Утро началось с тренажерного зала. Позанимавшись час, Григорий поднялся к себе, принял контрастный душ, надел домашние спортивные штаны и серую футболку. Часы показывали без пятнадцати восемь.
Снегурка уже проснулась?
Гостевая и его спальня располагались на втором этаже. Гостевая ближе к лестнице, то есть, по пути. Гриша вышел, прикрыв за собой дверь. Спал он хорошо, несмотря на то, что погода продолжала лютовать. Правы были климатологи, которых слушал Антон. Если так и дальше будет мести, им придется откапываться, иначе потом они не откроют даже дверь. Григорий усмехнулся. Предполагалось, что они с Антоном возьмутся за лопаты? Снегоуборочные машины имелись, но от двери-то откапываться надо вручную. Забавно даже. Ему было лет семь, может, чуть больше, когда бабка всучивала ему деревянную лопату и выгоняла снег чистить. Помнится, ему тогда даже понравилось. Для пацана, который с ранних лет привык, что за ним едва ли не подтирают задницу, окунуться в другую жизнь оказалось полезным опытом.
Гриша любил получать новый опыт и новые ощущения.
Он подошел к двери гостевой и постучал. Не дожидаясь ответа (его в любом случае не последует, если только Снегурка уже не караулит за дверью), он толкнул её и вошел без приглашения.
Девушка не спала. Она сидела за журнальным столиком. Услышав стук, поспешила встать.
Сегодня на ней был халат, который она обнаружила в ванной. Уже не плед – и то лучше. Второй раз разгуливать в присутствии Гриши в пледе опасно. И для его спокойствия, и для её.
Халат она затянула крепко, закутавшись под самое горло. Но, твою ж мать, ноги снова босые! И пальчики. С прозрачным маникюром. Григорий сам не заметил, как первым делом перевел взгляд на ножки барышни.
Лишь потом посмотрел на лицо. Даша успела привести себя в порядок, умыться, волосы ещё казались влажноватыми. Она снова их заплела в две косы, соединив под конец в одну. Лицо бледноватое. Смотрит на него настороженно, даже сильнее, чем вчера.
– Привет. Проснулась?
Он прошёл вперед, остановившись в паре метров от неё.
Красивая, черт побери.
Осознание того, что с ним под одной крышей оказалась привлекательная молодая девушка, не вызывало вчерашнего восторга. Причин для злости и раздражения не было. То, что они немного повздорили накануне, легко списать на общую нервозность. У него – от дороги, у неё – от незнакомой ситуации.
Интуиция редко подводила Седого, а сейчас она обострилась и почти открыто говорила, что со Снегуркой всё так просто не будет, как бы ему хотелось. А хотелось ему секса, безмятежного времяпровождения и, учитывая, что девушка пока не могла говорить, подобная перспектива казалась вполне осуществимой. Никто не будет щебетать над ухом о милых, на её взгляд, вещах. Молчаливая любовница. Чем больше об этом думал Седой, тем больше ему идея нравилась.
Но что-то изменилось в его восприятии, как только он вошёл в комнату и снова увидел Дашу. Она стояла напротив него снова растерянная и немного испуганная. Даже руку подняла к ключицам, плотнее запахивая полы халата.
Даша кивнула, потом отвела руку назад, нащупала на журнальном столике лист бумаги и протянула его ему.
Откуда только взяла? Где откопала?
Гриша, ничего не говоря, взял лист.
«Григорий, доброе утро. Мне сложно формулировать свои мысли на бумаге, но другого варианта у меня пока нет. Я оказалась в сложной ситуации, поэтому прошу Вас о помощи».
Григорий не смог сдержать усмешки. Бедная ты ж моя… О помощи она собралась просить. Вчера что-то не додумалась элементарное спасибо сказать. Видимо, за ночь всё же остыла и пораскинула блондинистыми мозгами.
Он продолжил читать дальше:
«Я не знаю Вас. Я не знаю, где нахожусь. Я не знаю, чей это дом, и где мы территориально. Я понимаю, что Вам я обязана жизнью. Вы спасли меня от замерзания. У меня что-то случилось с машиной, она ушла в занос. Возможно, прокол шины. Как такое вышло, не могу объяснить. Я простояла на трассе несколько часов. Берегла бензин и тепло, как могла. Но… Никто мимо не проезжал. Ни одной машины не было. Поэтому я… Поэтому случилось то, что случилось. Спасибо Вам большое, Григорий. Я не знаю, как Вас благодарить…»
Григорий уже не скрывал иронии. Девочка не просто пораскинула мозгами, сообразила, что находится в доме небедного человека, и быстренько решила устроить свою судьбу, подложив себя под него. Свято место пусто не бывает, так, барышня?
