Посмотрев на часы, Григорий потянулся. Половина одиннадцатого. Спать ещё рано. Отложив в сторону ноутбук, Гриша поднялся с дивана, чтобы сразу же опуститься на пол.
Отжиматься он любил. Можно, конечно, и в тренажерный зал спуститься, но, по его ощущениям, Снегурка скоро должна была проснуться. «Витаминка» действовала не более трех часов, прошло уже около четырех. Если девочка не появится на горизонте в ближайший час, он поднимется.
Когда они прибыли, он проверил пульс. В норме. Значит, девочка должна скоро прийти в себя. Если же нет… Дело примет серьезный оборот. Херово то, что пока даже с врачом не удастся связаться. Придется руководствоваться теми знаниями, что у него имелись.
Метель продолжала бушевать.
Не хило…
Григорию нравилось. Чертовски. Так как он и хотел. В камине потрескивал огонь, тишина в доме успокаивала. Ни звонков, ни визитеров. И все планы остались где-то за чертой. Такие вылазки надо делать почаще. К сожалению, чаще раза в год, вряд ли получится.
…пятнадцать…
…тридцать семь…
Он ритмично отжимался, заставляя мышцы работать. Ежедневные физические упражнения позволяли не только держать в тонусе тело, но и голову. Гриша мог часами пропадать в спортзале, продумывая следующие ходы и составляя комбинации.
…сто два…
Легкий, едва различимый скрип паркета заставил Григория повернуть голову.
Вовремя.
Чтобы увидеть, как Снегурка спускается по лестнице. Она замерла где-то на второй или третьей ступени, передвигаясь на цыпочках и не спуская с него испуганного взгляда. Девушка была намерена не привлекать его внимания, а так как он находился в гостиной, пройти мимо него бесшумно не получилось бы.
Григорий мгновенно поднялся на ноги, оттолкнувшись руками от пола, и сдержанно улыбнулся.
– Привет.
Девушка выглядела испуганной и растерянной. Она стояла, прижимая к груди всё тот же плед, которым он укутал её в машине. Когда Григорий переносил её в коттедж, не стал раскутывать.
Снегурка никак не отреагировала на его приветствие. Сжав концы пледа, она бочком придвинулась к краю лестницы, бедром упираясь в перила, начала спускаться дальше.
Из-под пледа выглядывали босые розовые пальчики. Григорий снял с неё носки уже в доме, укладывая Снегурку на кровать. В доме топили уже несколько дней. Но сейчас именно эти розовые пальчики отчего-то больше всего забирали на себя его внимание. Казалось, с чего бы…
Может быть, оттого что девушка стояла выше? Или была другая причина?
– Спускайся, поговорим, – он старался говорить, как можно мягче. Смятение девушки понятно. Последнее, что она помнила, это как сидела в машине и замерзала. Проснулась живой, целой, в незнакомом месте. И да, в нижнем белье. У Григория возникала мысль переодеть её, он отмахнулся. И так достаточно провозился с девочкой.
Если умненькая, сама сообразит, что к чему.
Девушка медленно кивнула и начала спускаться.
Шаг за шагом.
Голенькие пальчики ступали по деревянным ступеням, а у Григория вдруг свело все в зобу. Странная реакция, если на то пошло. Да, Снегурка красивая, привлекательная, чего уж тут, но у него только вчера был секс, когда он вертел-крутил и имел партнершу, как хотел и куда хотел. У него числилось несколько постоянных любовниц, к которым он захаживал, когда необходимо было быстро и без напряга сбросить пар. Заплатил, и девочка старается, потому что знает за что. Никакой романтики, никаких лишних забот.
А тут Гриша завис. В прямом смысле. На маленьких аккуратных пальчиках с прозрачным маникюром. Он даже его успел рассмотреть. Никаких ярких тонов, никаких блесков и прочей ерунды, что сейчас девушки лепят себе куда только могут и куда не могут – тоже. Даже на зону бикини и туда умудряются. Не понимая, что тем самым отталкивают нормальных мужиков. Для извращенцев, может, всё и отлично. Себя к последним Седой не относил.
Взгляд снова задержался на пальчиках. У него намечается личный фетиш?
