– У тебя старый номер! – обрадовалась я.
Кира уткнулась в выключенный телевизор.
– Да, – Соня довольно засмеялась, – телефон и карточку восстановила, интернет подключат позже. Отхватила платье, классное, в горошек. Сижу на набережной, с мороженым. Тебе тоже купила. Ай, оно тает! Давай быстрее!
– Десятый час, – сказала я, глядя в темноту за окном, – поздновато для прогулок.
– Вот именно! Людей мало, тишь да гладь. Ё… – в трубке завозились, приглушенно гавкнули.
– Соня?
– Я тут. Но у нас больше нет мороженого. Идиотская псина! У нее пасть как чемодан.
– Она без намордника?!
– Сейчас да. Они с хозяйкой его по очереди носят. Теперь она на меня лает.
– Кто, собака?
– Хозяйка… – в трубку хихикнули и отключились.
Да что там происходит? Я кинула телефон в сумку и встала.
– Кира…
– Тс-с-с, – она прижала палец к губам, поднимаясь следом. – Скорее спасай собаку! Такси вызвать?
Я кивнула и пошла одеваться. Некрасиво получилось. Приехала без приглашения, выпросила рисунок и убегаю, как только позвонили.
– Через десять минут подъедет, – доложила Кира, появляясь в дверях. – Номер шесть, три, семь, синенькая. Остальное неважно, ты все равно в машинах не разбираешься.
Может, она не сильно обиделась?
– Хорошего вечера, – спохватилась я у лифта.
Кира подмигнула и помахала рукой.
Во дворе ее высотки было пусто. С шумной трассы свернули огни, мазнули светом по сырому асфальту и, замерев, потухли у подъезда. Посчитав, что машина достаточно синяя, я села на заднее сидение, назвала таксисту адрес и послала сообщение Артему, что ночевать не приду. В ответ прилетели три злобно прищуренных смайлика и фотография жареной рыбы на фоне аквариума. Нахаленок!
Яркий солнечный отпечаток сиял с набережной, постепенно приближаясь. Соня сидела на самом краешке парапета, болтая ногами над масляно поблескивающей темной водой. Собранные в высокий хвост волосы трепал ветер, из-под плаща выглядывала красная юбка в белый горошек. Упадет ведь! Я подошла сзади и обхватила ее обеими руками.
– Не трусь, – Соня рассмеялась и отпустила бортик. С ума сошла! – Я не настолько люблю мороженое, чтобы топиться.
– А где собака?
– Увела домой свою психованную хозяйку, – Соня слегка обернулась и вздохнула. – Ей было стыдно. Очень.
– Кому, хозяйке? – Я опустила руки и улыбнулась, зная, что услышу. – Слезай!
– Собаке! – Соня развернулась и спрыгнула с парапета на асфальт. – Представь, мне еще и влетело за то, что псина сожрала мое мороженое. Ей, видите ли, нельзя сладкого.
Несмотря на жизнерадостный тон, четко просвечивала слабость с примесью какой-то странной усталости, глаза лихорадочно блестели. В чем дело?..
– Ты как себя чувствуешь? – спросила я. Прозвучало слишком встревоженно, но самоконтроль дал трещину.
– Как вампир на диете…
Я взяла Соню за руку, настойчиво сжала холодную ладонь. Вдобавок ко всему ей только простудиться не хватает.
– Выглядишь так же! Марш домой, под одеяло. И это не обсуждается.
– А поесть? – Она обиженно приподняла бровь. – В моей квартире еды нет, совсем.
Зато платье купила. Но не с моими дисками в холодильнике кого-то жизни учить.
– Лейка… – Соня пощекотала кончиками пальцев мою ладонь. – Тут кафешка недалеко. Столик на террасе, сырно-грушевый салат… М-м-м… Поедим и домой. Сразу! Клянусь диатезом той псины!
Происходящее казалось возмутительно неправильным, но возражения никак не оформлялись в слова.
– Я все равно не усну! – пригрозила она. – Буду стонать от голода и перепугаю всех соседей!
Что-то для болезненного вида у нее слишком много энергии. Стоп… Энергии? Я сосредоточилась, вгляделась в Соню так внимательно, как могла. Оно действительно было, проглядывало сквозь привычные сгустки солнечных искр – мощное, чужое, явно взятое взаймы. У кого? Догадываюсь… Вот почему ее отпечаток не получалось разглядеть! Но раз его видно сейчас, значит, она может это контролировать. Соня едва заметно кивнула и улыбнулась, наши пальцы знакомо переплелись. Так, больше никаких вопросов, она и без того дала мне достаточно подсказок.
– Если я чем-то могу помочь…
– Можешь, – нетерпеливо перебила Соня. – Для начала вызови такси!
