Утром я напоминал вампира, только не обаятельного джентльмена в черном плаще с алым подбоем и розой в руке, а уродливое красноглазое чудовище, жаждущее крови. Крови я действительно жаждал и, кстати, решил отныне не расставаться с револьвером. Чувствовал я себя совсем как в старые времена – вооруженным и очень опасным…
Едва рассвело, я ринулся наверх, чтобы оценить причиненный ущерб и оказать своим питомцам первую помощь. Спустя час основная работа была закончена. По счастью, серьезно пострадали только два экземпляра самых обычных Echinopsis, остальные повреждения можно было с чистой совестью считать мелкими.
Убедившись в этом, я отправился в свою спальню, оделся и тщательно побрился, после чего вызвал Ларримера и сообщил:
– Я еду в полицию. Буду к обеду.
– Но, сэр… – Вот теперь Ларример выглядел по-настоящему ошарашенным. – А как же завтрак?!
– Я не голоден! – отрезал я и, видя потрясение на лице дворецкого (утренний туалет и завтрак – священный ритуал), объяснил уже мягче: – Нужно немедленно принять меры, чтобы ночное происшествие не повторилось. Понимаете, Ларример?
– Да, сэр! – потерянно согласился он. – Но что я скажу Мэри? Она так старалась!
– Думаю, ее старания оценит Сирил, – натягивая перчатки, через силу усмехнулся я. – И вызовите мастера, пусть выяснит, что случилось с проводкой!
– Да, сэр! – У Ларримера был такой вид, словно у него на глазах рушились основы основ. Мне даже пришлось просить его подать трость и зонтик (утро выдалось ненастное)…
Инспектор Таусенд, улыбнувшись, встал мне навстречу.
– Виктор, как я рад вас видеть! – Кажется, он искренне мне обрадовался. – Надеюсь, вы опять приглашаете меня на чай? Или на этот раз будет пикник?
– Увы, – развел руками я. – Я бы рад, Джордж, но на этот раз повод для визита более серьезный.
– Что случилось? – резко посерьезнев, поинтересовался инспектор. – Да вы присаживайтесь, Виктор, не стесняйтесь. И рассказывайте!
– Благодарю, – отозвался я, устраиваясь на потертом стуле. – Видите ли, сегодня ночью совершено нападение на мой дом.
Инспектор издал какой-то нечленораздельный звук, но на мой вопросительный взгляд только махнул рукой. Мол, продолжайте.
– Посреди ночи какие-то негодяи принялись бросать камни в мои окна… – по порядку рассказывал я, однако Таусенд меня перебил.
– Кто-то пострадал? – живо спросил он.
– Да! – скорбно подтвердил я. Инспектор привстал и открыл рот, а я закончил: – Мои питомцы!
– Э, – очень глубокомысленно произнес Таусенд, затем плюхнулся обратно и ухмыльнулся: – Питомцы, значит?
Моей скорби и негодования он определенно не разделял.
– Именно! – холодно произнес я.
– Ну-ну, Виктор, не обижайтесь! – тут же пошел на попятный инспектор, смекнувший, что его реакция меня обидела. – Просто вы так сказали, как будто пострадал ваш дворецкий или там кухарка.
Я хотел было возразить, что мои питомцы ничуть не хуже людей, однако, поразмыслив, не стал. Кактусы не могут разговаривать, да и приготовить завтрак или отгладить рубашку не сумеют. Я заставил себя успокоиться и заметить спокойно:
– Даже если так, моему имуществу причинен существенный ущерб. И, я надеюсь, вы не откажетесь принять от меня официальное заявление.
– Не откажусь, конечно, – раскуривая извлеченную из ящика стола сигарету, согласился инспектор. Он затянулся, выпустил изо рта дым и произнес задумчиво: – Посреди ночи, вы говорите?