Снегурка молчала. Не произнесла ни слова. Лишь смотрела на него. Хорошо, что Григорий не снял футболку, обычно любил заниматься в одних домашних штанах.
Он тоже не спешил продолжать диалог в одни ворота. Спустится, присядет, тогда и говорить будут.
Расшаркиваться ни перед кем Григорий Зимин не собирался. Не привык. И ни к чему это. Барышня должна понять, от какой участи её спасли.
И всё же эти пальчики…
Снегурка спустилась вниз и снова встала каменным изваянием. Гриша демонстративно медленно приподнял брови, мол: что, так и будешь молчать? И скрестил руки на груди.
Между ним и девушкой расстояние было не более пяти метров. Небольшой журнальный столик ещё имелся. Достаточно, чтобы Снегурка чувствовала себя в безопасности. Она по-прежнему выглядела напряженной. Григорий больше не спешил смягчать ситуацию.
Когда девушка сорвалась с места и побежала в сторону двери, он не удивился. Лишь приглушенно выругался. Даже шага за ней не сделал. А смысл? Они сейчас в догонялки начнут играть? Оно ему надо?
Нет.
Совершенно.
Барышня могла бы пораскинуть своими блондинистыми мозгами. Она в незнакомом доме – это раз. Непонятно где. Два. За окном метель – три. Уж об этом-то она должна помнить! Но нет, ей же надо показать характер, строптивость! Вместо того, чтобы порасспросить у него, что да как, кинулась к двери! Ну-ну. Пусть добежит до входной и попробует её открыть. Антон запер давно, но, может, хотя бы в окно удосужится глянуть.
Бестолковая.
Григорий поморщился.
Его чрезмерно раздражала человеческая глупость. Выбешивала порой жестко так. Женская – особенно. Он терпеть не мог глупых девушек. Как начнут петь: «Я – девушка, я не хочу ни о чем думать… Я хочу новое платишко…» И далее по списку. Да никто не против, чтобы тебя обуть и одеть! Стань умницей, и всё будет. Нет же, все, черт побери, видят себя такими воздушными, озабоченными только лайками в «Инстаграме». Всё!
Снегурка, кажется, из той же серии. С чего бы ей быть другой? Одна в мороз ехала непонятно куда, да ещё без спутника, одетая черте как. Даже без пурги замерзла бы на улице, не простояв и десяти минут. Хотя такие как она, обычно на улице не стоят.
Лежат под кем-то. Это реалистичнее.
Качнув головой, Гриша направился к бару. Рюмка коньяка на сон грядущий не помешает.
Он не успел даже дойти до бара, как услышал шум и окрик Антона.
Усмехнулся не без злорадства. Добегалась.
Гриша всё же налил себе рюмку и сразу же выпил. За его спиной раздался какой-то шум, возня. Он даже не обернулся. Неинтересно разом стало.
– Григорий Максимович…
– Свободен, Антон.
Седой поставил рюмку на полку и лишь тогда обернулся.
В комнату, пятясь, возвращалась Снегурка. На неё надвигался Антон. Вот его парень, в отличие от него, уже был в одних домашних трениках и играл накаченной мускулатурой. Которая, кстати, тоже поблескивала от пота. Антон или из душа вышел, или из тренажерной. Если последнее – похвально.
Антон был из тех, кого природа-матушка наделила прекрасными данными. Широкий в плечах, высокий. Спортом парень увлекался с раннего возраста, к тридцати пяти годам приобрел отличную форму, при взгляде на которую сразу понимаешь, что если и завалишь такого бугая, то не без труда. А что подумает девушка, видя такой экземпляр?
Наверное, зависит от ситуации.
Если на пляже или в спальне, то только позитивное. Другое дело, когда на тебя надвигается такой товарищ, а ты про него ни слухом ни духом…
Антон остановился, посмотрел на хозяина и кивнул.
– Она к двери сиганула.
– Знаю. Иди.
Антон бросил недовольный взгляд на Снегурку, развернулся на босых пятках и вышел. Он тоже ждал элементарной благодарности.
