Читать книгу «В состоянии необходимой обороны» онлайн полностью📖 — Фридриха Незнанского — MyBook.
image
cover

— Вот ты чего добиваешься? Ну… Как скажешь, любимый мой. Хотя я была бы очень рада, если бы ты не для меня, а для своей собственной матери пожертвовал бы двумя часами своей драгоценной работы! Ты в своем эгоизме забываешь, что она уже очень пожилой человек. И ей так важно твое внимание… Особенно теперь… Без отца.

— Ну повело! Ты что, не понимаешь, что мы разговариваем по сотовому? Каждая секунда денег стоит! Короче, Склифосовский! В девять буду у матери. В десять я тебя повезу домой. Целую, любимая моя!

— Шишок, я тебя обожаю! Обедать приедешь?

— Ты нарочно издеваешься? Сама только что про Ковальского говорила… По-твоему, я на смене могу только личными делами заниматься?

— Бедненький, так ты что, будешь голодать? Давай я тебя закажу, ты приедешь, поешь, а потом обратно… Я тебе за вызов заплачу.

— Что такое — поешь, а потом обратно?

— Не болтай попусту по сотовому телефону. Жду, люблю! И неразборчивая подпись — твоя Наташка!

— Балаболка! Целую тебя, родная моя, — расчувствовался Шишков.

Много лет тому назад, вернувшись из армии, Виктор, как и положено настоящему мужчине, устроился на работу и вскоре женился на хорошей и доброй девушке, дочери одного отцовского товарища. Прожили они лет пять, кажется, или шесть. Квартиру двухкомнатную получили в пятиэтажке. Естественно, родители помогли. И на очередь поставили, и продвинули как молодых рабочих специалистов. Живи, как говорится, и радуйся. Но, увы, не сложилось. И причина вовсе не трагическая и не какая-нибудь редкая. А очень даже смешная. Когда другие про себя так говорят, обхохочешься. А вот у самого себя…

Не сошлись характерами!

Виктор старался изо всех сил. Жена, бедняжка, тоже старалась как могла. Молчали целыми днями и ночами, чтоб друг друга не обижать. Потому что любое слово — обида! Что она ни скажет, что ни приготовит — ну как серпом по яйцам! Вроде бы ничего особенного, а так всегда получается. Мучились, мучились… Да и развелись. А когда развелись, естественно, подружились. С удовольствием друг к другу в гости ходили. Сами смеялись, когда рассказывали друзьям о собственных бывших мучениях. Такая вот банальная история. А сердце до сих пор щемит… Жалко ее. Она так и осталась одинокой. Так и не смогла замуж выйти. Знакомые парни ее сторонились. Да и сейчас не очень-то к ней люди тянутся. Живет тоскливо. Сама себя боится. И стыдится.

А чем помочь?

— К доктору надо, — сквозь зубы процедил Шишков.

Сам он исправил свое семейное положение вовсе не у доктора. Пару лет походил в холостяках, изрядно утомился от свободы и неприкаянности. Родителей утомил. А тут как раз и…

Почти каждое лето во время таксистского затишья Виктор с отцом строили домик на дачном участке. Здорово так было! Сами все придумали, сами все сделали. По книжкам. Даже соседи учиться приходили! Ну и им помогали как могли. Тогда весь поселок был как одно дачное братство. Да и сейчас там так же. Все свои, таксисты. А тогда!.. Так радовались участкам!

Все обустраивались помаленьку. Кто во что горазд. По собственным возможностям, способностям и разумению. Многие тогда еще жили в палатках. И Наташкины родители тоже. Была у них пижонская такая желтая палатка с металлическими колышками и противокомариной сеткой. Ночью они в палатке зажигали фонарик — казалось очень уютно! Зачем еще какой-то домик громоздить?

Но крыша над головой — это не палатка. По вечерам соседи часто приходили к Шишковым. Поболтать, радио послушать, пивка попить. С ними приходила их дочка, Наташка. Такая была конопатая, неказистая девчонка. Сидит где-нибудь в сторонке и улыбается. Как какая-нибудь… Джоконда.

И вдруг как-то в самом начале лета… Ни с того ни с сего вдруг заявляет Виктору:

— А мне этой зимой исполнилось шестнадцать лет.