Я кивнул, подтверждая. Инспектор вздохнул, сделал еще несколько затяжек и признал неохотно:
– Мы вряд ли найдем, кто это сделал. Раз дело было ночью, свидетелей, скорее всего, не найдется. А мало ли кто из пьяниц или там мальчишек мог похулиганить?
– Пьяниц? – едко переспросил я. – Оранжерея у меня в мансарде, туда не каждый трезвый камень добросит!
– Ну, – чуть стушевался Таусенд, потом нашелся: – Значит, точно мальчишки! В бросках там соревновались или еще что…
– Мальчишки посреди ночи в таком тихом и пристойном районе? Извините, инспектор, как-то мне в это не верится!
– Не кипятитесь, Виктор! – примирительно подняв ладони, попросил Таусенд. – Я всего лишь пытаюсь понять, кто это мог быть.
– Я знаю, кто это был, – промолвил я спокойно.
– И кто же? – Инспектор впился в меня острым взглядом, позабыв даже о сигарете.
– Помните ту сцену у моей тетушки и рассказ миссис Вашингтон? – начал я.
– Такое забудешь! – искренне ответил инспектор. – Постойте, вы хотите сказать…
– Да, – подтвердил я. – Теперь они переключились на меня.
На лице Таусенда читалось искреннее недоумение. Он разрывался между доверием ко мне лично и недоверием к моим словам.
– Нет, не может быть, – потряс он головой, отчего тщательно уложенные усы и бакенбарды воинственно распушились. – Вы-то тут при чем? У вас же дом в городе, а не поместье!
– Тетушкино имение в действительности принадлежит мне, – сообщил я любезно. – И как только этим… людям стало об этом известно, они тотчас же взялись за меня.
Инспектор, спохватившись, взял уже почти потухшую сигарету и заговорил, только докурив.
– Виктор, я глубоко вас уважаю, – начал он примирительно, и я понял, что Таусенд мне не поверил. – Вот только концы с концами не сходятся. Нет на тех землях ничего настолько ценного. Ведь нет же, так?
– Насколько мне известно, нет, – признал я нехотя.
– Ну вот! – продолжил он, приободрившись. – А значит, нет и никакого резона устраивать вот эти… – он запнулся, подбирая слова, – танцы с кактусами! Мальчишки это были, просто маленькие хулиганы. Попомните мое слово!
– Ясно. – Я с трудом заставил себя успокоиться. – Что же, Джордж, я вас понял. И все же потрудитесь принять у меня заявление о нападении на дом. А чуть позже я пришлю к вам Сирила. Думаю, его побои тоже следует зафиксировать.
– Ваш кузен попал в переделку? – заинтересовался Таусенд, кажется, проглотив прилагательное «очередную».
– Да, – подтвердил я. – На него напали вчера…
Я коротко описал инспектору вчерашние события.
– Хм, – произнес он задумчиво, выслушав мой немудреный рассказ. – Возможно, в чем-то вы и правы… Но это может быть простым совпадением!
– Может, – согласился я. – Только когда совпадений так много – это уже закономерность. А теперь, простите, мне пора!
Я поднялся, и Таусенд тоже встал.
– Не обижайтесь на меня, Виктор, – попросил он, первым протягивая мне руку. – Но поймите, все это лишь ваши догадки.
– Бездоказательные, – понимающе кивнул я, отвечая на рукопожатие.
– Увы, – подтвердил инспектор. – Конечно, я сделаю что смогу.
– Премного вам благодарен! – не удержался я и распрощался, стараясь не замечать укоризненного взгляда инспектора.
Надо думать, он действительно делал все что мог. Однако этого было мало!
Домой я ехал, кипя от негодования. Мальчишки, значит! Хулиганы!..
Мальчишки? Я притормозил на перекрестке, устроив небольшой затор и выслушав несколько нелестных эпитетов в свой адрес. У меня постепенно вырисовывался план…
Для осуществления этого плана мне кое-что требовалось, так что я прибавил газу и в считаные минуты долетел до дома (на этот раз меня обругали лихачом и сумасшедшим гонщиком, но я не обратил внимания).