– Садись на диван, – угрюмо бросил Седой, как только они остались с ней вдвоем. Видя, что девушка не спешит выполнять его распоряжение, рявкнул: – Сядь, я сказал!
Блондинка вздрогнула и довольно быстро обогнула столик, после чего опустилась на диван. Выбрала крайний от Григория угол.
Мужчина усмехнулся уголком губ.
Не так он представлял их первое общение.
– Куда побежала на ночь глядя, Даша?
Девушка снова вздрогнула, когда услышала собственное имя. Григорий всё равно не мог рассмотреть настоящий цвет её глаз, раздражение усиливалось. Какие-то пару минут, один неразумный поступок, и всё его благое расположение к Снегурке изменилось в корне. Обычно ему не свойственны подобного рода перепады, он довольно стабилен в общении. Вывести его из себя непросто.
Если же выводят… Лучше рядом не находиться. Тесно становится всем!
Дарья упорно продолжала молчать, только смотрела на него широко распахнутыми глазами. Дышала она прерывисто. Грудь, надежно спрятанная под пледом, поднималась и опускалась.
Гриша перевел взгляд на босые ноги. Сидит, красивая, пальчики поджала.
И сдались, мать вашу, ему её пальчики!
Разозлила, на ночь глядя, а теперь глазами хлопает!
– Я задал вопрос. Неправильно мы с тобой начали общение. Никто за тобой бегать по дому и по территории не собирается. Хочешь уйти – без проблем. Только учти, пожалуйста, что на улице по-прежнему метет. И ни я, ни Антон откапывать тебя в сугробе не будем. Иногда вот таким неразумным созданиям, как ты, судьба сама преподносит шанс распорядиться судьбой.
Девушка слушала внимательно. При этом она разглядывала его исподтишка. Вроде бы и открыто не изучала, но взгляда не отводила.
Его гневная тирада не прошла даром. Снегурка выпрямила спину и повела бровями.
– И что? Долго будем играть в молчанку? Знаешь ли, Даша, уже начинает раздражать.
Он сознательно не представлялся.
Много чести вот для таких зарвавшихся девочек, что умеют только хлопать ресничками. Спираль раздражения всё скручивалась. Какого черта он вообще с ней возится? Пусть что хочет, то и думает. Пугается ли. Страшится. Или в ночь выходит. Померзнет, потом сама в дверь постучится. Мозги блондинистые заодно проветрит и, может, что-то начнет соображать.
Он мог допустить, что она испугалась. Два незнакомых мужика в доме, конечно, не вызывают радужных мыслей. Но могла бы открыть рот и внятно поговорить.
Григорий готов был уже пройтись по ней вдоль и поперек, когда заметил, как она поднимает свободную руку (второй она удерживала плед) и дотрагивается до горла. Маникюр на пальчиках рук тоже был прозрачным. Красивым.
Она задержала ладонь на горле. Гриша нахмурился.
Да к черту…
– Ты немая? – с недоверием уточнил он.
Даша быстро-быстро замотала головой, отчего её и без того неприбранные волосы растрепались сильнее.
Ей шло. Она и без того выглядела беззащитной, а сейчас в ней появилось нечто иное. Ещё более ранимое. У Григория возникло странное желание защитить её. От кого? От себя?
Видимо, он точно переработал. Никогда ранее за собой не замечал подобного восприятия девушек. В последние пару месяцев он много летал. Частые перелеты тоже могли сказаться.
– Тогда что? Не можешь говорить? Почему? Болит горло?
На этот раз она кивнула и перевела взгляд с него на журнальный столик. На нем лежал журнал про бизнес и графический карандаш. Снегурка потянулась и взяла сначала журнал, потом карандаш. Подняла голову, снова посмотрев на Григория. Теперь в её взгляде он прочитал робость. Она словно спрашивала разрешение.
Он кивнул.
Она открыла первую страницу, сложила её и быстро начала что-то писать. Сотовая связь в этом районе работала с перебоями даже при хорошей погоде. Притом, что творилось за окнами, и через спутник связаться с кем-то будет проблематично. Телефона рядом не было. Воспользоваться журналом оказалось разумным.
