Торговый центр на окраине столицы. Сегодня какой-то праздник, поэтому здесь проходили конкурсы и в атриуме столпилось много человек в ожидании своего приза. Меня запихнули туда – растерянную, перед этим в красочных подробностях поведав участь Кирилла, если Руднев… не последует за мной.
Я изображала интерес к происходящему в атриуме, словно пришла сюда добровольно, но то и дело я оглядывалась в поисках кого-то, о ком говорил Ахитов. Такое поведение мне прописали.
Моя миссия была расплывчатой, но меня не смущало это, ведь самое главное, что мне не придется совершать ничего плохого. Я в это верила.
– Ты пойми, Аля, что такой, как ты мне больше не найти, ты – мое сокровище. Постарайся, девочка, и я щедро тебя одарю.
Мне не нужны были дары. Я желала лишь освобождения от долга, чтобы нас с Кириллом оставили в покое, поэтому страх играть мне не пришлось. Совсем. Я не знаю, кто такой Руднев, но сейчас моему выражению лица поверил бы даже самый суровый инквизитор.
И вскоре я услышала то, ради чего меня забросили в эту ловушку.
– Вика!
Все произошло именно так, как пророчил Ахитов. Дорогую Рудневу женщину звали Викой, а это был как раз голос Руднева. Я не слышала его ни разу, но кожей почувствовала – это он.
Этот мужчина моментально оказался рядом, схватил меня за руку и резко развернул к себе. Его хватка вызвала гримасу боли на моем лице, но не меньше – гримасу страха. Мы встретились с ним глазами всего на миг, и, воспользовавшись его оторопью, я вырвала свою руку из его и начала медленно пятиться.
Я пролепетала готовую фразу, убираясь от него подальше:
– Я не Вика… Вы обознались, меня зовут Марина.
Руднев хмурится, идет напролом через толпы людей и не отпускает взглядом мою фигуру, которая на его фоне кажется ничтожно маленькой.
– Извините, я очень спешу! – выдаю готовую фразу.
Я подмечаю каждую деталь на его лице, на лице, словно высеченном из камня. Такой идеальной формы были его широкие брови, сейчас сведенные к переносице, что говорило о его отнюдь не мягкой натуре. К его волосам, густым и роскошным, хотелось прикоснуться, но только не сейчас, когда этот хищник идет прямо на тебя. Я даже пожалела, что никогда не смогу этого сделать – зарыться пальцами в его волосы и вдохнуть аромат его кожи.
Сейчас даже четко очерченные губы мужчины были напряженными, а ноздри его прямого носа опасно раздувались. Изгибы его скул и глаза, горящие непонятным мне огнем, вызывали желание сбежать, что я непременно и попыталась сделать.
Вот только безуспешно.
Все пошло не по плану уже тогда, когда он затащил меня в туалет, закрытый на технический перерыв, на глазах у толпы людей. Я не понимала зачем, но в ту же секунду мужская сильная рука схватила меня за шею и заставила нагнуться к раковине. Ледяная вода тотчас же больно ударила меня по лицу, но еще больнее были грубые протирающие движения его рук – он хотел смыть грим, которого не было. Ахитов сказал, что никакой грим не потребуется, большей копии кого-то там не найти, а вот такая проверка имеет место быть.
Липкий страх расползался по моему телу, когда я пыталась отдышаться от холодной воды и сделать хотя бы один глоток воздуха.
И вот Руднев поднял мое лицо, чтобы пристально в него вглядеться. На мне ни капли макияжа, только в глазах застыла мутная пелена от хлорированной воды. Я стою на носочках и не понимаю, как мне теперь сбежать, только шмыгаю носом в полной тишине помещения. А еще его взгляд пристальный – буквально душит, словно он пытается найти отличия в каждой мельчайшей детали моего лица.
Но этого ему не хватает. Он не верит. Тогда его руки подхватывают меня за талию, усаживают прямо на раковину и задирают летнюю юбку, с легкостью ломая мое сопротивление и заглушая мои трепыхания.
– Прекратите немедленно! – кричу я.
Мужчина часто дышит и смотрит на мою оголенную кожу, как загнанный в ловушку зверь. Там коричневое родимое пятно с монету. На бедре. Это моя связь с детством и родными, которых я никогда не видела.
И лишь повторная оторопь на лице этого жестокого мужчины помогла мне отцепить его руки со своего изученного вдоль и поперек тела.
– Вика… – выдохнул он.
Его болезненный судорожный вздох вызвал во мне сочувствие. Я не знаю, что для него значила та девушка Вика, но я точно должна убираться отсюда!