– Сирил тут? – спросил я, метким броском забрасывая шляпу на крючок.
– Так точно, сэр, – ответил Ларример, несколько встревоженный моим взбудораженным видом. – Ваш кузен недавно изволил встать и позавтракать…
– Отлично! Гоните его в мой кабинет! У меня для него есть дело… И да, Ларример, принесите мне сандвич, я умираю с голоду!
– Как прикажете, сэр, – сказал он и удалился, явно проглотив слова о том, что нужно было как следует позавтракать, а не улетать с утра пораньше подобно урагану!
– Сирил! – сказал я, увидев томного спросонок кузена. Видимо, он наслаждался свободой после муштры полковника, оттого и встал так поздно. – Помнишь, ты вчера рисовал громил, которые тебя разукрасили?
– Еще бы, – хмыкнул он. Глаз у него приоткрылся, но синяк приобрел угрожающе-лиловую расцветку. Нет, такой за пару дней точно не сойдет… А я, к слову, забыл заехать в аптеку, хоть и обещал.
– Так вот, садись и рисуй еще, – велел я.
– Зачем?!
– Надо. – Посвящать Сирила в свои планы я пока не собирался.
– Ну ладно… Копии сделать?
– Да, и поточнее, будь добр. Без отсебятины. По десятку, я думаю, хватит…
– Сколько?! – подпрыгнул кузен. – Ты что, Виктор?! Я…
– Чем быстрее начнешь, тем быстрее закончишь, – обрезал я. – Тем более тебе это раз плюнуть. Ах да, и тех, кто приходил к миссис Вашингтон и тетушке, тоже изобрази. Давай, трудись, отрабатывай завтрак!
– Ну ты меня еще куском хлеба попрекни… – буркнул он, беря карандаш.
– Ларример, что Сирил изволил откушать сегодня? – поинтересовался я у вошедшего дворецкого.
– Яичницу из четырех яиц с беконом и шампиньонами, жареные сосиски, белую фасоль в томате, тосты с маслом и джемом, булочки с заварным кремом и, разумеется, кофе, – добросовестно перечислил тот и добавил с некоторой укоризной: – Ваш сандвич, сэр!
– Благодарю, – сказал я и вцепился в многослойный бутерброд.
– Во всяком случае, хлеб в перечне присутствовал, – фыркнул кузен и принялся рисовать с удвоенным усердием.
– Ларример, а что там с освещением? – спросил я, прожевав. – Мастер уже приходил?
– Да, сэр, – отозвался дворецкий. – Он сказал, что кто-то перерубил кабель, идущий к дому. Все уже исправлено, сэр.
Очень интересно! Нет, мальчишки тоже могли перерезать кабель, но… Знали ли они, как рискуют? Нет, это явно делал кто-то, прекрасно осведомленный об опасности и способный легко обесточить мой дом…
– А стекольщик будет только завтра, сэр, – добавил Ларример. – Может быть, прикажете перенести ваших питомцев в дом?
– Пожалуй, некоторых стоит, – согласился я. – Пойдемте, займемся этим, пока Сирил творит… Ну а остальные пусть остаются на местах. Немного свежего воздуха им не повредит, а если вдруг пойдет дождь… ну, там осталось достаточно стекол, чтобы защитить моих крошек от непогоды!
Того времени, что мы с Ларримером устраивали пострадавшие кактусы во внутренних помещениях, кузену вполне хватило, и теперь я располагал внушительной стопкой портретов злоумышленников. Посмотрим, получится ли что-нибудь из моей затеи…
– Не забудь приписать внизу: «Награда в тысячу фунтов за живого или мертвого»! – хихикнул Сирил.
– Ты не шути, а отправляйся в полицию, – велел я.
– Зачем еще?!
