Я СНОВА ТОНУЛ!
Чернота затягивала меня в свои глубины, душила… убивала.
Мысли бились перепуганными птицами. Сердце пыталось разбить ребра в труху.
Я судорожно втянул воздух носом, сжал челюсти и взмолился самому себе:
«Ты должен успокоиться! Пока ты не успокоишься… Черт!».
Но тело не слушалось – оно работало против моей воли, пытаясь спастись. Каждое действие, которое я совершал, было продиктовано страхом перед тем, что ждало впереди. Яркими искрами в мозгу вспыхнули приказы:
«Выныривай! Живо! Давай! Сейчас!».
Подчиняясь им, я напряг мышцы и дернулся, но меня затянуло обратно. Я погрузился еще глубже, чем был до этого. Меня сковало по рукам и ногам. Я снова попытался выбраться, но движения в вязкой субстанции выходили смазанными, неловкими. Суета не помогала. Враг побеждал. Чернота ухватилась за плечи. Ее щупальца обхватили голову.
Только не снова! Нет!
Я забился в панике, вкладывая в каждое движение всю силу. Сухожилия натянулись и стонали. Мышцы ныли от напряжения. Кости трещали. Кровь кипела в венах.
Но все было бессмысленно!
Я снова тонул.
Чернота обтекала меня, плескалась, словно жидкость. Вязкая, но успокаивающе теплая.
Пока что.
Я знал – чем глубже погружусь, тем холоднее она будет. И тем сложнее будет выбраться. И в итоге она закует меня в ледяную ловушку, окончательно лишив возможности сопротивляться.
Я чувствовал себя насекомым в ловушке медленно застывающей смолы. Я не мог заставить себя перестать бороться, и черноте это нравилось. Казалось, она жаждет моего сопротивления, питаясь моим страхом…
Когда чернота залила уши, сердце едва не разорвалось от ужаса. Левый бок пронзила боль. Легкие начали гореть, но я не мог заставить себя вдохнуть – если сделаю это, чернота забьет бронхи. И я снова усну. Надолго. А я не могу себе это позволить! Не сейчас!
«Ты не имеешь права сдаваться! Ты должен вернуться! ДОЛЖЕН, МАТЬ ТВОЮ!».
Я стиснул челюсти, чтобы чернота не забила глотку, замотал головой, пытаясь прочистить уши. Но вязкая субстанция была к этому готова.
«НЕТ!».
Отчаянный рывок… судорожный глоток воздуха… и липкие щупальца коснулись лица, заскользили по коже. Нервная дрожь пробила тело, когда я с горечью осознал: не в этот раз, Логан Грин. В этот раз тебе самому не выбраться.
Мне оставалось лишь скрипеть зубами и молиться, чтобы моя девочка почувствовала, что я угодил в ловушку, и спасла меня.
«Хоуп, моя Хоуп! Она придет! Она скоро придет! Пусть она услышит меня! Я же тону! Я не могу утонуть! Нет! Я не смогу вернуться к ней! К ним! Нет!».
Я зажмурился, когда липкие щупальца коснулись моих век.
«Хоуп! Где ты?! Я тону!».
Жижа смыкалась над моим лицом.
В последний раз втянув ноздрями воздух, я утонул в тишине…
– Логан, боже, Логан!
«Да! Она пришла! Она здесь! Зовет меня!».
Голос Хоуп вытаскивал меня из кошмарного сна, который повторялся каждую ночь.
КАЖДУЮ ЧЕРТОВУ НОЧЬ!
Каждую ночь я слышал выстрел, падал на спину и начинал тонуть. Выстрел был последним звуком, а потом все поглощала чернота. И тишина. И я тонул. Снова и снова.
Иногда мне удавалось выбраться и проснуться без воплей. А иногда…
– Эй, посмотри на меня! Я рядом!
Я сел и подался на голос жены. И она, как и всегда, когда я не справлялся, оказалась рядом.
– Эй! Я здесь, я с тобой! Все хорошо!
Я обхватил ее руками, усадил к себе на колени и зарылся лицом в ее волосы. Меня била крупная дрожь. Мышцы ныли так, словно последние несколько часов я провел в спортзале на тренажерах, а не на диване в собственной гостиной.
Я вдыхал запах тела любимой женщины и пытался успокоиться.
Она рядом, она со мной. Шепчет что-то нежное, лишь бы тишина снова не поглотила меня, как это бывало уже десятки раз.