Поэтому в следующую секунду, когда внимание Руднева отвлекли вошедшие уборщицы, я соскочила на пол, одернула юбку и побежала на выход из туалета, что есть силы. Тряпки и ведра упали на пол, и, кажется, я даже кого-то толкнула, но позже мои следы запутали, а мне навстречу попадалось так много людей, что шансов выловить меня среди них у Руднева почти не осталось. Возле торгового центра меня ждало такси, а следом за нами уже выдвинулось несколько тонированных автомобилей. Ахитов сказал, что это будет охрана Руднева.
«Во что я вляпалась?», – застонала я, откидываясь на спинку сидения.
А дальше, оторвавшись от слежки, меня просто вернули домой. В нашу с Кириллом съемную квартиру, где по-прежнему царил уют. Я перешагнула порог нашего дома, вдыхая столь родной аромат, и со слезами на глазах прильнула в объятия Кирилла.
Они такие разные… И только сейчас я понимаю, как все-таки сильно я люблю спокойное, домашнее лицо Кирилла. Я бы даже сказала простое, деревенское, ведь мы оба выросли в небольших городах с маленьким населением, где все друг друга знали. В начале знакомства Кирилл всегда говорил, что моя внешность сильно выделяется среди девушек моего окружения, будто я приехала откуда-то издалека. Называл необычной и любил трогать мои волосы, которые служили моим личным поводом для гордости.
Теперь же все позади.
Все закончено.
Однако, вместо благодарности Кирилл огорошил меня:
– А вдруг ты сделала что-то плохое, Аль? Я тут подумал, что не такой уж и большой этот долг… Мы бы выплатили! А вдруг, ты кого-то убила?
– То есть пока я спасала наш шанс на хорошую жизнь, ты… Вот, спасибо, любимый!
Ухожу прочь. Обида гложет изнутри.
Руднев Артем Ильясович. Кто же ты такой? Что ты есть? И действительно ли я являюсь копией твоей пропавшей жены?
Бедро горит огнем от тех диких, жадных прикосновений. Я провожу рукой по нему, касаясь крупного родимого пятна, меня одолевают смутные сомнения, а перед глазами стоит он – жестокий мужчина моей жизни.
Артем
– Сири, позвони «Аля-должница»
Сири звонит. А я пытаюсь кое-что понять.
Однозначно, эту девчонку подослали ко мне, заплатив приличную сумму, но это было стандартно, обычно, по сценарию, и совсем не эта подставная схема меня интересует. Я хочу найти причину дикой схожести Авдеевой Али и моей бывшей жены, которая пропала без вести еще три года назад. У Вики точно не было сестер, да и ее мать никогда об этом не говорила.
Я прикрываю глаза и вновь уплываю в тот день.
Наступило лето, мы собирались в отпуск в жаркие страны, и накануне Вика уехала в магазин выбирать чемодан. Однако, ни чемодан, ни Вику в тот день я не увидел. Лишь через год моих безуспешных поисков она осмелилась написать мне письмо, в котором сообщила, что полюбила другого, и чтобы я со своей бешеной ревностью перестал ее искать.
Я ревновал Вику. Она была безумно красивой женщиной, но ее оружием против меня была отнюдь не красота, а ее характер. Характер хищницы и опытность во многом. И еще… она была умна. Вика сбежала, потому что знала – развод я ей не дам. Так ненормально я ее любил, и до сих пор я не знаю причину своей одержимости ею. Меня и сейчас временами ломает без нее.
– Алло?
Я слышу тонкий голосок и резко открываю глаза. Когда я увидел в торговом центре почти что копию своей жены, я едва не свихнулся.
Но позже, уже следующей ночью я понял, что Аля – не моя жена. Они, черт возьми, совсем не похожи характером. Только оболочка.
– Я слушаю. Говорите, – девчонка взволнованно дышит в трубку.
Она храбрится, но ей страшно. Я чувствую ее страх. Этот же страх я чувствовал тем же днем, когда я нашел ее адрес и узнал, кто она такая. Аля Авдеева… я обязательно выясню, как ты связана со мной и моей женой.
Начинаю без приветствия:
– Больше всего меня беспокоит лишь один вопрос, Аля. Ты дашь мне на него ответ?
Я поднимаюсь с рабочего кресла, устремляя взгляд на вид из панорамного окна. Вероятно, Аля забыла, что у меня осталось не так много времени, ведь с нашей последней с ней встречи прошел почти месяц, а мне осталось жить только пять.
– Я не беременна, если вы об этом, – тяжело дышит в трубку.
Я этому не рад. Я чертовски не рад тому, что мне осталось жить 5 месяцев, а баба, которая этому поспособствовала, решила потянуть время. Время, которого у меня нет!