– Заявишь о нападении, – ответил я. – В кои-то веки ты пострадавший, думаю, Таусенд порадуется… Вон какое доказательство у тебя под глазом. Ну и портреты этих субчиков продемонстрируй заодно… А, и скажи про перерезанный кабель! Все, мне пора!
– Как же обед, сэр?! – донесся жалобный вопль Ларримера, когда я уже был за рулем. Ну что ж, теперь – в уже знакомые бедные кварталы!
На этот раз мне пришлось покружить по узким улочкам, прежде чем я наткнулся на мальчишек, игравших во что-то замысловатое. Я понаблюдал пару минут, но правил понять так и не смог. А уж гвалт стоял!
Видимо, игра была крайне увлекательной, поскольку даже мой автомобиль заметили не сразу. Зато уж когда заметили, живо облепили всей толпой.
– Мистер Кин! – протолкался вперед старый знакомый, Пит. – Здрасьте!
– И тебе добрый день, – сказал я.
– А вы тут так просто, ищете чего или?.. – приподнял он выгоревшие на солнце брови.
– Или, – со значением ответил я. – Есть у меня пара вопросов…
– Это мы завсегда пожалуйста! – сказал Пит и поманил к себе приятелей. – Спрашивайте, чего время тянуть?
– Скажи честно, приходилось вам окна бить?
– А как же, – ответил он, шмыгнув носом. – Бывало, мячом как засадишь – тут только ноги уноси! Потом еще мяч выручай…
– А нарочно?
– Тоже случалось, – кивнул Пит. – Как-то рыжий Сандерс, мясник, поймал Вилли и так его отлупил, что тот неделю отлеживался. А Вилли всего-то у него коровий мосол стащил для своей псины… Ну мы тогда собрались потихоньку и устроили потеху – звон стоял на всю улицу! Сандерс злющий ходил, только поди докажи, кто именно бил-то! Выпороть нас дома выпороли, ясное дело, но это ерунда, первый раз, что ли? – Тут он перевел дыхание и посмотрел на меня с интересом. – А вам зачем, сэр?
– Видишь ли, этой ночью кто-то переколотил стекла у меня в оранжерее, – ответил я.
Мальчишки переглянулись.
– В оранже… где? – нахмурился чернявый Джек.
– В застекленной мансарде, где я держу растения вроде того, что вам показывал, – пояснил я. – Ну, на чердаке, если совсем просто.
– Так это ж высоко! – удивился увалень Майк.
– Вот я потому и интересуюсь, – сказал я. – Может быть, кто-то решил устроить соревнования – кто выше камень закинет?
– Да ну, – мотнул головой Пит. – Во-первых, с чего бы это вдруг нашим пацанам в богатый квартал тащиться? Там живо загребут, если что! Во-вторых, про вас теперь все знают, так чего ж мы, дураки, у частного сыщика стекла бить? Зачем? Вы ж не Сандерс, вы с нами по-честному…
– Может, это вам преступники мстили? – вставил еще один мальчишка, рыжий, как морковка.
– Все может быть, – кивнул я. – Опять же электрический кабель той ночью перерезали…
– Точно, бандиты! – обрадовался рыжий. – Только глупо как-то…
– Что глупо? – заинтересовался я.
– Ну, именно в верхние окна камни кидать, – пояснил он. – Высоко ж, неудобно. Хотели бы попугать, так и первого этажа хватило бы. Там, поди, у вас вазы всякие дорогие, картины, чего там еще у богатых в доме есть? Вот попортили бы вам все это…
– Скажем так…
– Берти, – подсказал он.
– Скажем так, Берти, – продолжил я. – Мои растения мне куда дороже каких-то несчастных ваз. И эти люди откуда-то об этом узнали.
– Шпионили, поди, – со знанием дела вставил долговязый прыщавый паренек с неожиданно цепким взглядом темных глаз. – Ежели вы про это никому не рассказывали, то точно шпионили!