— Поздравляю, — говорит Виктор. — Извини, не знал, подарка не приготовил. А давай вечером устроим тебе праздник? Ты гостей пригласишь, мы на веранде стол накроем, костер во дворе заканителим!

Вот тут-то и пропал старый холостяк Виктор Шишков. С этого все и началось. Веселый получился вечерок, ничего не скажешь. Сначала Наташка хотела устроить праздник вдвоем — только она и Виктор!

Как-то удалось образумить девчонку, позвали родителей. Но Наташка не унималась. Ее смущенные родители сидели потупившись. Видать, догадывались, в чем дело. А Шишковы — ну прямо святая простота!

— Я с самого детства без памяти люблю вашего сына, — заявила девица. — Чуть от горя не умерла, когда он женился…

— Я тоже так переживала, — согласно кивает мама Виктора.

— Хорошо, что они расстались без обид, — говорит отец. — Плохо, конечно, что так получилось, но хорошо, что так…

Совсем запутался Иван Никитич и стушевался.

— Это я наколдовала, чтоб так получилось, — серьезно говорит Наташка. — Я добрая разлучница.

— Разве бывают добрые разлучницы? — удивляется мама.

— Да, тетя Валя! Еще как бывают! Вот она! Перед вами! Это я!

— Уймись, Тотошка. — Наташкин папа тянет ее к себе. — Перестань. Ну посмеялись, и хватит.

— Почему — хватит? Вот Татьяна Ларина своего не добилась, и от этого все оказались несчастными. Вы этого желаете собственным детям?

— Стоп, стоп, стоп! — вдруг спохватывается Виктор. — Мне кажется, тут кто-то обо мне что-то говорит?.. При чем тут дети? Это кто тут дети?

— Да, любимый. — Наташка так и тянется к нему. — Это мы! Родительские дети. Они хотят нас видеть счастливыми. И увидят. Обоих! Мы будем вместе!

— Ну это еще рановато, — отстранился Виктор. — Я, конечно, понимаю… Современные влияния… Эмансипация, как говорится, акселерация… Летом у Наташки ровесников на даче нету… Всякие там юношеские мечтания… Но чтобы так!.. Да ты что придумала?

— Сейчас доложу, любимый! Мы сделаем так!

— Чего? — взревел Виктор, поднимаясь из-за стола.

— Не волнуйся. — Наташка усадила его на место. — Это нужно знать всем. Значит, так! Наша помолвка прошла замечательно! Мы с Виктором объявляем себя женихом и невестой!

— Какая такая невеста? — поразилась будущая теща. — Тебе еще школу закончить надо!

— Успею! Я же не сегодня замуж выхожу. У вас будет время привыкнуть к этой мысли. Ровно год! Школу закончу — и замуж!

— К чему такая спешка? — Папа Шишков, видать, время мерил более крупными категориями. Или не догонял последних фраз. — Зачем торопиться? Ты такая красивая, такая молодая девушка! За этот год ты еще встретишь молодого человека, влюбишься…

Но не тут-то было.

Виктор в тот же вечер смылся от греха подальше. Полгода он прятался от своей самозваной невесты. Разговаривал с ее родителями… Ничто не помогало.

— Ее надо сексопсихиатру показать! — как-то вечером за ужином решил Шишков Иван Никитич. — У девушек в период созревания бывают всякие закидоны.

— Это у вас, у стариков, закидоны. — Мама Виктора, кажется, обиделась за весь женский пол. И мстительно отодвинула от мужа вазочку с зефиром.

— Да, Валечка, и по возрасту тоже, — нахмурился отец, — опять-таки выходит бяка…

— Какая тебе бяка? Сам на школьниц глаза пялит, а сыну… В самый раз! С ровесницей он никак не ужился. А я тебя, дурака, на десять лет моложе. И живу!

— Она, выходит, на сколько лет младше нашего оболтуса?

— Это вы про меня? — Виктор поставил чашку. — На двенадцать.

— Да их и в загсе-то небось не распишут? — еще больше нахмурился отец.

— А мне она нравится, — первой призналась Валентина Владимировна. — Хорошая такая, прямодушная. Дурная баба то же самое делает. Только исподтишка. А наша — честно!

