– Дим, не нарывайся, пожалуйста. – Эля на секунду остановилась, прикоснувшись ноготком к крылу валькера. – Вампиры совсем озверели после сорванного бала. Поиск Огневой взяли на себя, никого не подпускают к этому. Сами хотят ее найти, первые, понимаешь? Муранов вообще дома с самого бала не ночует.
– Все, замолчите, и так тошно, – проворчал Ацкий, шагая следом за старостой Валькируса.
После начала войны Носферон помрачнел. Стены покрывали царапины от когтей и лап вампирских подконтров – теперь армии нежити проносились прямо через вестибюль, не щадя когда-то роскошной мраморной отделки. Охранный домовой Буян Бухтоярович охрип от воплей и предсказаний еще недели две назад и теперь молча прохаживался вдоль вешалок в гардеробе, воинственно вращая глазками.
Со стороны далекого спортзала доносились топот и крики: тренировка у вампиров шла полным ходом.
– Удар слева! Справа! – бесновался декан вампиров. – Подконтров в бой! Альбина, тормозишь! Воронцов, спать будешь в янве, лет через сто!
– Лан, девы, пойду подремлю в раздевалке, – Ацкий уже собирался поворачивать к спортзалу, но валькирия снова вцепилась в него.
– В атриум иди, там лекцию по основам безопасности нечисти для девочек Адочка ведет! Она сказала, как только ты появишься, сразу же к ней и больше никуда!
– А на кикимороводстве меня никто не ждет?! – возмутился Ацкий. – Да отпусти ты, Флаева!
– Ди-има-а… – грозно прошипела Эля и решительно впихнула Ацкого в двери атриума, откуда аж в коридор доносился пронзительный голос ректорши.
Ацкий с грохотом ввалился в двери, кинув «здрась-звинитеадфурьевн», и плюхнулся на галерку, игнорируя заинтересованные девичьи взгляды и перешептывания.
Из-за пазухи достал конспект, пропахший и потрепанный всеми ветрами и невзгодами валькерской жизни. В общем-то у Димки был всего один конспект на все лекции – смотря с какой стороны его перевернуть и на какой странице открыть. Образовательный пыл нужно было изобразить, найдя огрызок чего-нибудь пишущего, и валькер устроил легкую потасовку с сидящей рядом Марковой, отобрав у нее карандаш и получив за это учебником по голове.
– Во время неспокойного янва следует находиться в этом пространстве с особенной осторожностью, – размеренно диктовала ректорша, лишь на секунду зыркнув глазами в сторону вошедших. – Избегать открытых мест, во время сильных шквалов укрываться в зловоротнях. Валькерам нужно летать на низкой высоте, избегая резких виражей, вурдалакам лучше передвигаться по подземным путям. В случае ухудшения видимости необходимо покинуть янв, но держаться как можно дальше от ротонд…
– Что, Димочка, не нашел еще Огневу? – раздалось из-за спины. – Как видишь, ей и на тебя наплевать. Твоя бывшая френдзона кинула всех, кого только можно…
Ацкий сделал вид, что не слышит, терзая огрызком конспект на слове «вурдалакам».
– Муранов, говорят, из-за нее дома не ночует, – донесся возмущенный шепот Лизы. – Наверное, воспоминания какие-то тяжелые, из-за Огневой. И я его не осуждаю! Я бы эту Огневу вообще убила бы. Подлая тварь…
– Дуры девки, – не выдержав, фыркнул Ацкий. – Не знаете всего, так нечего языками трепать. Тоже мне, судилище устроили…
Полминуты спустя Ацкий заметил, что голос Ады Фурьевны затих, и, подняв голову, увидел, что на него смотрят со всех сторон внимательные глаза, а крохотная ректорша встала из-за стола, яростно буравя его накрашенными глазками.
– Дисциплина, Дмитрий, не отменена военными действиями светлых сил против темных, – тихо произнесла фурия. – Я с интересом наблюдала за тем, как вы вошли, а точнее, ввалились в аудиторию. И вместо того, чтобы внимать лекции, устроили склоку!