– Положим, о моем увлечении знают ближайшие родственники, слуги и старший инспектор полиции, но они вне подозрений. Кузен мог случайно кому-то проболтаться, но и то вряд ли, – покачал я головой. – Так что мне пока неясно…
– Чего тут неясного, – вмешался Пит. – Мы когда к вам в тот раз шли, так у вас наверху свет горел. И видно прекрасно, что вы там ходите. А если присмотреться, то можно разобрать, что у вас там растения какие-то, а в руке – лейка. Дураку ясно, чем вы заняты!
– Да вы готовые сыщики! – усмехнулся я. И правда, вечерами надо закрывать ставни, а я вечно ленюсь это делать.
– А много побили-то? – снова влез рыжий Берти.
– Да не особенно. Сами говорите: высоко.
– Во! Тогда точно не пацаны кидали! – обрадовался он.
– Почему ты так в этом уверен?
– Да потому что, если б мне надо было окна в этой вашей мансарде высадить, я б на соседнюю крышу залез и оттуда уж поработал бы так, что ни одного целого стеклышка бы не осталось! А взрослый не залезет. Слышно очень будет, переполошит всех, – добавил он, и я подумал, что этот маленький паренек – мечта вора-форточника.
– Версия складная, – согласился я. – Допустим, так оно и было… Но это не все, господа. Перед этим моего кузена избили. Несильно, но… хм… доходчиво. И все это имеет целью меня запугать. Зачем – не важно, долгая история… Словом, у меня есть для вас поручение.
– О! – обрадовался Пит. – Это здорово! Опять за кем-нибудь следить?
– Именно, – сказал я и позвенел в кармане мелочью. На этот раз я был предусмотрителен и разменял пару фунтов заранее. – Глядите сюда. Вот эти двое вчера напали на моего кузена. Этот – угрожал моей тетушке. А этот – нашей общей знакомой.
– Рожи кирпича просят, – высказался долговязый мальчишка.
Хм, ну, возможно, Сирил несколько перестарался с художественной достоверностью…
– У меня есть все основания полагать, что действуют эти люди не сами по себе, – продолжал я. – Их наняли.
– Да это ясно! У них самих мозгов бы не хватило! – фыркнул Джек. – А кто нанял?
– Предположительно некто Бабкок, поверенный. Адрес его я узнал. Так вот, мне нужно, чтобы вы последили за его конторой.
– В смысле не объявятся ли там эти хари? – уточнил Пит.
– И это тоже. А еще неплохо бы выяснить, к кому наведывается сам Бабкок и кто еще ходит к нему. За ними тоже надо проследить и записать адреса… Записать сумеете? – уточнил я на всякий случай.
– Вы не беспокойтесь, мистер, мы почти все грамотные, – махнул рукой Берти. – А если что, так запомним.
– А описать клиентов сумеете?
– Нарисовать, как вот этих? – кивнул он на творчество Сирила. – Не-э-эт, куда нам!
– Да нет же, словами описать! Ну, рост, внешность, приметы, если есть…
– А, это запросто, – отпихнул рыжего Пит. – Это мы легко. Когда приступать-то, мистер Кин?
– Да хоть сейчас, – ответил я и вынул из кармана горсть мелочи. – Так, держи, это вам на расходы…
– Ага, – серьезно ответил Пит. – Думается мне, надо всех звать. Ну, чтоб одни и те же не мелькали постоянно. Меняться будем. А эти картинки вы нам оставите, что ли?
– Конечно. Разглядите, запомните, как следует, остальным расскажите, в чем дело, – ответил я. – Бери.
– Мистер Кин, а докладывать вам когда? Вечером?
– Ну да. Думаю, хоть кто-то у Бабкока да появится за день. Или к нему зайдет, – кивнул я.