– Тише. Все хорошо, я здесь, рядом. Все хорошо, слышишь?
Хоуп попыталась отстраниться, но я сдавил ее так, что она охнула и засмеялась.
– Эй! Полегче! Ты же переломишь меня!
Сердце забилось сильнее, когда я немного ослабил хватку, а потом и вовсе разжал объятия. Хоуп мягко оттолкнула меня и взяла за руку. Я пристально следил за каждым ее действием и хрипло выдохнул, когда она положила мою ладонь на свой округлившийся живот.
Захотелось провалиться сквозь пол прямо здесь и сейчас.
Я СНОВА СДЕЛАЛ ЭТО!
Я снова разбудил глубоко беременную жену посреди ночи своими воплями!
«Да какого хрена, Логан?!».
Я нежно погладил круглый живот, в котором рос мой ребенок. Моя прекрасная и уже горячо любимая дочь. Наше будущее!
«Твою мать, Логан Грин! Ты будешь хреновым отцом, если не справишься!».
Мне было стыдно смотреть на Хоуп. Я не мог заставить себя поднять взгляд на любимую! И она это поняла. Тонкие пальцы скользнули по моей челюсти к подбородку.
– Посмотри на меня.
Ласковый шепот обнял, согрел душу. Я вздрогнул всем телом, словно человек, вошедший с мороза в теплое помещение. Именно так я и ощущал себя после каждого пробуждения.
«Давай, Грин, будь мужиком!».
Я встретил понимающий взгляд жены, и боль в груди стала еще сильнее.
Хоуп потянулась ко мне губами, положив свою ладонь на мою, все еще поглаживающую ее живот, и поцеловала так нежно, что у меня на мгновение перехватило дыхание, а потом обняла за шею и прошептала на ухо:
– Да чтоб я хоть раз в жизни съела хоть одну мандаринку. Быстро вернись в кровать!
Я засмеялся и обнял ее, пряча лицо в пахнущих жасмином волосах. Девушка запустила пальцы в мои волосы, почесала острыми ноготками затылок. По шее тут же побежали мурашки.
Я облегченно выдохнул, ощущая, как постепенно расслабляются окаменевшие мышцы и перестает нервно колотиться сердце.
Она снова это сделала, спасла меня. Ее голос вытащил меня из кошмара.
Моя жена. Моя любимая женщина, сидящая у меня на коленях глубокой ночью…
…потому что я не могу справиться с гребаными кошмарами самостоятельно!
«ТВОЮ МАТЬ, ГРИН!».
Я зажмурился, упиваясь теплом Хоуп, впитывая его каждой клеточкой тела, накапливая в груди. Она что-то шептала и гладила меня по волосам. Такая нежная, ласковая. Она будет потрясающей матерью.
«А я буду самым херовым отцом в мире, если не справлюсь с собой».
Потершись носом об плечо жены, я отстранился и проворчал:
– Ешь ты свои проклятые мандарины. Но не в таком количестве.
Хоуп театрально вздохнула и облизнулась, закатывая глаза. Я покачал головой.
Невероятная женщина. Такая стойкая! Сильная! Как же тяжело ей было все эти недели, пока я был прикован к больничной койке. Как она страдала, как выматывалась! Как же мне хотелось поскорее оказаться дома, чтобы быть с ней. ПРОСТО БЫТЬ РЯДОМ С НЕЙ! Как сильно я хотел выздороветь, лишь бы не видеть ее поникшие плечи.
Хоуп склонила голову набок. Улыбка тронула уголки ее губ.
– Я готова пожертвовать ими в обмен на тебя в нашей кровати. Рядом с нами.
Я поцеловал жену в щеку, скользя руками по ее телу и убеждая себя:
«Ты должен справиться с собой. Иначе потеряешь все. Жену. Дочь. Еще одну жизнь».
Хоуп выпуталась из моих объятий, неловко поднялась на ноги и протянула мне руку.
– Пойдем, я уложу тебя в кровать и почешу спинку.
Я счастливо улыбнулся и встал, хватаясь за ее ладошку. Девушка тут же нахмурилась и погрозила мне пальцем.
– Но только недолго! Знаю я тебя.
Я подхватил ее на руки, окончательно отпуская ночной кошмар…
Несколько часов спустя, лежа в нашей кровати, я наблюдал за спящей женой.
