Москва, МЦР, 19 мая 1993г.[16]
В.Мехонцев, ведущий: Дорогие друзья, уважаемые коллеги, дамы и господа! Мы благодарны вам за то, что нашли возможность и время прийти к нам сюда, на пресс-конференцию. Мы считаем, что те, кто пришли сюда, это люди, для которых культура не пустой звук. Прежде чем открыть конференцию, я хотел бы представить ее участников. Это президент Международного Центра Рерихов Геннадий Михайлович Печников; вице-президент Международного Центра Рерихов, директор Музея имени Николая Константиновича Рериха Людмила Васильевна Шапошникова; заместитель директора Музея имени Николая Константиновича Рериха Вячеслав Борисович Моргачёв. И прежде чем начать нашу конференцию, я хотел бы сделать небольшое замечание. Может быть, вопросы, которые выносятся на нашу конференцию, кому-то покажутся частными, но для нас, как нам кажется, в них, как в капле воды, отражаются общие проблемы, стоящие перед нашей российской культурой. Отражается отношение нынешних власть предержащих к культуре, к духовным ценностям, и поэтому мы хотели бы надеяться, что вы, те, кто во многом формирует общественное мнение, кто отражает его, смогли бы помочь решению проблем, стоящих перед нашей российской культурой. А теперь я предоставляю слово президенту Международного Центра Рерихов Геннадию Михайловичу Печникову.
Г.М.Печников: Добрый день, дорогие друзья! Мне тоже хочется поблагодарить вас всех, всю пишущую братию, за ту поддержку и помощь, которую мы все время ощущали от вас на протяжении довольно короткого срока существования Международного Центра Рерихов. Мы действительно получали эту поддержку, и вы нам очень много помогали. Сегодня мы собрали вас в критический момент нашего существования. Это [касается нашего] будущего. Святослав Николаевич Рерих в заметке в «Советской культуре» в июле 1989 года сказал: «Медлить нельзя!». Прошло четыре года, но руководители организаций, от которых зависит наше существование, говорят: «Медлить можно и нужно!», к сожалению. Значит, для того, чтобы у нас состоялся разговор, мне бы хотелось прежде задать ему отправную точку.
Смысл существования Международного Центра Рерихов, который был создан по инициативе Святослава Николаевича Рериха в осуществление идей всего семейства Рерихов, заключался в том, чтобы это наследие было в Москве. Об этом ясно сказано Святославом Николаевичем Рерихом. Он лично и неоднократно подтвердил документом, [узаконенным] юриспруденцией Индии, что он отдает наследие Международному Центру Рерихов и персонально поручает вести это наследие Людмиле Васильевне Шапошниковой. Это все зафиксировано здесь. И только одна сторона может наследовать, развивать, пропагандировать и вести просветительскую деятельность по распространению идей Рерихов – наш Международный Центр Рерихов. [Святослав Николаевич] согласился отдать свое наследие, наследие своих родителей только в том случае, если в Москве будет здание, которое он выберет лично, и правительство в лице тогдашнего президента Горбачева, Совет министров, предоставили ему эту возможность. Он указал на этот дом, который вы видите. И когда он получил это решение, он отдал нам бесценное наследие – то, что вы видите здесь, и то, что еще хранится у нас в запасниках и архивах. Святослав Николаевич обусловил статус музея: это должен быть общественный музей, он должен носить характер международный. В завещании Рериха специально отмечено, что музей не должен подчиняться государственным структурам, он должен носить общедоступный, общественный характер. Это Святослав Николаевич неоднократно подчеркивал и завещал [именно] так развивать музей. На этих условиях он отдал нам наследие.
