Она какое-то время сидела, любуясь полученным изображением. Рисование – это тот дар, за который она каждый раз благодарила небо и Создателя, лучшее, как она считала, что есть в ней. Разбудить что ли Чона, а самой лечь спать? Лайя уже собралась окликнуть его, но не смогла вымолвить ни слова. Чон спал на боку, выставив вперёд руку, на ней и покоилась голова Тэмина, повернутая в сторону друга, а вторая рука воина во сне обнимала за талию юношу. Если бы её спросили, как выглядит абсолютное доверие и существует ли оно в этом безумном и жестоком мире, то она бы описала именно этот момент. Сможет ли она встретить человека, с которым было бы также естественно и спокойно, надежно? Зависть – плохое чувство, но Лайя ничего не могла с собой поделать. Мечтая унести это с собой, Лайя надеялась, что азуры ещё какое-то время поспят, и она успеет дорисовать. Второй рисунок закончила почти к рассвету. Спрятав альбом в сумку, она легонько тронула Чонсока за плечо. Проснулись сразу оба. Чон успокаивающе кивнул другу, сел, всё ещё сонно, протирая глаза. Тэ передислоцировался, теперь голова его лежала на ногах у Чона, а Лайя, растянувшись на полу, мгновенно провалилась в сон.
Когда она проснулась, дом опустел, только эльф продолжал мирно спать. Надо переставать его поить снотворными травами, пора уже начинать ему есть, а то ещё умрет от истощения. Лайя вышла во двор, день был солнечный, она сладко потянулась, разминая затекшее тело. Настроение было замечательное, она опять спала крепко и без сновидений, чувствовала, что внутренний резерв её снова потихоньку восполнялся. Азуров нигде не было видно. Быстро оббежала вокруг дома, желая убедиться. Одна. Расплела косу, встряхнула головой, позволяя волосам свободно спадать по спине и плечам. Скинула обувь, такое наслаждение ощущать голыми ступнями траву, землю. Чувствовать её силу. Счастливо улыбнулась, запрокинула голову назад, подставляя лицо солнцу, вскинула руки в небо, закружилась. Хотелось вобрать себя весь свет, все солнце. Лайя все кружилась и кружилась, ощущая, как энергия заполняет всю её, переливаясь, заставляя светиться изнутри. Кожа и волосы стала мерцать золотыми переливами. Ей хотелось обнять весь мир и громко петь. Когда голова окончательно закружилась, она легла прямо на землю, раскинув руки и ноги. Как же она любила утро, новый день и новая надежда. Время, которое лечит её душу. Лайя услышала вдалеке чьи-то шаги, подняв голову, увидела, что со стороны леса возвращаются азуры. Настроение сразу испортилось, как много они видели? Девушка подскочила, забрала уже высохшую постиранную одежду, доспех, подобрала сапоги и вернулась в дом. Эльф спал. Надо бы переодеться и привести себя в порядок, но сначала надо предупредить, чтобы пока не заходили. Она повернулась и хотела выйти, как в это время Чон распахнул дверь, собираясь войти. Лайя всем телом впечаталась в мужчину. Тэмин, идущий позади, не ожидая резкой остановки, налетел на спину друга. Чонсок от этого непроизвольно подался вперед и, чтобы не завалиться, обхватил Лайю. Широкоплечий и рослый, выше её на целую голову. Рядом с ним она ощущала маленькой и слабой, ей не нравилось это чувство, вызывало тревогу. Она зло оттолкнула его. Было видно, как неловко стало воину, и это немного остудило её.
– Я хотела переодеться и как раз собиралась выйти и попросить вас не заходить, – раздраженно сказала Лайя.
Чонсок лишь кивнул и поспешил удалиться, выталкивая из дома Тэ, который, выглядывая из-за спины друга, пытался понять, что происходит.
Надо тормошить этого эльфа, убедиться, что с ним всё хорошо, забирать деньги и уходить. Она одна в компании трех мужчин и такие нелепые ситуации могут повториться, не стоит провоцировать их своим обществом. Убедившись, что дверь плотно закрыта, она повернулась спиной к эльфу, хоть и понимала, что он её не видит, но ей всё равно было не по себе. Скинула с себя мешковатую одежду хозяина.