Грудь Хоуп мерно вздымалась. Ее губы приоткрылись. Ресницы едва заметно дрожали. Девушка крепко сжимала мою руку.
А я боялся заснуть.
Так было каждый раз после того, как я выбирался из черноты. Каждый чертов раз я боялся закрыть глаза. А если и засыпал, то постоянно плавал на границе между сном и явью.
Потому что чернота была где-то внутри меня. Она хорошо пряталась, и порой я забывал про нее. Но она не забывала про меня никогда. Уже так долго! С того самого дня, как я очнулся…
Я просыпался.
Это ощущалось так, словно я падал с большой высоты, стремительно летел вниз, но совершенно не боялся разбиться. Потому что, падая, выныривал из черноты, что поглотила меня и затянула в ледяную пучину отчаяния. Я выбирался из ловушки и хотел кричать от восторга. Потому что проклятая тишина убиралась восвояси, и я начинал что-то слышать.
Это продолжалось неимоверно долго. В конце концов я совершенно перестал понимать, что чувствую, где нахожусь, что со мной происходит. Верх и низ перемешались. Осталось лишь ощущение движения, которому я был безумно рад. Но спустя какое-то время и это ощущение покинуло меня, и в этот самый момент я почувствовал спиной твердую поверхность.
Она давила так сильно, что мне пришлось вдохнуть. Воздух проник в грудную клетку, наполнил и расправил смятые бронхи. Ощущая себя окрыленным и абсолютно беспомощным одновременно, я попытался открыть глаза и понял, что… Я словно забыл, как это делается!
Нет! Я совершенно точно знал, как это сделать! Стоп! А что нужно сделать, чтобы открыть глаза? Что именно? Какие мышцы напрячь?!
«Давай! Давай же! Открой глаза! Ну же!».
Я уговаривал себя, глубоко вдыхая воздух, пропитанный запахом антисептика и лекарств, с ужасом осознавая – я в больнице.
А это значит, что Хоуп волнуется за меня!
Сколько я провел здесь? День? Неделю? Месяц?! ГОД?!
А вдруг год? И Хоуп уже родила!
Эти мысли подействовали как холодный душ.
– Док, все в порядке. Я просто хочу…
«ХОУП!».
Я едва не взвыл, услышав родной голос.
Моя девочка здесь! Совсем рядом! Я хочу ее увидеть!
Со всех сторон до меня доносились звуки. Какой-то писк. Шорохи. Тихий мужской голос. И вздох.
Перед взглядом тут же встала Хоуп. Так она вздыхает, когда закатывает глаза.
– Со мной все в порядке, Вам стоит переживать не обо мне.
Я застонал. Не знаю, услышали они меня или нет. Вряд ли.
А до этого? Слышали они мои крики и вопли, пока я боролся с чернотой? Тоже вряд ли.
Голоса стихли, и ужас сковал нутро льдом.
«Нет! Только не молчите! Нет!».
Я все еще слышал писк и тиканье, которые, должно быть, издавали приборы вокруг меня, и это слегка обнадеживало. Тишина мне не грозила.
Я снова выдохнул и почувствовал свои веки.
Так странно! Впервые в жизни я чувствовал веки! Тяжелые, совершенно неподъемные! Как мне удавалось раньше так легко моргать? Они весят тонну, не меньше!
Слабый стон. Я почувствовал его нёбом и языком. Почувствовал, как воздух стал звуком. И это было еще более странно! Я чувствовал голос! Чувствовал, как он звучит!
– Подождите, мисс Картер!
Торопливые шаги. Ее шаги! А следом тяжелые, но тоже быстрые. Мужские.
Я снова попытался открыть глаза и понял, что чувствую лицо. Твою мать! Каждый мускул! Это очень странно!
«Давай, ты это умеешь!».
Вместо того чтобы открыть глаза, я зажмурился и почувствовал легкое как перышко прикосновение к лицу. Знакомый аромат духов взбудоражил нервные окончания.
Это она! Совсем рядом!
Я счастливо улыбнулся, чувствуя, как напрягаются мышцы лица.
Вот оно! Улыбка удалась! Чистый рефлекс! Хоуп рядом, и я улыбаюсь! Значит и с глазами должно получиться!
– Логан, эй, ты слышишь меня?
Как же я хочу поцеловать ее!
Я приоткрыл губы и выдохнул. Мне хотелось кричать, но я не мог выдавить ни звука. Все усилия были направлены на другое.