Что ж. Григорий не против. Намёк понятен.
«Если есть такая возможность, расскажите, пожалуйста, где я. Меня пугает неизвестность и вся ситуация в целом, как я писала выше».
Зимин снова поймал себя на мысли, что ему нравится почерк Снегурки. Впрочем, как и её внешность.
Остальное…
Возможно, и было бы интересно, если бы не некоторые аспекты их общения и знакомства.
– Что ж, всё логично, Даша, – растягивая слова, сказал он, возвращая ей лист. – Общаться, я так понимаю, пока будем посредством бумаги и сообщений. Пошли на кухню. Я голоден и хочу кофе. Там и поговорим.
Он окинул взглядом её фигурку в халате.
– По поводу одежды придумать что-то будет сложнее. В доме нет женских вещей. Твои, если таковые даже имелись, остались в машине.
Девушка покачала головой.
– Не имелись?
Она покачала повторно.
– Тогда будет весело. В моей должны лежать твои штаны и кофта. Принесу чуть позже. Пошли вниз.
Наверное, она ждала, что он сейчас же примется всё ей рассказывать. Немного ещё подождет.
Гриша рукой указал на дверь, давая понять, чтобы она выходила первой. Снегурка прихватила с собой карандаш, засунула его в карман халата, лист тоже сложила. Что-то надо делать с её ногами. Не будет же она постоянно мелькать голыми пятками. Простынет ещё, несмотря на теплый пол.
Стопа у неё была миниатюркой. Максимум тридцать шестой размер. Его носки ей явно не подойдут. Антона – тоже. Но другого варианта пока не предвиделось.
Носки и верхняя одежда – вопрос решаемый. В его футболках будет ходить. Есть же у девочек фишечка облачаться после бурных ночей в одежду любовников. Как бы невзначай, то рубашку нацепят, то футболку. Не интересуясь, а нравится ли мужчинам, что их одеждой распоряжаются без спроса. Гришу это порой очень даже злило.
Помимо носок существовала ещё одна проблема. Нижнее белье.
От мысли, что у Снегурки нет сменного белья, в груди разлилось тепло, плавно устремляющееся в пах. Григорию начинала нравиться собственная реакция на девочку. Снегурка выглядела очень уютной, мягкой без макияжа и с встревоженным лицом. Даже её неопределенность нравилась. Беззащитность. Что-то темное и очень древнее, существующее лишь на уровне инстинктов, пробуждалось в нем.
Почему бы и нет? Сама природа их толкала в объятия друг друга. Будет согреваться и занятно проводить время. Если девочка не окончательная дурочка, то быстро поймет, что выбора у неё особо нет. Плюс она уже завела разговор про благодарность.
И в то же время Седой почувствовал легкое разочарование. Девушки становились слишком доступными. Открытыми. А хотелось чего-то другого.
– Вот помянешь меня, Гриша, обязательно помянешь… Перестанешь перебирать своих городских. И потянет тебя на настоящую девоньку. Да так потянет, что кишки сворачивать будет. Я бы, конечно, могла сказать, что ещё сворачиваться будет, но ты мой внук, поэтому не положено!
– Ба, ты вообще меня любишь? – он рассмеялся очень искренне. Иногда ему казалось, что бабушка специально дурачится и говорит по-деревенски.
– Ещё как люблю, поэтому так и говорю.
Григорий пропустил Дарью, вспоминая старый диалог. Бабушка умела зажигать и всё пророчила ему большую и светлую любовь. Где-то, возможно, она и была. Большая и светлая. В его же загородном доме, среди снежного плена, намечалась грязная и очень развратная.
Другой с девочками в обтягивающих кожаных лосинах, разъезжающих в одиночестве по пустым трассам, не бывает.
На кухне уже побывал Антон. А мультиварке томилась каша. Этот адепт здорового питания уже ранее сообщил Григорию, что завтракает только овсяной кашей.
– Вы как, Григорий Максимович?