– Мистер Кин, – сказал Майк, – только если эти вот дядьки по ночам шастают, тут мы не подмога. Если к ужину не явимся, влетит о-го-го как!
– Хм… – Об этой проблеме я как-то не подумал. – Ну, тут уж я сам разберусь. Вы хоть о дневных посетителях позаботьтесь!
– Вы, мистер Кин, только служанку свою опять не забудьте предупредить, – ядовито сказал Джек. – А то она горазда за сковородку хвататься, я с прошлого раза помню…
– Предупрежу, – кивнул я и вдруг спохватился: – Ребята, а вы не знаете, как быстро избавиться от синяка?
– Свежего или старого? – деловито спросил Пит.
– Вчерашнего.
– Уксусом можно, – сказал он, подумав. – Отец, как подерется, так делает. Значит, по полстакана уксуса и спирта, только спирт вполовину развести надо, потом пол-ложки соли туда – и примочки делать.
– Йодом хорошо намазать! – выкрикнул Берти. – Здорово вытягивает!
Я представил, что скажет Сирил, если я предложу ему приложить к глазу подобный компресс, и заухмылялся. Народные же рецепты сыпались на меня со всех сторон.
– Капустный лист приложить!
– Пюре из белой фасоли на ночь привязать!
– Чеснок подавить, с уксусом смешать и мазать!
– Из лука с солью примочки тоже хороши!
– Достаточно, достаточно, – остановил я. Лучше я заеду в аптеку за свинцовой примочкой… – Я все запомнил.
Мы расстались, довольные друг другом, и я отправился назад.
Но ребята правы. Что если к Бабкоку заглядывают и ночью? Самому заступать на дежурство, что ли? Нет, я так долго не протяну… Нужно было что-то особенное, что-то такое…
«Эврика!» – сказал я себе и развернул машину. Это будет идеальным решением… если, конечно, все получится так, как я задумал.
Я остановил авто неподалеку от церкви. Солнце припекало, но на северной стороне кладбища, в тени церкви и старых лип, царила прохлада и какая-то неприятная сырость – вот уж точно могильная. Я уверенно направился к знакомому месту и, постучав костяшками пальцев о надгробие, позвал:
– Хоггарт, вы здесь?
– Ну чего еще? – недовольно отозвался призрак, до половины высовываясь из плиты.
Судя по некоторому беспорядку в его одежде, Хоггарт неплохо проводил время. Хм, а я и не знал, что подобные радости доступны и мертвым.
Увидев мой заинтересованный взгляд, Хоггарт засмущался и принялся торопливо приводить себя в порядок.
– Чего надо? – не слишком вежливо, хоть и значительно тише, осведомился он.
Пожалуй, нужно будет в следующий раз захватить Конно-идею, в его присутствии призрак делается значительно вежливее.
– Вы так глубоко осведомлены о делах Блумтауна, – решил польстить я и осторожно, стараясь не выпачкать брюки, присел на плиту.
– Что есть, то есть, – горделиво выпятил грудь Хоггарт. – Что, захотелось поговорить с умным человеком?
В ответ я кивнул, сдерживая улыбку. Хоггарт был хитер, однако умным я бы его не назвал.
– Ну спрашивай, так и быть, отвечу! – великодушно махнул рукой он.
– Вы знаете некоего мистера Бабкока, поверенного?
– А как же! – даже подскочил Хоггарт. – Гнилой человечишка!
В устах Хоггарта такая характеристика дорогого стоила.
– И что вы можете о нем рассказать?
Хоггарт расплылся в улыбке – поболтать он всегда любил – и принялся вываливать на меня множество сплетен. Судя по рассказу призрака, мистер Бабкок никогда не был разборчив как в средствах, так и в связях – знался со всяким отребьем и легко подряжался на сомнительные делишки.
– А еще говорили, он того… – Призрак огляделся, потом приблизился ко мне и на ухо сообщил: – Мальчиков любил!
О проекте
О подписке