В течение этих лет дружный коллектив подвижников Международного Центра Рерихов неукоснительно выполняет волю Святослава Николаевича Рериха. И в этом главная цель и задача нашего Центра, иного пути нет. Выполняя эту почетную миссию, очень трудную, тяжелую, как оказалось, мы столкнулись с невероятными трудностями. Мы не хозяева дома, который был предоставлен правительством. Мы не заказчики, и мы не имеем возможности заключить договор с фирмами, с акционерными обществами, с теми людьми, которые хотят нам помочь материально. Если бы мы были хозяевами, давно бы отремонтировали усадьбу, это был бы сад, у нас все данные есть для того, чтобы сделать из нее прекрасный уголок, и чтобы он вписался в ансамбль чудесного уголка старой Москвы наравне с музеем Пушкина[17].
Наконец, после долгих переписок, личных переговоров, начиная с Р.И.Хасбулатова, Ю.М.Лужкова, то есть всех, с кем имели дело, мы с заместителем директора в конце апреля были у А.А.Савина [начальника УГК ОИП[18]], на балансе которого находится это здание. Он сказал: «Хорошо. Всё в порядке. Составляем арендный договор. Всё». Я пожал ему руку. Действительно, мы получили договор, заверенный печатью. Людмила Васильевна подписала со стороны Центра.
Через два-три дня приближается конец, но не тот, который запланировал С.Н.Рерих. Прибегает товарищ от Савина по фамилии Акция и заявляет: «Приостановите договор, не будет никакого договора. Приостановите». В каком государстве мы живем? Мы попали в Нигерию или куда-то еще? Век какой? Как это – «приостановите»? Вот же документ! «Нет, приостановите». [Я был] потрясен, потому что это не вписывается ни в какие рамки не то что правового государства, но и элементарных вещей. Чего они испугались? Причем договор кабальный, на пять лет, и чтобы мы на будущий год отреставрировали здание! Вот это то потрясение, которое мы пережили и от которого не можем отойти.
Поэтому мы решили просто обратиться к общественности, к вам, дорогие друзья, чтобы изложить наши потрясения и чтобы через вас обратиться [к руководству страны], иначе это глас вопиющего в пустыне. Я хочу задать вопрос Борису Николаевичу Ельцину, президенту, который, будучи в Индии в те дни[19], когда умирал Святослав Николаевич Рерих (ему год назад Рерих написал письмо, но Ельцин на него не ответил), [сказал], по-моему, так: «Россияне особенно благодарны талантливым подвижникам, семейству Рерихов, которые своим немеркнущим творчеством сблизили два мира – мир Индии и мир России. Еще пятьдесят лет назад Николай Рерих призывал каждый росток искреннего содружества хранить во имя будущего сотрудничества, беречь, растить. Хотелось бы, чтобы этот призыв находил адекватный отклик у мастеров культуры, ученых, деятелей искусства. Давайте ориентироваться на рериховский эталон служения народам России и Индии». Кто же не подпишется под таким призывом? Мы четыре года этим занимаемся, растим эти ростки. И через вас Борису Николаевичу хочется сказать: «Помогите нам обрести крышу [над головой] и право строить Дом Рериха, где бы хранились его бесценные сокровища».
Очень нам помогает и материально, и морально Фонд мира. Он нас очень выручил, дал тогда еще два миллиона, которые сейчас, наверное, миллионов двадцать. И сейчас поддерживает нас. Мы вместе с А.Е.Карповым написали письмо Егору Гайдару. Гайдар тут же ответил, что дал распоряжение решить этот вопрос. Но вот не везет Рерихам! Гайдар ушел, вместо него остался Черномырдин. К Виктору Степановичу тоже хотелось бы обратиться через вас: придите к нам, ознакомьтесь с нашим музеем, с нашими архивами, с нашим уголком, где мы ютимся и боремся…
Мне хотелось бы (Г.Х.Попова сейчас нет, он бывший мэр) обратиться и к Юрию Михайловичу Лужкову (у которого мы были и который обещал нам помочь, но пока помощи нет): Юрий Михайлович, дорогой, придите, посмотрите, ознакомьтесь, со своими детьми придите, неужели дети не получат удовольствие от этой красоты, от приобщения к этому роднику культуры? Ваши дети были бы, наверное, счастливы, если бы они приходили сюда и, помимо школы, приобщались к этому дивному источнику культуры.