Он понимал, что это неправильно, но не мог заставить себя отвернуться. Она почему-то засела в его голове, снилась во снах, неземная, излучающая свет, шептала ему и звала. Когда он открывал глаза и украдкой наблюдал за ней в течение дня, то ничего необычного в ней не видел. Человек, одна из тысячи, встретившись случайно, прошел бы мимо… «Тогда почему не прошел мимо в таверне? Зачем пошел за ней?»– гаденько подсказал внутренний голос. Днем, оставшись один, он попытался подняться с кровати. Удалось не сразу. Сев на кровати, он краем глаза увидел в окне Лайю. Девушка кружилась на лужайке, вскинув руки верх, широкие рукава рубахи упали до плеч, обнажая руки. Рыжие волосы, летящие по ветру, искрили золотом в лучах солнца. Кожа светилась. Она сейчас была такая же, как в его снах, даже лучше. В груди заболело, он понял, что забыл дышать. Казалось, время остановилось, было лишь волшебство этого мгновения. Увидев, что вернулись азуры, он поспешил лечь в кровать, злясь на себя за упущенный шанс уйти.
И сейчас, надо закрыть глаза, но доводы разума были еле слышны, что не воспринимались совсем. Он наблюдал, как девушка быстро надела на себя штаны, спрятав длинные и стройные ноги, собрала наверх и заколола волосы. Открылся вид на спину и длинную шею. Выбившаяся прядь волос упала на плечи. Захотелось убрать её, провести по коже рукой, будет ли она нежной? Во рту пересохло, пульс ускорился, стало жарко, тело реагировало. Её тонкие и изящные пальчики быстро разматывали повязку, и он увидел почти зарубцевавшуюся рану на боку. Скорее всего, будет шрам. Она накинула рубашку и закрепила поверх доспех. Волосы начала собирать в косу. Повернулась резко. Он не успел среагировать и притвориться спящим. На него смотрели злые зеленые глаза. Ярость и смерть, которые таились в них, мгновенно выветрили всё ненужные мысли, растворяя её необыкновенный образ из памяти, окуная его в реальность.
– Как давно ты очнулся? – скорее прошипела, чем сказала девушка.
Он продолжал смотреть на неё в упор, игнорируя вопрос, пытаясь выиграть время, прикидывая варианты и возможное развитие события.
Лайя поняла, что ответа не будет. Ярость клокотала в ней, она пинком открыла дверь и, выглянув на улицу, крикнула:
– Он очнулся, – и вернулась в дом.
Закрепив пояс с кинжалами, принялась заплетать волосы в косу. Почему она не проверила, действует ли трава? Он мог запросто свернуть ей шею во сне. Ошибка за ошибкой все последние дни. Неужели она забыла, чем может закончиться беспечность? Она собрала свои вещи в сумку и швырнула её на скамью, рядом с клинками.
Азуры вошли в дом. Чон остался у двери, а Тэмин подошел к кровати эльфа. Маг поудобнее сел, прислонившись к спинке кровати, скрестив руки на обнаженной груди, твердо встретив взгляд Тэмина. В какой-то момент Лайя восхитилась его выдержкой: ни беспокойства, ни страха, лишь равнодушие и скука в глазах, а ведь положение было не очень завидное. Оказаться раненым, без оружия в компании незнакомцев, цели которых неясны. Несмотря на его расслабленную позу и видимое спокойствие, Лайя заметила, что серебристые узоры на руке сейчас были ярче, чем обычно, могло ли это означать, что внутри маг приготовился сражаться? Вряд ли это заметили другие, но проведя столько часов наблюдая за, как ей казалось раньше, спящим мужчиной, она смогла увидеть отличие.
– Зачем спасли меня? – спросил эльф.
Неожиданно низкий бархатистый голос с хрипотцой заставил Лайю вынырнуть из своих мыслей, по коже побежали мурашки. Такое странное несоответствие внешности и голоса.
– Посчитали, что Фенрис, лучшая ищейка королевства, сможет пригодиться, – ответил Тэмин.
У Лайи внутри все похолодело, её накрыла волна паники, она с ужасом уставилась на эльфа.
– Видать не самая лучшая, раз танэри смог меня выследить, – ухмыльнулся маг.
– Танэри….– повторила девушка, пробуя слово на вкус, и посмотрела на юношу, словно впервые его увидев.