— Она уже ваша? — От изумления Виктор даже поперхнулся.

Родители переглянулись…

К Новому году и Виктор перестал изумляться.

Наташка регулярно являлась в таксопарк. Приносила ему какие-то бутерброды, пирожные. И на «Новогодний огонек» пришла. Были тогда такие мероприятия по линии профкома. Это ей не стоило особого труда. Ее папочка и был профоргом таксопарка. Она у него в кабинете пригласительный стащила.

Ни с кем, кроме себя самой, Наташка танцевать Виктору не позволила. То сама с ним пляшет, то в буфет потащит, то в курилку. Сама, естественно, не курит, но все равно рядом стоит. Товарищи, глядя на такое ее ревностное старание, снисходительно посмеивались над ними. Потом, уже на свадьбе, оправдывались и говорили, что, мол, восхищались влюбленной парой и Виктору завидовали по-настоящему.

Как и следовало ожидать, мало-помалу Виктор действительно влюбился. Втюрился, втрескался, как школьник!

Прошел только год — а Наташка превратилась в самую настоящую раскрасавицу! Глаз не оторвать! На улице ей вслед оборачивались все мужики! Все до одного!

И свадьба, как и было спланировано Наташкой, состоялась в начале лета. Виктор был безумно счастлив.

— Кто бы мог подумать, — смущенно говорил он товарищам, возвратившись из «свадебного отпуска», — что в простой семейной жизни могут быть такие замечательные… штуки?

— Лиха беда начало! — ржали товарищи.

У Виктора Шишкова медовым оказался не месяц, а почти десять лет.

Только в последние годы, когда так осложнились дела в таксопарке, когда приходится не только отрабатывать водительские смены, но и в выходные дни заниматься бумагами, договорами, подрядами, графиками, налогами, отчислениями… Да еще с крышами разбираться, с пожарными, с санэпидстанцией… С электрикой. А надо бы и новый водосток строить. А то мойку закроют…

Тучи дел навалились и затягивали в трясину, уводили от жены… От матери… Когда отец заболел, еле-еле смог вырваться, чтоб привезти его с дачи в больницу. До последних дней Иван Никитич ковырялся на грядках, достраивал, перестраивал дачку. Так и упал… Хорошо, соседи увидели, подняли, отнесли в дом, ухаживали до приезда Виктора. А отец, когда сына увидел, поднялся с постели, стал редиску собирать, еще там что-то такое на огороде.

— Домой отвезу, — шепчет.

Потом только узнали, что у него был инфаркт.

Виктор закрыл дом, попрощался с соседями, повернулся, а отец уже в кабине:

— Не гони меня… Посиди рядом. В случае чего… Может, в последний раз за баранкой.

— Не раскисай, — недовольно буркнул Виктор, а у самого аж сердце похолодело.

Никогда он не видел отца таким старым, таким седым и слабым…

— Вы свободны? — В кабину заглянул молодой человек из новых и ранних. Самое простое, что было на нем, это золотой перстень со сверкающим изумрудом. — Мне бы на Обнорского. К Дому торговли.

Не дожидаясь ответа, он уже расположился на заднем сиденье.

— Вас устроит почасовая оплата? — повернулся к нему Виктор. — Сто рублей в час. Но можно и по километражу.

— Я вижу, у вас цивилизация! Договорные условия, никакого диктата, никакого счетчика. Это радует. Но хочу предложить вам свои условия. Не возражаете?

— Отнюдь, — настороженно кивнул Виктор. — Валяйте свои условия.

— Даю стольник, — пассажир протянул сто долларов, — и до десяти вечера ты работаешь на меня. Идет? Сейчас три часа дня. За семь часов сто баксов. Хорошие деньги, между прочим.

— Согласен, — обреченно вздохнул Шишков, но денег не взял.

— Бери! — Пассажир ждал, что водитель сам дотянется к нему.

— Сперва доедем, а там разберемся. Как говорил мой отец, не зная броду, не суйся в воду! — засмеялся Шишков, заводя двигатель.