Мне хотелось бы обратиться и к вице-мэру В.А.Коробченко, который занимается культурой в Моссовете, и к В.И.Ресину, который занимается строительством: «Придите, посмотрите, давайте поговорим. Не воевать бумагами и телефонными звонками, а давайте сядем за стол переговоров. Давайте поговорим». Савин был здесь, он начальник Управления, но, наверное, не он решает вопрос, хотя мог бы настоять и сказать: «Да, должен быть!».
Я не знаю, у меня нет документов, но ходят слухи, что дом хотят на аукционе продать. Я хочу задать вопрос всем вышестоящим лицам персонально: если вы намеренно тянете с тем, чтобы не отдавать это здание Рерихам, которое вы обещали от имени России Святославу Николаевичу, скажите об этом прямо: «Мы не хотим отдавать». Я не говорю о моральной, нравственной стороне этого дела, когда обещают и не выполняют. Это [вообще] ни в какие рамки не укладывается, особенно по отношению к Рерихам, которые всю жизнь и все свое творчество посвятили России, родине. Они никогда ей не изменяли и все завещали России, российскому народу. Тогда какие у вас планы? Почему вы медлите с этим? Мы ничего не просим у вас. Нам помогут люди, которые имеют средства и с удовольствием помогут отстроить и сделать великолепный парк. Что вы хотите? Кому вы хотите отдать, какой американской, какой французской фирме? Может быть, ночной клуб здесь сделать, может – сауну, может предприятие? Бизнес-клубы сейчас, тем более в центре, не где-то там, на задворках, [очень выгодны]. Понимаете, где? Ведь это будет стыдобище! Весь мир будет хохотать, когда здесь будет какое-то кабаре: «Они не дали дом Рерихам, а продали за четыре миллиарда». Что сейчас эти миллиарды! Ведь то, что здесь, – бесценно! Никакими деньгами не окупается! Ведь здесь может быть гордость, достопримечательность Москвы, всей России! Но на что вы меняете? Какая фирма? Как ей стыдно будет, этой фирме, когда они узнают, что приобрели чужое. Чужое! Это принадлежит Рерихам! Это принадлежит народу! Мы же интеллигентные люди, но сейчас интеллигентность и терпение наше становится преступным. И теперь я ощущаю себя преступником! Значит, я что-то не сделал, чтобы добиться! Мы не можем прорваться к Лужкову! Ну, приди, приди, товарищ Лужков Юрий Михайлович, уважаемый!
Мы были у министра культуры товарища Е.Ю.Сидорова. Нас приняли, мы разговаривали. При нем сидела начальник отдела Лебедева. Он ее спросил: «Вы были там?». – «Нет». Он говорит: «Я тоже». Но он недавно министр, и он сказал: «Я к вам приеду». Мы ждем его.
Такие, совершенно чрезвычайные обстоятельства принудили нас пригласить вас, хотя мы очень рады и чаще приглашать, и лучше бы на выставки, вернисажи, на открытие музея и т.д. Мы решили не ждать, когда нам дадут отремонтировать здание, и решили открыть музей здесь[20]! Людмила Васильевна [тогда] была в Индии, прощалась со Святославом Николаевичем Рерихом. В короткий срок энтузиасты, засучив рукава, сами все это сделали, сделали вот эту стенку и сделали малый музей, чтобы хотя бы часть показать. У нас не только магазин есть, но у нас есть музей, редчайший, уникальный. Это самый молодой музей в Москве. Старые друзья откликнулись, приехали. Приехал Михаил Сергеевич Горбачев, посмотрел все. Приехал академик А.Л.Яншин, наш настоящий друг, произнес небольшую речь и сказал: «Готов помогать».