– Смог я, смогут и другие, – спокойно ответил Тэмин.
– Это угроза?
– Нет. Предложение. Ты поможешь нам безопасно пересечь Иллиную до южной границы и пройти полосу отчуждения, а мы в свою очередь поможем тебе выжить. Назовем это – взаимовыгодное сотрудничество. Да и идти тебе всё равно некуда, в королевстве не найдется места, где ты смог бы долго укрываться.
– А если откажусь?
– Будет жаль, – коротко ответил азур, положив руку на пояс с кинжалами, намекая, что будет в случае отказа.
Фенрис проследил взглядом за рукой Тэмина и криво усмехнулся. Шрам, рассекавший левую сторону лица, придавал его выражению лица в этот момент волчий оскал. Эльф ничего не ответил, закрыл глаза, обозначив, что разговор окончен.
Лайя знала, что он беглый маг, но беглая ищейка? Нельзя оставаться рядом с ним и этими странными азурами. Поднявшись и забрав сумку, закрепила клинки за спиной, подошла к Тэмину.
– Он более чем жив, – сказала Лайя, указав на эльфа, а потом посмотрела в лицо Тэмину. – Мне нужны мои пять золотых.
– У меня их нет, и не было, – спокойно ответил тот.
Рука молниеносно выхватила кинжал из ножен, и лезвие прижалось к горлу азура. Она увидела, как резко дернулся Чон в её сторону и также резко остановился, повинуясь едва заметному жесту Тэмина. Её использовали! Рука сильнее надавила на нож, тонкая струйка крови потекла по шее юноши. На неё холодно и безразлично смотрели его карие глаза. Наконец-то маски скинуты, вот он настоящий, воин-убийца. Одно резкое движение и его жизнь оборвется. Почему она медлит? Уже опуская руку, она увидела, что кинжал Тэмина был приставлен к её ребрам, прямо возле сердца. Как она сразу не заметила? Если бы она решилась его убить, то её атака наверняка была бы последней для обоих. Танэри… Лайя отступила на шаг, убрала кинжал, забирая со скамьи лук и плащ, направилась к выходу.
– Ты можешь пойти с нами, – услышала она и замерла, – ты же та самая ведьма, которая разыскивается за массовое убийство. Рано или поздно тебя найдет ищейка и казнит, с нами у тебя есть шанс.
Накинув плащ на плечи и закрепив лук за спиной, Лайя молча ушла.
Тэмин убрал свой кинжал, сел на лавку и устало потер шею. Чонсок направился на выход.
– Оставь её, – тихо сказал он.
– Она много знает, когда её поймают, то могут допросить, это опасно, к тому же она даже не человек! Ведьма! – возразил Чон.
Тэмин лишь махнул рукой, Чон с сомнением смотрел на друга, всё ещё не соглашаясь с его решением, но преследовать девушку не стал.
– Она вернется. Вот увидишь, – проговорил танэри. Азур и эльф удивленно и одновременно скептически посмотрели на него. – Я хочу есть, давайте есть.
Лайя быстрым шагом углублялась в лес, злости уже не было, в душе засело разочарование и сожаление. Она безуспешно пыталась отмахнуться от своих чувств, пытаясь призвать себе в помощь всю логику и здравый смысл. На что она собственно рассчитывала? Всё закономерно. Перед глазами стояли его холодные и злые глаза. Танэри. Браво. Вот это мастерство, так расположить к себе людей. Как легко она поверила незнакомцу, не убедившись, что у него действительно есть чем заплатить. Сама виновата, попалась, как маленькая девочка, которую приманили конфетой. Всё, больше никаких попутчиков и актов милосердия. Одной спокойнее и надежнее будет, ну а пока горький осадок остался камнем лежать на душе. Стало темнеть, резко подул ветер, заставляя плотнее запахнуть плащ и накинуть капюшон, опустить голову. Надо будет найти место для ночлега, придумать, что делать дальше. Хотя с другой стороны, что тут думать? Она уже так давно бродит просто с места на места без цели, просто скрываясь и прячась от людей. Последние пару лет это составляло её жизнь. Поэтому нужно идти, куда несут ноги. Прочь. Её это вполне устраивало. Но почему сейчас при мысли о пути без конечной цели становилось тоскливо, в глазах подозрительно начинало резать? Не думать. Всё образуется. Не впервой.