– Он болел! – хором сказали Эля с Дриной, но Ада Фурьевна не обратила на них никакого внимания.
– Вот уже не первую неделю вы пропускаете лекции и тренировки, катитесь по наклонной и называете это «болел». Боевые тренировки вашего факультета вы игнорируете, пропадаете неизвестно где. Сегодня охранный патруль был вынужден силой доставить вас сюда под арест!
– А может, меня не устраивают ваши лекции, – Ацкий поднял глаза на фурию, и Ада Фурьевна растянула фиолетовую полоску губ в нехорошей улыбочке. Боковым зрением Димка заметил, как стремительно отодвинулись от него сидящие рядом.
Но ядовитый плевок фурии, который могла излечить только зеленая вода носферонского бассейна, так и не состоялся.
– Выходите к доске, Дмитрий, – ласково пропела ректорша. – Я вижу, вам не хватает острых ощущений, и вы их получите. Заодно мы все… кхм… с интересом послушаем ваши претензии к обучению в Носфероне.
– Доигрался все-таки, – прошептала Эля, сдвинув брови домиком и проводив Димку трагическим взглядом.
Валькер развязной походкой, волоча крылья и позванивая многочисленными кольцами и цепочками, спустился по ступенькам с галерки вниз. Ректорша, сев за преподавательский стол, указала сиреневым наманикюренным ноготком указательного пальчика на пол.
– Все-то вы в полетах да в делах и не первый год игнорируете мои рекомендации тренироваться на земле, – заявила фурия. – Отжимайтесь, Дмитрий, и кто-нибудь из студенток посидит у вас на спине, чтобы ваша тренировка была с утяжелением.
– А кому из нас можно? – донесся взволнованный девичий голосок из атриума.
– Только красивой, остальные остаются на местах, – проворчал Димка, растягиваясь на полу.
Эти слова сорвали лекцию и создали смуту на ближайшие десять минут: все девушки в атриуме дружно встали с мест и ринулись в сторону валькера. Ректорше пришлось прикрикнуть и заставить всех прекратить толкаться и переругиваться друг с дружкой.
Самыми расторопными оказались фурия Варя Синицина и вечная отличница Лиза Маркина. Обе встали на спину валькера, причем Синицина не сняла туфли на острых каблуках. Давний неудачный роман с Варей валькер старался забыть изо всех сил, в отличие от покинутой им юной фурии.
– Вам удобно, дамы? – осведомился Димка, скосив глаза. – Синицина, а вот ты раньше была легче, я точно помню. Ай, блин! Прыгать-то зачем?!
– Итак, озвучьте-ка нам свои претензии к университету, Дмитрий! – раздался голос ректорши, и Ац резко выдохнул, ощутив острую шпильку мстительной девичьей туфли у себя между лопатками.
Отжимался он под смешки атриума, с бравадой, намеренно на одной руке, игриво поглядывая на девочек из первого ряда. Ацкий подмигнул им, ловко перескочив на другую руку, Синицина с Лизой чуть не слетели с него, и девичьи взгляды из атриума засверкали восхищением.
– Дмитрий, я не слышу вашего выступления, – донеслось от Ады Фурьевны. – Или вы настолько возмущены, что не способны говорить?
– Спо… собен, – отрывисто выдохнул Ацкий. – То, что нам говорят в универе, не… не отвечает моим духовным запросам… и не дает мне, нечисти, ответов… вот, например… Если я… провалюсь во Тьму, как они обещают всем нам… то хотя бы знать, куда я после смерти попаду… в какую-то ловушку мертвой твари… Некроманта… или типа в темный мир…
– Янвология называет ее Нуара Аэтерна, Тьма вечная, а не «типа темный мир», – перебила его Ада Фурьевна. – Дмитрий, ваши измышления не входят в учебный курс! Повторять эти бредни запрещено!