Девушка, написав ему сообщение, и не делая резких движений, вернула журнал на столик, подтолкнув его в сторону Гриши. Мужчина иронично усмехнулся. Надо же, какая осторожная.
Почувствовал он её напряжение, когда выдвинулся к столику. Даша напряглась сильнее, выпрямив спину.
Гриша подошел, не глядя на гостью, взял журнал и прочел:
«Да. Горло. Осложнение. Говорить не смогу несколько дней».
Гриша поднял глаза на Дашу и не смог сдержаться:
– Не сможешь говорить несколько дней? Как интересно. Наверное, прозвучит цинично, но порой очень хочется, чтобы женщина некоторое время помолчала.
Девушка вспыхнула, её щеки порозовели.
Стоило признать, что смотреть на неё оказалось одним сплошным удовольствием. Даже продолжая злиться.
На первый взгляд милая девочка. Брошенная, попавшая в тяжелую жизненную ситуацию. Глядя на неё, у любого нормального мужика, в том числе и у него, сразу же срабатывал инстинкт защитника. Хотелось присесть на корточки, положить ладони ей на колени. Успокоить. Сказать пару ласковых слов, развеять её сомнения, что сейчас наверняка съедали её изнутри.
Но Гриша остался на месте. Несмотря на то, что он знал данные Дарьи, мужчина пока не мог пробить на неё информацию. Вдруг всё-таки подставная… Но какой же отчаянной надо быть, чтобы забраться на трассу и ждать, когда они проедут! Ещё не факт, что Седой сто процентов остановился бы. Машину могло к моменту его проезда полностью занести.
И всё же Зимин не откидывал и эту версию. Мало ли кто что запланировал. Григорий привык не доверять.
Малышке хотелось верить. Он даже не знал, почему. Что-то в ней было неуловимое.
Черт побери, в паху помимо воли потяжелело. Красивая, нежная девочка, в одном белье, с ним в доме. Антона можно не считать. Вокруг снежное безмолвие.
Ей от него никуда не деться. При его желании – никуда.
Дарья снова взяла журнал и снова что-то чиркнула.
Журнал не вернула на столик, перевернула его.
Григорий увидел:
«Как вас зовут?»
– Логично, – всё-таки не всё безнадежно со Снегуркой. – Григорий.
«Отчество?»
– Давай без отчества.
Она медленно кивнула и прикусила нижнюю губу. Григорий выпрямился. Кажется, ему стоило выпить ещё.
«Где я?»
У неё был красивый почерк. Аккуратные буквы, почти каллиграфические.
– Хороший вопрос, Даша. Мы тебя подобрали на трассе. Ты замерзала в машине. Сейчас ты находишься в моем доме. Для информации: ближайший поселок через пятьдесят километров. За дверью снег и метель. По прогнозам такая погода продлится ещё несколько дней. Ты можешь побыть в моем доме гостьей. А так же попытаться добраться до своей машины или поселка самостоятельно.
Григорий специально сразу же расставил точки над «i», чтобы у Даши не осталось иллюзий и сомнений, как и желания снова срываться в ночь. Жалости он не испытывал. Ничего страшного с ней не произойдет, если сегодня он применит тактику «кнута». «Пряник» будет завтра.
– Что я могу тебе ещё сказать? Час поздний. Предлагаю подняться и лечь спать, – Седой не мог не заметить, как глаза девушки распахнулись, и в них застыл ещё больший испуг. Григорий продолжил, не меняя тона: – Ты можешь воспользоваться той спальной, в которой очнулась. Это гостевая. Продолжим разговор завтра. Возможно, голос к тебе вернется.
Снегурка снова покачала головой, на этот раз куда медленнее. Она не сводила с него глаз. Седому не нравилось, как она на него смотрит. Словно зверек, готовый в любой момент начать отбиваться от охотника. Григорий привык к другим женским взглядам – заинтересованным, ласковым, обещающим удовольствие.
Ночь диктовала свои условия, искажая восприятие.
Григорий отошел, давая девушке немного больше личного пространства. Она не спешила задавать вопросы, хотя её взгляд то и дело метался к журналу.