– Черт бы тебя побрал, Тэмин! – вслух крикнула Лайя, чувствуя, как опять злость накатывает на неё, смешиваясь с обидой за обман. – Ты всё испортил!
Она так быстро шла, что стало сбиваться дыхание и закололо в боку. Пришлось остановиться и передохнуть. Почему сегодня так холодно? В доме сейчас, наверное, уютно потрескивают дрова, а у дальней стены сидит азуры, переговариваясь. Тэмин улыбается, глядя на друга, тепло и открыто. Эта картина нарисовалась так отчетливо, словно она была рядом с ними. Она тряхнула головой, отгоняя от себя образ его красивого лица. Просто незнакомец. Она поправила пояс с кинжалами. Рука коснулась рукояти. Лайя остановилась резко, словно налетев на стену. Достав кинжал, она посмотрела на него, вспоминая. Её прошиб холодный пот. И она побежала.
Лайя постаралась отдышаться и выровнять дыхание. Распахнув дверь, она быстро нашла глазами Тэмина. Он обернулся и, увидев её, улыбнулся, подвинулся на скамье, приглашая сесть. Это было так естественно, словно ничего не было, словно она просто выходила пройтись. И только изумление на лице эльфа и Чонсока напоминало об инциденте. Под пристальным взглядом этих двоих она сняла плащ, попила воды, помыла руки и, взяв сумку, уселась рядом с Тэмином.
– Давай я посмотрю, – придвинулась она к юноше, доставая мази и травы.
– Это лишь царапина, – отмахнулся он.
– И всё же, – девушка уже аккуратно обрабатывала порез на его шее, который сама же и оставила. Тэмин терпеливо сидел, не шевелясь, пока её пальцы бережно наносили мазь.
– Извини, – тихо сказал он.
Лайя на секунду замерла и подняла на него взгляд. На неё внимательно и серьезно смотрели его красивые карие глаза. Она отвела взгляд и сделала вид, что сосредоточена на порезе. Она почему-то простила его ещё в лесу, когда блуждала одна, думая, что сможет уйти. Может, потому что знала, что на его месте поступила бы также, а может, потому что просто сошла с ума, раз этот, по сути, чужой человек за пару дней смог так зацепить неведомые ранее струны в её душе.
– Я больше не смогу тебе доверять, – тоже переходя на шепот, ответила Лайя, избегая смотреть ему в глаза.
– Тебе и не следует.
Какое-то время они просидели в молчании рядом, не отодвигаясь, но и не касаясь друг друга.
– Готово. Осталось только одно – съешь, – Лайя достала из сумки корень растения и протянула ему, и, глядя на его вопросительный взгляд, добавила, – противоядие.
Чон, сидевший рядом с Тэмином, побледнел и выпрямился, беспокойно смотря на друга.
– Танэри невосприимчивы к большинству ядов, – сказал юноша, при этом успокаивающе сжав ладонь воина.
– Яд, который изготовила ведьма, сильнее обычных, так что ты не можешь знать наверняка, – настаивала Лайя. Увидев, с какой ненавистью на неё посмотрел Чон, она невольно отшатнулась.
Тэмин послушно сжевал снадобье, слегка поморщившись.
– Поэтому вернулась? – спросил он, подняв на неё глаза и испытывающе посмотрев. – Беспокоилась?
На этот раз она встретилась с ним взглядом.
– И поэтому тоже.
Фенрис резко отвернулся лицом к стене, кровать скрипнула. Это разрушило мгновение и Лайя, отодвинувшись от Тэмина, стала складывать свои травы обратно.
– Почти все восстанавливающие травы обладают снотворным эффектом, тебе захочется спать, это нормально, – сказала Лайя Тэмину.
– Поешь, я оставил тебе, – он махнул в сторону печи.
Лайя смутилась, почему он был уверен, что она вернется? Но усталость и нервное напряжение дня взяли вверх, анализировать больше не хотелось. Поев, Лайя скинула доспех, оставшись в одной рубашке, сладко потянулась, с трудом подавив зевок. Всё равно, как она выглядит, всё завтра, спать, но осталось ещё… Она посмотрела на спину эльфа.