– Нормально.
Он знал, на что подписывался, отгораживая себя на десять дней. Специально не взял в дом повара. Справятся сами. Готовить он умел, любил ли – это уже другой вопрос.
Антона тоже предупредил.
– Готовим по очереди. Или вместе. Как получится.
– Сделаем, Григорий Максимович.
Даже интересно, на сколько их хватит. Мясо вяленое имелось в большом количестве, рыба – тоже. Целая холодильная камера в подвале. Консервы, другие непортящиеся продукты. Одним словом, в доме еды имелось на маленькую армию. Или на большую компанию.
Троим точно хватит.
Антона в комнате не было. Даша нерешительно застыла в дверном проеме, осматривая кухню. Григорий же сразу прошёл внутрь, посмотрел на таймер на мультиварке. Ещё десять минут. Терпимо.
– Проходи. На завтрак каша.
Озвучивать весь список он не собирался.
Григорий удивлялся сам себе. Почему он сознательно груб с малышкой? Ведь груб, черт побери! Что ему стоит улыбнуться, подбодрить девочку? Сказать, что всё хорошо? Нет же, время тянет, играет с ней.
Или присматривается?
Ему не понравился вчерашний её выпад. Как она сиганула от него, а потом ему едва ли по яйцам не зарядила.
Или ему больше не понравилась собственная реакция на те же пальчики?
Даша прошла за ним, остановившись около холодильника и постучав по нему согнутым указательным пальцем. Гриша обернулся на звук.
Всё-таки непривычно общаться с девушкой посредством жестов и бумаги.
Даша снова указала на холодильник.
– Ты хочешь ещё что-то приготовить?
Девушка кивнула и снова покраснела.
Черт!
Она смущается.
Постоянно.
Да что ж это такое…
Девочки, что метят в любовницы ко взрослым, серьезным дядям, не краснеют.
– Готовь. Мы будем только рады.
Её спина неестественно выпрямилась, когда она услышала про них. Григорий прошел за стол, отодвинул стул, сел, скрестил руки на груди и вытянул ноги. Расслабляться и впускать Снегурку в круг доверия он пока не планировал. Попрессует её ещё немного, а там посмотрим.
Она выставила вперед руку и показала пальцами «V».
– Да, нас двое. Я и тот парень, которого ты вчера видела. И нет, мы не геи.
Более подробные объяснения он тоже опустил.
Девушка отвернулась, открыла холодильник. Менее минуты ей хватило, чтобы решить, что нужно.
Григорий с интересом наблюдал за ней и одновременно пытался вспомнить, готовил ли ему кто-то из пассий завтрак. Кофе – максимум. И то, потому что нажать на две кнопки они могли. А вот полноценный завтрак… Нет, не припоминал.
Поэтому любопытно стало вдвойне.
Даша сначала достала яйца. Потом сыр. Потом тонкие полоски бекона.
Да не может быть! Неужели по классике жанра у них с Антохой на завтрак будет полноценный омлет с беконом, помимо яичницы? Омлет полностью соответствовал правилам правильного питания.
Потом на столе появились овощи. А вот это уже совсем интересно. И салат будет?
Гриша даже заерзал от нетерпения.
Всё-таки привык он к заботе и к тому, что у него всегда всё есть.
Снегурка передвигалась по кухне быстро, аккуратно. Наблюдать за ней оказалось эстетически приятно. Молодая, красивая, да ещё и готовить умеет. По крайней мере, элементарные блюда – точно.
Она на него не смотрела. Даже ни разу не обернулась, хотя и не могла не знать, что за ней наблюдают. Он же буравил её взглядом! Специально.
Выдержка у девочки что надо. В данном случае, для неё минус. Значит, тренировалась. Готовилась.
К чему?..
– Григорий Максимович, а чем так вкусно… О, – Антон застыл в дверном проеме.
Снегурка, услышав его голос, тоже резко развернулась, едва не запутавшись в полах халата. Она как раз заканчивала жарить бекон, от запаха которого у Григория во рту обильно выделялась слюна. Сидеть и ждать завтрак оказалось тем ещё испытанием.
– Доброе утро, – это Антон к нему обратился и сразу же к девушке: – Привет.
Дарья медленно кивнула и вроде как незаметно положила руку на нож.
Невзначай так.
О проекте
О подписке