Сонина кафешка оказалась полноценным рестораном на последнем, четырнадцатом этаже бизнес-центра. Монолитная башня лучилась теплым сиянием, будто гигантский торшер, отсвечивая оранжевыми витражами окон. Под стеклянным куполом крыши – в меру строгий интерьер, идеальная симметрия, редкие посетители, ни шума, ни присущей центру города суеты.
Вместо сырно-грушевого салата на террасе мы получили столик у окна и меню с большими картинками. За стеклом сливались в нечто неразборчивое кусочек реки, размытое серостью небо и унылые пятна домов, дорог и людей.
Соня довольно вздохнула и заказала кучу блюд с загадочными названиями, я – родной и понятный салат оливье, благо такой нашелся среди итальянской кухни. Правда, почему-то с рыбой. Соня с аппетитом уплетала блюдо за блюдом, рисуя в тарелках рожицы соусом и болтая обо всем подряд. О соседке-сплетнице, поверившей, что Соня все эти годы познавала просветление в заброшенном тибетском храме, о шокированных ее честными объяснениями менеджерах банка, о своем недавнем звонке старой знакомой, вместе с которой открыли салон для собак незадолго до… того рокового дня. Совместное предприятие процветало, и у Сони хотели выкупить ее долю за внушительную сумму.
– Знаешь… – она поковыряла остатки зеленых макарон, – я бы давно бросила тот салон, если бы не пропала на четыре года. Мне, считай, повезло. Можно было больше попросить, да ладно. И так хватит.
Повезло?! Спокойно… Они ведь закончились. Эти четыре года – долгие, мучительные, полные ожидания и безысходности. Остались в прошлом. Вместе с въевшейся в память воронкой портала, сводящим с ума жаром и ночными кошмарами. В них я сотни, тысячи раз ловила Соню за руку, пыталась помешать, уговаривала остаться. Тщетно.
– Здорово, – бесцветно сказала я, гоняя одинокую горошину по тарелке.
– Столько нового! – Она восхищенно взмахнула вилкой с нацепленной на нее оливкой. – Сразу четыре сезона сериалов, километр книг и непрослушанных альбомов, а уж пропущенных новостей…
Соня счастливо рассмеялась, искоса глянула на меня и замерла.
Надо вдохнуть. Просто вдохнуть поглубже.
Нет, не могу…
– Зачем?.. – спросила я, подавившись остатком вопроса.
Горошина на тарелке расплылась. Мутный шарик на границе позолоченной каемки. Совсем чуть-чуть не хватило… Соня медленно отложила вилку. Рожица с ее тарелки улыбалась, пахло жасмином, а еще чем-то пряным и острым. Все померкло, зал заволокло туманом. Чтоб его! Пора брать себя в руки, срочно. Пока всему ресторану эмоциональный фон не подправила. Проходящая мимо официантка вздрогнула, выронила поднос. Пронзительный звон, осколки на полу. Черт!
– Мне было важно, – тихо сказала Соня, странным образом заглушив все звуки вокруг, – очень. Посмотреть, что там. Я бы не смогла уйти… без ответа. Всю жизнь бы жалела. Это намного хуже.
Я знала… Помнила десятки исписанных тетрадей, безумных теорий, одержимость загадками Потока. Вечные «почему», горящие от предвкушения глаза. Но не думала, что однажды зайдет так далеко.
Я старательно втянула в себя воздух, темная пелена рассеялась, слегка. Сияли люстры, официантка устраняла погром под любопытными взглядами посетителей.
– Мы договаривались посмотреть. Только посмотреть на границу. А вы…
– Это было спонтанно. Никто не рассчитывал, что портал откроется, и через него получится пройти.
– Ладно. Допустим, оно было важно. Допустим, спонтанно. Ты туда пошла, посмотрела. Почему не вернулась сразу? С Пашей. Когда портал еще был открыт. Что мешало? Две недели – не четыре года!
Она обхватила чашку обеими ладонями, наклонилась вперед и по-детски заглянула мне в глаза, снизу-вверх.
– Вот именно, – жалобно протянула Соня, не замечая, как из переполненной чашки на руку каплет горячий чай. – Четыре года… Да я просто в шоке! Еще немного – и пришлось бы вставные челюсти покупать…
– Не виляй! – разозлилась я.
– Хватит.
Прозвучало так, что вертевшиеся на языке слова разом застыли. Я откинулась на спинку стула. Это легко, когда концентрируешься: засунуть протесты куда подальше, унять стук в висках. Успокоиться…
– Хватит о прошлом, – донесся Сонин голос. – Есть вещи, которые не исправишь, хоть обжалейся. Лучшее, что можно сделать – не позволить им испортить что-нибудь еще.
Я подцепила вилкой горошину с тарелки и отправила в рот. Соня мягко отобрала вилку и, отложив ее в сторону, накрыла мою руку своей.
– Лейка… – глухо сказала она, не сводя с меня странно отрешенного взгляда. – Не хочу, чтобы ты переживала. Или расстраивалась. И никогда не хотела.