Я вспомнил тот день, когда, уже зная правду, я вломился в ней квартиру. Безумно злой, я даже не помнил себя от чувств, которые меня обуревали. Когда меня поставили перед фактом, что просочившаяся информация не прощается, я чувствовал себя также, как чувствуют себя неизлечимо больные люди.
Это были не просто слова, это была констатация факта, что за слитую информацию срок моей жизнедеятельности значительно сокращается. Я отвлекся на копию своей жены в то время, когда у меня прямо из-под носа выкрали оригиналы жизненно важных документов. Я подставил всех. И себя – в том числе.
Твою мать!
Когда я узнал, что меня просто развели вокруг пальца, я вломился к ним в дом, сломал ее парню нос и разнес половину квартиры, пока мои люди выбивали из нее правду. Выбивали – жестко сказано, но напугали ее – да, сильно. Однако, Аля молчала. Эта девчонка клялась, что ей сказали просто повертеться в торговом центре, что она не виновата, будто она вообще не знала о том, что она сама и моя жена – почти идентичные копии.
Будто Авдеева Аля не знала, кто я такой.
Просто стечение обстоятельств, просто гребаное стечение обстоятельств! Ее подсунули мне под нос, а я повелся, поверив в то, что спустя 3 года я, наконец-то, нашел свою жену. В этот момент они взяли меня – уязвимого и отвлеченного.
Это было безумием – повестись на похожую мордашку, даже не поговорив с ней вживую, не удостовериться, что эта девушка – действительно моя жена, но только потерявший надежду поймет, как легко ее вновь приобрести. К тому же, Аля хорошо играла свою роль – она была напугана при виде меня. Все ее эмоции были наживкой для меня.
– Ты не беременна? Так сделай это также быстро, Аля, насколько быстро ты согласилась на сомнительную аферу.
На той стороне послышался судорожный вздох.
– Я устала повторять, но я не виновата. Меня отправил в торговый центр владелец того казино Ахитов, понимаете? Я думала, что ничего плохого не делаю.
От этой лжи я выхожу из себя.
– Заканчивай этот цирк, Аля. Я проверил адрес, никакого казино там нет.
– Что? Этого не может быть, Кирилл проиграл там все деньги!
– Закрой рот и перестань мне лгать, Аля! Сегодня вечером за тобой заедут. Поняла меня?
Я откидываюсь на спинку рабочего кресла и вспоминаю. Я вспоминаю ее шепот и мольбы в ту ночь, когда она просила меня о чем-то, что я даже не слышал. Эта девчонка совсем не похожа на мою жену. Она… невиннее.
Но это лишь в постели. На деле же она оказалась проворной и умелой актрисой, которая упорно называла мне фамилию некоего Ахитова, о котором никто и никогда не слышал. Она назвала мне адрес казино, но я приехал к абсолютно пустому жилому зданию. В этом доме даже магазина подпольного нет, чего уж говорить о казино. Маленькая лгунья.
Я уже поверил ее внешности раз, и это стоило мне жизни. Больше я на это не поведусь – времени нет.
– Я поняла, – шепчет она.
– Вечером тебя привезут в мой дом. Будь готова к семи.
Алю подослали – это факт. Кто именно – бывшая жена или кто-то помельче – уже шибко не интересует меня. Жена умела играть. Или я слишком любил ее образ, чтобы не суметь разглядеть в ТЦ совершенно другую женщину. Я желал ее возвращения, но любви к этой женщине не осталось. Я не тот, кто прощает, но я хотел вернуть Вику, чтобы насытиться ее телом и отпустить. Я надеялся, что меня перестанет ломать.
Но поиски после ее побега из ТЦ заняли время. Я потерял бдительность. А враги слили информацию в прессу. Все сложилось, как нельзя иначе.
Ты понимаешь, насколько жизнь коротка только тогда, когда смерть устраивает на тебя охоту. Куда не улетай, все равно найдут. Все равно добьют. Потому что информация, слитая в момент поисков сбежавшей копии Вики, не имела права вырваться из порочного круга. Но она вырвалась.
И сейчас приспешники смерти послушно ждут, когда я завершу свой проект в строительном бизнесе, чтобы потом меня можно было легко убрать. Если проект не будет завершен, то многие из наших людей потеряют огромные деньги, а некоторые из них вовсе потонут, обанкротятся или сольются. Поэтому они ждут.
Крупный проект, тендер которого я выиграл – это мой некий гарант, что до его завершения я буду жить, иначе он перейдет в руки наших конкурентов. Таким образом я перестраховался и отстрочил свою смерть на 6 месяцев, приняв протянутую руку помощи своих конкурентов.
О проекте
О подписке