– Вот потому у меня и пре… претензии к лекциям, – Ацкий с показной легкостью отжимался, перебрасывая вес с одной руки на другую. – Светляки говорят про Тьму, которая вот-вот откроется…
– Подобные настроения недопустимы! – оборвала его ректорша, похлопывая указкой по ладони. – Ваши духовные терзания неуместны в то время, когда тайный мир мобилизован и нуждается в стойкости и сплоченности!
– Я ведь серьезно, – огрызнулся Ацкий. – С янвом творится черти что, это уже скрывать бесполезно… ветер круговой, типа воронки…
– Молча-а-ать! – завопила Ада Фурьевна. – Ацкий, вы даже лежа умудряетесь нарушать указы Департамента?! Синицина!
– В деканат ты загремишь с сорванной спиной, балда, – тихо произнесла Эля с первого ряда.
Фурия, без лишних слов уловив, что от нее требуется, ввинтила каблук Ацкому в позвоночник, и валькер болезненно икнул, сразу же превратив гримасу в ухмылку.
– Посмотрим, насколько тебя хватит, – прошептала Варя, склонившись к уху Димки.
– Тебя укачает… стервочка, – процедил Ацкий, хотя ощущал, что сил у него не так уж много.
Изощренная месть ректорши вела к тому, чтобы валькер обессиленным распластался на полу перед всем атриумом, да еще с ехидно торжествующей Варькой на спине.
И в общем-то от такой участи Димку отделяла какая-то пара секунд, но в этот момент лекция закончилась. Атриум взорвался топотом ног, голосами, грохотом стульев. Ацкий с облегчением ощутил, что фурии и вампирши на спине больше нет, но так и остался лежать на полу, положив лоб на ладони. Лопатка отчаянно горела, пульсируя так, что по телу пробегал озноб.
– Синицина, зараза, туфлей своей… – глухо проворчал Ацкий, решив не вставать и подольше полежать на полу. Он не приподнялся, когда дверь атриума громко хлопнула и раздались шаги.
– Ну что, кто там еще? Если затоптать копытами, то становитесь в очередь и ждите, слишком много желающих, – громко огрызнулся Димка.
– Чего бузишь, крылатый? – послышалось в ответ, и валькер поднял голову.
Гильс Муранов, вампир семнадцати лет от роду и наследник Темнейшего, сидел в первом ряду.
Взгляд, устремленный на Ацкого, был вполне мирным. Хотя даже самый маленький домовой в тайном мире прекрасно знал, что миролюбие вампира – штука столь же обманчивая, как и ласковая улыбка фурии. То, что Муранов был один, без своей привычной свиты, означало крайнюю степень мерзкого настроения.
– Тяжелая ночка выдалась у тебя, как я вижу.
– Да, Темнейший… – Ацкий приподнялся, пытаясь сесть, но это неожиданно оказалось не так-то просто.
– Муранов, – перебил его Гильс. – И давай на «ты», напрягает выканье. Сейчас ты не во дворце и не в Темном Депе. Когда мы в универе, – мы оба студенты Носфера. Что валяешься? Девками тебя придавило?
– Их слишком много не бывает, но переживаю я только из-за одной, – в тон ему ответил Ацкий. – Как друг переживаю, честно.
– Переживаешь из-за девушек, – Муранов невесело усмехнулся. – Тогда придется привыкать к ножам в спине.
– Да она – она никогда никаких ножей в спину! Никому! – Ацкий, ощутив головокружение, оперся ладонью о пол. – Если хорошо подумать, то у нее другого выхода не было. То, что против нас сыграло – оно хитрее нас, а Владка – она не способна на предательство! Кто угодно, но только не она! Пафосно я как-то говорю, – смутился валькер.
– Искренность я ценю, – отчужденно отозвался Муранов. – В зловоротне, где живет твоя семья, Влада не появлялась, по донесениям Департамента. Ты ошиваешься на Садовой, ищешь Владу в ее старом доме. Стало быть, знаешь не больше нас, ведь во всем районе Садовой находится наша нежить, там муха мимо не проскочит. И у себя дома ты ее вряд ли прячешь.