Интересное у них намечалось общение. Не ординарное – это точно. Он пока не знал, рад ли нечаянной гостье в доме. Или всё же обошелся бы без неё. Хотел бы взять любовницу – взял бы. На девушку в доме расчет не производился. Волей-неволей будешь с ней сталкиваться. Куда она денется эти дни?
Черт.
От очередного раздражения, накатившего на него, Григорий нахмурился. Он не любил, когда его планы рушились.
– Ещё что-то, Даша? Если нет, то поднимись к себе, будь любезна.
Девушка на его замечание отреагировала остро. Вернее, попыталась. Она хотела встать, подалась вперед, не заметив, что край пледа опустился на пол, прямо под босые пятки. Гриша уже собирался окрикнуть, остановить её, но опоздал на пару секунд. Даша, желая, как можно скорее избавиться от его общества (тут не приходилось сомневаться), двигалась быстро.
Вскочила, запуталась и стала заваливаться не назад, а вперед. Прямо на журнальный столик.
Григорию пришлось подхватить Снегурку. Рукой сжал её талию, ногой же сдвинул столик в сторону, иначе эта нерадивая барышня всё равно умудрится его задеть.
Как только он прижал её к себе, понял, что допустил ошибку. Пусть и небольшую, но она имела место быть.
Там, на заднем сиденье внедорожника, когда он переодевал её, думал лишь о том, как спасти, избежав осложнений. Мало ли, могла запросто отморозить себе конечности или лицо. Он же не знал, выходила она на улицу или всё время провела в машине. Он не рассматривал её тело на предмет сексуального вожделения. Его прострельнуло уже здесь, когда её босые пальчики увидел. Зациклился на них. Подмывало снова и снова смотреть на них. Даже больше…трогать, прикасаться, поцеловать. В паху заныло ощутимее. Ситуация усугубилась тем, что пока Дарья вставала и затем падала, плед сместился, она не смогла удержать его, и теперь девушка прижималась к его грудной клетке почти обнаженной грудью. Нижнее белье – не в счет.
Гриша не удержался, прижал её сильнее. Сработал инстинкт, выработанный годами. Когда в руки попадает красивая девочка, отпускать не хочется.
Она была невысокой. Метр пятьдесят пять или метр шестьдесят. Хрупкого телосложения. Ему не составило бы труда поднять её на руки и повалить на диван. Сам – сверху. Сопротивление, если оно, конечно, будет, тоже преодолеет легко. Дальше – дело техники, а если ещё и пообещать покровительство, назвать свою фамилию, если она его не узнала, то и сопротивление будет, скорее, для набивания цены. Григорий мысленно оскалился. Насилие для него не то что было неприемлемо, не любил. Надо будет – возьмет против воли. Если его очень сильно приспичит.
Сейчас его не приспичило. Нет… Но продолжало крыть. И основательно так. И чем быстрее он отпустит Снегурку, тем будет лучше.
Проблема заключалась в другом – отпускать не хотелось.
Совсем.
Её мягкое тело идеально вписалось в него. Легло. Другого слова Гриша не нашёл. В голову пришла совершенно абсурдная идея, что она идеальна для него. Пусть и физически. Почему бы этим не воспользоваться? Циник в голове Седого продолжал развивать тему. Девочка не говорит, проблем своей болтовней доставлять не будет. Беззащитна. Без связи. Он может с пользой для тебя провести время.
Его рука самопроизвольно скользнула вниз, к ягодицам Снегурки.
Сорвать чертов плед, под ним она почти голенькая.
Его тело на намечающийся удар отреагировало, как и положено – предотвратив. Он успел чуть сдвинуть корпус, и занесенное колено пришлось не по паху, как подразумевалось, а съехало в бедро.
Григорий не церемонился со Снегуркой, резко дернув, разворачивая её и прижимая к груди спиной. Одной рукой продолжая удерживать её за талию, второй схватил за волосы, намотал на кулак, отводя голову назад.
– Хватит. Перебор… Сейчас ты всё же поднимаешься наверх. И спишь до утра. Носа не показываешь. Не делаешь опрометчивых поступков. Не злишь взрослых дядь. А завтра мы с тобой до чего-нибудь да договоримся.
О проекте
О подписке