Если бы все зависело от наших желаний… Сгустившийся воздух разрядился, туман окончательно отступил. Официантки уже не было. Неудачно я ее задела своим всплеском эмоций, надо быть сдержаннее…
– Пойдем! – Соня решительно тряхнула головой и вскочила со стула. – Быть здесь и не заглянуть на смотровую площадку – преступление.
Схватила меня за руку и потянула за собой, я еле успела стащить с вешалки наши плащи. За стеклянными дверями в лицо ударил ветер – осенний, промозглый. Со всех сторон наступал разбавленный подсветкой полумрак, в воздухе висела сырость, затянутое тучами небо низко чернело над головой. Будет дождь, и очень скоро. Выпустив мою ладонь, Соня подбежала к парапету и застыла с выражением абсолютного счастья на лице. Красное платье ярким пятном плескалось в темноте, изрезанной огнями раскинувшегося внизу города. Массивы величественных башен, шпили легендарных высоток, очерченная контуром фонарей дорога, полоса набережной, отражение огней в воде. Холодно. И высоко. Живот сводит вовсе не от восторга…
Я торопливо закуталась в свой плащ, осторожно, стараясь не смотреть по сторонам, сделала несколько шагов и накинула Сонин ей на плечи.
– Трусиха! – хихикнула Соня, не оборачиваясь.
– Пора домой, – я уткнулась лбом ей в спину. И хорошо, и вниз смотреть не надо. – Тебе нужно выспаться, а завтра с утра сходить к Аните, уладить какие-то формальности. Она будет ждать.
Соня отодвинулась, насмешливо посмотрела через плечо и демонстративно наморщила нос.
– Анита милая, – сказала я совершенно искренне. – Нам повезло с куратором.
– Нам бы повезло, если бы они и дальше сидели в Европе со своим идеальным миром. Кто их вообще сюда звал?
– Ну… Иногда они бывают полезны. Как, например, этим летом. Руководство испанского филиала готовилось избавиться от людей с предельным уровнем дара, а главный офис им помешал. Так что не все так плохо.
– Офигеть… – Соня стукнула ладонями по парапету и расхохоталась в голос. – Сначала облажались с персоналом, потом кое-как спасли свои задницы от грандиозного шухера. Ай да Совет, ай да борцы против вемского беспредела…
– Тише, – шикнула я.
– Постой… Летом? В Испании? Это когда сильные вемы толпой ломанулись в царство белого, ты устроила переполох, а кролики ловушку погрызли?
Вижу в нижнем Потоке полно сплетников.
– Случайно ввязалась в ту историю, – я вгляделась в панораму города, сердце подпрыгнуло к горлу. – Полный набор: похищения, заговор, шпионские страсти.
– Впечатляет, – присвистнула Соня.
Повисла пауза, небо почернело целиком. Казалось, даже огни высоток померкли. Черт, как же тяжко! О чем можно говорить, а о чем опасно? А так хотелось бы рассказать все… Показать. И самой расспросить обо всем.
– Ты подсказала мне, как открыть дверь, – не выдержала я. Соня заинтересованно склонила голову набок. – В том мире с жемчужным дождиком.
– Хм… Разве что случайно. Я постоянно пыталась восстановить связь с телом. Передать тебе, что жива. Сказать или записать на чем-нибудь. Бесполезно – сознание в реальности было, считай, одним жалким процентом, рябь да туман.
Ясно… Вот и хватало этого процента максимум на раскраски, насвистывание мелодий и обрывки бессмысленных фраз.
– А ведь за границей я много думала о ней, – задумчиво сказала Соня. – О той двери. Как о головоломке, на которую можно отвлечься. Единственная мысль в итоге посетила – взорвать ее к чертям…
– Это сработало, – усмехнулась я. – Бусинами.
– Да? Так и знала! Но теперь за эту дверь не тянет. Словом, облом: мечты сбываются, а уже на фиг не надо… А тебе зачем понадобилось ее открывать?
Скользкая тема. Там, где сценарии, там Вестники. Держать от Сони столько секретов невыносимо. Противоестественно. Никто не знал обо мне больше, чем она. Раньше…
Соня сжала мою ладонь, улыбнулась. И сказала:
– Потом. Все расскажем друг другу потом.
Я кивнула. Надо просто подождать. А уж ждать я умею.
Ветер рванул подол плаща, на макушку капнуло. Достоялись! Развернувшись, я потащила Соню прочь с веранды – под крышу ресторана. Соня упиралась, смеясь и ловя ладонью первые капли. Едва заскочили внутрь, сзади хлынул дождь. Мощный, стремительный. Настоящий ливень! Стало ясно – никакой зонтик не спасет.
– Кажется, нам придется задержаться, – неприлично довольно протянула Соня, замерев у двери. – Как насчет десерта?
О проекте
О подписке