– Да хоть тыщ-щу раз обыщите! – возмутился Ацкий. – Не приходила она ко мне, уж в нашей питерской хате две комнаты на всю ораву, девчонку и спрятать негде, ищите! И у Мары ее нет, кикимора бы об этом сказала! У Весничей – тем более. Не звонила Владка никому, не приезжала! Да она прекрасно знает, что явись она к кому-то из нечисти, это значит ого как подставиться перед Темнейшим! Как в воду канула, как под землю.
– Вурдалаки и водяные тоже подчиняются приказам Департамента, они бы у себя быстрее нашли, – ответил Гильс. – И все же у меня есть уверенность, что ты знаешь больше, ведь ты ее приятель. Иначе бы она тебя в свою свиту не потащила. Куда может пойти такая, как Влада, в самый отчаянный момент жизни?
– В том-то и дело, что никуда, – резко ответил Ацкий. – Никуда, и все. Хоть пауками раздери меня, Муранов, не знаю. Клянусь своими крыльями. Знал бы – сказал тебе, потому что не сделаешь ты ей ничего плохого.
Оба надолго замолчали.
Гильс разглядывал стол, густо покрытый потоком сознания сидевших когда-то за ним студентов Носферона. Валькер изо всех сил напрягался, пытаясь придумать, что сказать еще, но в голове было пусто.
– Я вот что подумал, – сказал вдруг он, прервав молчание. – Бывает, что ищешь-ищешь, все перевернешь вверх дном, везде посмотришь. А то, что ищешь, на самом видном месте.
– Это ты куда клонишь? – Гильс вскинул на него взгляд.
– Да это совсем безумная мысля. По поводу Ог… Вла… ну-у-у…
– Быстрее! – коротко отозвался Гильс, и Ацкий заметил, как напряглись скулы на лице вампира и прищурились глаза. – Ну что там у тебя за безумная мысля?
– Да она, честно говоря, очень простая и идиотская, – скривился Ацкий, пожимая плечами.
– Это даже хорошо, – терпеливо произнес Гильс. – Все умные идеи Темный Департамент уже исчерпал, а я пока еще ни одной идиотской не слышал. Давай свою идею!
– Тут кое-какие разговоры ходят, – издалека начал валькер. – Совершенно не вспомню, от кого я слышал, так, краем уха… что вы, Темнейший…
– Что «ты, Муранов», – поправил его Гильс.
– Что ты, Муранов, ночуешь у… э-э… ну-у…
– Знакомых, – помог валькеру справиться с недостатком лексикона Гильс.
– Вово, – Ац кивнул. – И домой не идешь с того дня, как бал сорвался.
Слегка волнуясь, решив, что сморозил ерунду, Димка сбивчиво продолжил:
– А Владке ведь идти некуда, город мы прочесали по сантиметру, типа? Ее везде искали, кроме как в твоем доме. Единственное место, где не искали. Кому придет это в голову…
Гильс медленно отвел от Ацкого взгляд и замер, глядя в одну точку.
– Муранов, просто реально нет никаких других мыслей, – продолжал Ацкий. – Если найдет Департамент или свита твоя – только не рвите ее на куски, лучше меня порвите…
Потом валькер вдруг понял, что разговаривает сам с собой – в атриуме уже никого не было. Вампир исчез – мгновенно и неслышно.
– Ч-черт! – ахнул Димка, с усилием поднимаясь на ноги. – Да не может быть, чтобы вот так – я ляпнул, и пальцем в небо… Да нет, не может быть. Ч-черт!
От зловоротни Носферона до начала Невского проспекта, где находился дом Темнейшего, рукой подать – для валькера пустяк, пара десятков взмахов крыльев, если бы не арест, под который он только что попал.
О проекте
О подписке