Фенрис лежал, закрыв глаза. Чертова ведьма! Хотела миловаться с этим мальком, так уединились бы, а не устраивала спектакль у всех на глазах. Зачем вернулась? Шла бы куда собиралась! Танэри использовал её и сейчас использует, ведь знахарка в пути очень пригодится, а она и рада. А ещё говорили, что ведьмы опасные и коварные противники. Глядя на эту, сразу понятно, почему инквизиция их всех истребила. Непонятно только, как она выжила, глупая. Злость и раздражение горели внутри Фенриса, хотелось поскорее добраться до оружия. Дотерпеть до ночи, дождаться, пока все уснут, перерезать азурам глотки и уйти. Он услышал шаги, кто-то сел на его кровать. Он обернулся.
– Надо перевязать твои раны и убедиться, что всё заживает, – сказала Лайя и потянулась к его груди.
Фенрис рывком сел в кровати и перехватил её руку. Его тонкие пальцы больно впивались, сжав её запястье.
– Мне не нужна помощь от ведьмы, – зло выдохнул он ей прямо в лицо.
– Эта ведьма спасла твою никчемную жизнь, инквизиторская шавка! – повысила голос Лайя, безуспешно пытаясь вырвать свою руку. Его неблагодарность всколыхнула обиду в её душе, вызывая ответную агрессию.
– Я не просил, – сверля взглядом, процедил сквозь зубы эльф.
– Чтобы быть полезным в пути, ты должен быть в порядке! И не думай, что мне доставляет удовольствие лечить тебя! – она посмотрела на его пальцы, всё ещё сжимающие её руку. Память услужливо подкинула воспоминание о том, как она держала его за ладонь, как гладила по волосам и шептала, что всё будет хорошо. Картинки так внезапно встали перед глазами, что она опешила. Она растерянно посмотрела на него. По его глазам она поняла, что он сейчас тоже это вспомнил. Судорожно вздохнув, Фенрис отпустил её руку и уставился на стену, отвернувшись. Лайя молча принялась разматывать его бинты.
Тэмин удивленно смотрел на них, забыв подобрать челюсть. Стремительно разгорающийся конфликт утих так же внезапно, как и начался. Он даже не успел отреагировать и вмешаться. Ничего не понимая, Тэмин глянул на друга, может, он сможет пояснить, что это сейчас было? Чонсок лишь указал на дверь. Тэ, недоверчиво косясь на эльфа, всё же вышел.
– Это безопасно, оставлять их наедине? – спросил Тэмин уже во дворе.
– С чего такое беспокойство? Она нравится тебе? – едко поинтересовался Чонсок.
– Чего это ты? – Тэ недоуменно уставился на Чона. – Они нам оба нужны живые и здоровые. Маг и ведьма помогут нам добраться, забыл?
После этих слов Чонсок немного расслабился и уже спокойнее добавил:
– Они должны научиться уживаться вместе, к тому же мы не сможем удерживать эльфа силой. Он должен остаться добровольно. Дадим ему возможность выбрать. Пошли, прогуляемся.
И азуры побрели в сторону леса.
Фенрис пытался понять причину внезапного раздражения. Это было необычно и обескураживающе. Он гордился своим железным несгибаемым хладнокровием, ничто не могло его взволновать. Отсутствие эмоций, привязанностей и других человеческих слабостей всегда выделяли его в башне среди остальных магов, помогли стать незаменимым в службе и доверенным лицом самого Инквизитора. Нет жалости, сострадания, сомнений, ничего нет. Ему доверяли те задания, которые не смог бы сделать никто. Так было раньше. Со временем он стал меняться, но даже тогда Фенрис мог поступать как угодно: нерационально или нелогично, но глупо – никогда. Сейчас эта вспышка и отрытая демонстрация своих эмоций казалась ему дикой глупостью. Не лучше было бы вести себя тихо, притворяясь покорным, восстановиться, позволить себя долечить, дождаться пока ему вернут оружие и, воспользовавшись моментом, уйти? Танэри не станет его опять разыскивать, ведь удержать не сможет, а разыскивать, чтобы убить, затратно по времени и ресурсам. Так что с ним такое? Последствие ранений? Её прохладные пальцы легко прикасались к его груди, нанося мазь. Это мешало думать, места, до которых она дотрагивалась, словно горели, волнуя тело. Она околдовала его?
– Сейчас будет немного неприятно, – услышал он.
О проекте
О подписке