«Давай, мозг, давай! Я хочу увидеть ее!».
Я снова напряг веки, с трудом разлепил ресницы и открыл глаза. Всего на мгновение, чтобы тут же зажмуриться. Свет ударил и оглушил вспышкой боли. Я ослеп и снова застонал.
Хоуп охнула и отстранилась от меня. Я услышал быстрые шаги и взмолился:
«Нет! Вернись!».
Спустя пару мгновений, растянувшихся в вечность, я снова почувствовал ее пальцы на своем лице. Теплые ладошки обхватили мои щеки.
– Здесь темно. Любимый, посмотри на меня!
Я сглотнул и, превозмогая тупую боль в черепе, открыл глаза.
Сначала я не понял, что не так с миром. Перед взглядом стояли размытые пятна, которые никак не хотели превращаться во что-то понятное и узнаваемое. Я несколько раз моргнул. Лучше не стало. На глазные яблоки словно налипла мутная пленка.
Твою мать!
– Эй, все в порядке! Все хорошо, я рядом!
Я перевел взгляд в ту сторону, откуда доносился родной голос.
Те же пятна.
Я снова поморгал, но это не помогло.
– Мистер Грин! Логан! Не пытайтесь сразу все воспринять! Все в порядке!
«Да какой, нахрен, порядок?! Я не вижу мою невесту!».
Мои губы были плотно сжаты, поэтому врач наверняка не слышал этого. ПОТОМУ ЧТО Я НЕ МОГ НИЧЕГО СКАЗАТЬ! ТВОЮ МАТЬ!
Но ведь я стонал! Все рефлекторные действия удавались. Мозг помнил, что и как нужно делать, но тело не слушалось! Не подчинялось мне!
Когда в глаза ударил яркий свет, я зажмурился и снова застонал от прострелившей затылок боли. Хоуп всхлипнула. Ее теплая ладошка легла на мою шею.
– Док, все в порядке?!
Ее голос был полон тревожной надежды.
«Моя девочка, моя Хоуп!».
Я снова осторожно открыл глаза, на этот раз не прилагая усилий. Мир вокруг практически не стал четче.
– Реакция отличная. Его зрение скоро восстановится. Все в порядке, мисс Картер.
Миссис Грин. Будущая миссис Грин.
Твою мать! Как только встану с чертовой больничной кровати, СРАЗУ ПОТАЩУ ХОУП В МЭРИЮ!
Я медленно моргал, пытаясь сфокусировать взгляд хоть на чем-то. Предметы постепенно обретали форму, и я начинал узнавать их. Или выдавал желаемое за действительное? Вот это похоже на стол… Или стул…
ЧЕРТ!
На меня навалилось отчаяние, и я не заметил, как из глаз побежали слезы. Я понял это лишь тогда, когда Хоуп всхлипнула и провела пальцами по моему влажному виску.
– Логан, я с тобой! Ты будешь в порядке! И я в порядке! Господь всемогущий, наконец-то проснулся! Ну ты и сурок, я тебе скажу!
Она хрипло смеялась и что-то шептала. Мне хотелось засмеяться вместе с ней, но я не мог. Ее голос дрожал от слез. Она плакала. И я нуждался в том, чтобы обнять ее, прижать к себе, сделать хоть что-то, чтобы успокоить любимую женщину!
Корпус пронзила острая боль. Словно в левый бок воткнули раскаленный прут! Я выгнулся и глухо зарычал.
Ладонь Хоуп легла на мою грудь.
– Тише, успокойся! Все хорошо! Тебе нельзя паниковать!
Я слушал ее голос и беззвучно умолял: говори, просто говори, пожалуйста! Не отдавай меня тишине.
УМОЛЯЮ! ПРОСТО ГОВОРИ СО МНОЙ!
– Мисс Картер, Вам стоит уйти. Ненадолго! Мне нужно провести осмотр.
Я едва не задохнулся от ужаса.
«Нет! Не смей прогонять ее! Она нужна мне рядом!».
Усилием воли я заставил себя повернуть голову. Это было так сложно, словно она была зажата в тисках. И когда размытое пятно, говорившее голосом Хоуп, приблизилось, я сглотнул и приоткрыл губы.
«Нет, не уходи. Я знаю, ты не слышишь! Но пойми меня! Ты должна!».
О проекте
О подписке