между высокими камнями, Медея вышла на площадку у печи. Взгляд уперся в ровный песок у скалы. Никаких следов, что под ним лежит человек. Медея осмотрелась. Тихо и спокойно.
Она ходила рядом с погребенным туда-сюда.
– Прости, что ни разу тебя не навестила. – Медея остановилась, глядя на место, где покоился Назир.
Хоть из могилы старик ответить и не мог, но ей полегчало. До извинений она испытывала вину, что не приходила раньше и по пути до убежища делала большой круг, лишь бы не оказываться рядом с мертвым.
Медея думала, что будет страшно или грустно, но она чувствовала себя так же, как когда приходила к Назиру в гости. Она опустилась рядом, скрестив ноги и похлопав себя по коленям.
– Старик, мне нужен твой совет, – она говорила тихо, – теперь я понимаю все твои фразы, что нам с Псом стоит посмотреть друг на друга. Но и ты – подлец. Мог бы дать не настолько прозрачные намеки! – Она угрожала Назиру кулаком, осознав, что это, должно быть, неправильно, Медея прокашлялась и продолжила: – Так вот, старик. Если я покажу Псу свое лицо, он отправит меня домой и останется совсем один. Но и врать ему нельзя, он ведь попросил говорить правду. – Она нервно потерла ладонями о колени. – Мне бы не хотелось, чтобы мы перестали с ним общаться только потому, что я родилась слишком поздно, и он считает меня ребенком. – Медея подскочила и прошлась из стороны в сторону. – Да, чисто в теории, я как бы не ребенок. Но что делать, если Пес не будет думать так же? – Она вспомнила, как тот пару раз пытался узнать сколько ей лет. – Видимо, переживал, что у нас может быть большая разница в возрасте.
Медея замерла, в разум проникли воспоминания, как она сказала Псу, что гуляет по поверхности уже много лет. Она сложила руки на груди. Медея не обманывала Пса, но сейчас дошло, что многие бы истолковали ее слова неправильно. Ведь навряд ли кому-то в голову придет, что пятилетнего ребенка вытащили на поверхность без особой нужды. И именно после этого разговора Пес перестал интересоваться возрастом Лисы.
– Получается, что я сама ввела его в заблуждение, – прошипела Медея. – Но я же не специально! И говорила я честно.
«Моя жизнь – одна большая ложь. Даже когда я говорю правду, то ненароком кого-то обманываю», – пролетело обреченно. Попинав немного песок, она устало села.
– Вот, старик, такие дела. – Медея погладила место, где был захоронен Назир. – Помню, что ты просил не играться с ним. А получается, что я только этим и занимаюсь. Зря ты умер. Ты один был ему другом, и только тебе он мог честно о себе рассказывать. – Она хмурилась все меньше, ей было слишком грустно. – Вы бы могли, как и раньше плавить медь и разговаривать на умные темы с непонятными мне словами. И моего отсутствия Пес бы и не заметил.
Она говорила о будущем, которое никогда не случится. Вокруг темнело. Медея завалилась на спину, разглядывая синее небо. Направиться к убежищу не хватало решимости, а идти домой не хотелось.
Поэтому она лежала в непонятной точке своего пути, расспрашивая мертвого старика, нравится ли ему место, где его похоронили и видит ли он из могилы звезды.
Внезапный шорох заставил Медею вздрогнуть. Она не успела подняться, когда черный силуэт заговорил:
– Звезды Назир не видит, потому что ему мешает слой песка, под которым он лежит.
Испуг быстро сменился радостью. Медея завалилась обратно на спину. Пес подошел и присел рядом, рассматривая ее шлем, словно видел сквозь стекло.
– Даже обидно, что моей компании ты предпочла мертвого старика.
«Выбор был из двух дедов, – иронично подумала Медея, смотря на него. Улыбка, вызванная приходом Пса, гасла. – Вот сейчас он узнает, кто я и сколько мне лет, назовет ребенком и уйдет».
– Ты ждал меня в убежище? – спросила Медея, хотя знала ответ.
Пес кивнул.
– Решил навестить старика, раз уж ты не пришла. – Он придвинулся немного ближе. – Прости, если слишком грубо с тобой разговаривал в нашу последнюю встречу. У меня не очень хорошо получается доносить свои мысли безобидным способом. – Он затих ненадолго, а затем добавил чуть веселее: – Можешь за каждую грубость стрелять мне по коленям. Так до меня быстрее дойдет, что я переборщил.
Медея заулыбалась. Она присела и хлопнула его по согнутой коленке.
– Если ты будешь хромать, то не сможешь таскать меня.
– И то верно, – произнес он, беря руку Медеи в свою.
Она смотрела, как Пес вертит ее ладонь в своей, и плыла. Перед ее глазами был Эйкен. Она не сомневалась, хоть по-прежнему и не видела его лица.
– Может, пойдем отсюда? А то как-то неловко при старике сидеть тут вдвоем, – донеслось шипение из маски Пса.
– Назир же под слоем песка ничего не видит, – передразнила Медея, а сама уже поднималась.
– Не видит, – вставая, проворчал Пес. – Но, может, слышит.
– Стесняшка, – бросила Медея ему в грудь и вытянула руки, чтобы тот поднял ее.
Пес ее подхватил и направился к убежищу. Медея висела на нем, одновременно ненавидя себя за то, что делает, и наслаждаясь происходящим.
О проекте
О подписке