Понимаете, болит сердце за то, что такое безобразие творится, [совершается] преступление, [а ты] бессилен что-то сделать. Мы писали, кричали… – не слышат. Наверное, у вас есть письмо Святослава Николаевича к Борису Николаевичу, где он все сказал. Мы решили написать обращение – обратиться к мастерам культуры, к ученым, чтобы они поддержали нас в наших бедах и [услышали] наш вопль. Откликнулись очень многие.
Мне очень трудно говорить. Чем больше говоришь, распаляешься, плохо становится. Я не хочу больше занимать ваше внимание, Людмила Васильевна скажет, что считает нужным. Ждем ваши вопросы. Благодарю за внимание.
В.Мехонцев: Товарищи, думаю, вопросы после того, как Людмила Васильевна выступит. Я предоставляю слово Людмиле Васильевне Шапошниковой, вице-президенту Международного Центра Рерихов, директору Музея имени Н.К.Рериха.
Л.В.Шапошникова: Я присоединяюсь к президенту, который благодарил всех пришедших сюда для участия в пресс-конференции. Эта конференция у нас по счету не первая, а, наверное, 15-я или 16-я, и на каждой мы говорили о том бедственном положении, о котором сказал Геннадий Михайлович. Но сейчас мы подошли к моменту, когда [нужно] или совсем перестать говорить и согласиться с тем, что с нами сделали, или же понять, в какой ситуации мы живем и в какой стране находимся, и пойти на ряд решительнейших шагов. Вот как раз эта пресс-конференция, с моей точки зрения, является пресс-конференцией судьбоносной. Мы кое-что еще подготовили к ней, я вам об этом сейчас скажу.
В чем ситуация? Геннадий Михайлович говорил очень хорошо, глубоко, эмоционально, но он обрисовал, мы так договаривались, внешнюю нашу ситуацию. Есть дом, есть мы – и ничего, начиная с 1989 года, когда были приняты правительственные постановления, не делается. Почему не делается? Кто виноват? В первую очередь, мы спрашиваем – виноват ли сам Международный Центр Рерихов, бывший Советский Фонд Рерихов. Если посмотреть на эту ситуацию как следует и с пониманием, то станет ясно, что Международный Центр Рерихов, конечно, как каждая организация, имеет свои недостатки, делает ошибки, но он сделал все и даже больше, чтобы музей все-таки был. Что за три года было сделано? Была налажена выставочная деятельность. Более чем в восьмидесяти городах проведены выставки тех картин Рерихов, которые находятся в нашем распоряжении. Была организована издательская деятельность, и серия «Малая рериховская библиотека» получила самые хорошие отклики в средствах массовой информации. Были проведены конференции, прочитаны лекции[21], организованы семинары, сделан Оптический театр. Я не буду перечислять до конца, что еще подготовлено. Подготовлена организация студии детского рисунка, но нет пространства. Подготовлены условия для выставки, но нет выставок художников, которые работают в «канале» Рериха, но нет опять же пространства.
И вместе с тем эти три с лишним года Международный Центр Рерихов ведет героическую борьбу за то, чтобы остаться, если можно так выразиться, на плаву. За то, чтобы остаться жить, чтобы сохранить наследие, которое является национальным достоянием России. За то, чтобы в Москве был большой, а не вот этот малый Музей Рериха. Эта борьба к сегодняшнему дню обрела оттенок безнадежности, потому что мы дошли уже до президентского уровня. Что из этого получилось, вы видите по документам. Мы вам дали на этот раз очень полный пакет документов, чтобы вы могли по-настоящему ознакомиться с той борьбой, которая идет. Мы дошли до президентского уровня, дальше уже Небо. Услышат нас там или не услышат – это другой вопрос. Геннадий Михайлович перечислял и Е.Т.Гайдара, и Ю.М.Лужкова, и Р.И.Хасбулатова, и С.А.Филатова – это те люди, которые принимали в нас участие. Но они начинают принимать участие вначале, потом это куда-то ныряет, как в болото.
О проекте
О подписке