— Мудро! — согласился пассажир. — Но деньги возьми. Все равно это тебе. За проезд. Рублей-то не держим…

Он беспечно перебросил банкноту через спинку переднего сиденья. Виктор подобрал и, чтобы не унесло сквозняком, положил под магнит на «торпеде».

— А я вот суюсь, не зная брода, — тоскливо проговорил пассажир. — Неделю назад нанял холуя. Дал ему настоящую машину. Серебряный «мерин». Шестисотый. Чтоб всегда рядом был. А он…

— Разбил?

— Нет. Ходит падла в грязных ботинках. У него от ног такой духан стоит! Я думаю, придется машину менять. Не иначе. Сегодня утром я его отправил домой — ноги мыть. И туфли новые купить. Пока на такси поезжу. Ничего, я потом у него из зарплаты вычту. Все проездные… И если машину придется менять, то и разницу в цене. А почему, собственно говоря, я из-за его вонючих носков должен терять тысячи баксов?

— Где же вы нашли такого дремучего? У нас что, кончились профессиональные водители? Только свистнуть, набегут сотни!

— Ничего подобного, не согласился пассажир, — Хорошие водители давно все разобраны. И никто хорошего водителя просто так не отдаст. Лучше доплатить и себе оставить. А если уж приспичило, то передают близким и друзьям. Как и любого другого хорошего мастера…

— Так откуда же этот вонючий приблудился?

— Брат одной девки. Попросила…

— А он, получается, на большие бабки попал? Я, наверное, не первый вас сегодня вожу?

— Да нет, — как-то скис пассажир, — бабки-то небольшие. И штуки еще не набралось. Да только он и этого-то вернуть не сможет. Чтобы с него баксики снять, я ему должен заплатить. Эти же самые бабки. Видишь, дурь какая! Он мне машину обгадил, заставил меня, как лоха деревенского, тачку на дороге ловить, а я ему, выходит, должен денег насовать, чтоб с него эти же деньги и снять?

— Да… Тухловато получается…

— А ты давно за рулем?

— Всю жизнь.

— Любишь это дело?

— Ага.

— Мне как раз такой и нужен! Вот тебе моя карточка, — парень бросил на переднее сиденье визитку, — как надумаешь, звони. Условия простые — плачу штуку в месяц. И чтобы у меня не было проблем. Машина чистая, все работает, крутится, катится. В любую сторону моей души!

— Заметано! Вот только найду покупателя на свой таксопарк, освобожусь… И позвоню.

— Да ты чего! — не поверил парень. — Зачем горбатого лепишь?

— Без дураков! — Виктор даже перекрестился для наглядности. — Имею солидную долю собственности в таксопарке.

— И сам за баранкой? Дела не идут?

— Нормально… Расширяемся. — Виктор включил рацию: — Второй на связи! Диспетчер, сколько машин на линии?

— С утра было двадцать, — сонно ответила Варя.

— А сейчас? — строго прикрикнул Виктор. — Что это еще за шуточки?

— Извините… Виктор Иванович. — Варя встряхнулась. — Извините. Дурацкая шутка получилась. Сегодня шестнадцать машин. Из них десять иномарок. Три «Волги» в готовности. Две «десятки» в ремонте. Остальные отдыхают.

— Шуточки свои брось! — сердится Виктор. — Накаркаешь… Отзовитесь все, кто на линии! А ты, Варя, считай и отмечай. Мало ли что…

— Всем, кто на линии! — звонко объявила Варя. — Срочно отзовитесь Второму! Все отзовитесь Второму!

— Сорок второй, — прохрипела рация. — Двадцать пятый, Семнадцатый, Пятый, Восьмой, Тридцать второй…

— Ну ты, братан, даешь! — Парень от восхищения развел руками. — Скажи, сколько ты хочешь?

— За весь парк или за свою долю?

— Ну, парк я, наверное, не потяну… Я насчет работы. Ты ко мне водилой пойдешь?

— Подумаю. Приехали. Тут куда швартоваться?

— Я тут и выйду. Долго не думай. У меня не получится долго ждать. Давай забьем стрелку на завтра? Утречком, часиков в семь? Подъезжай ко мне в коттедж… Там написано. Это недалеко, километров десять.

Виктор достал из-под магнита доллары.

— Это же тебе, — отмахнулся парень. — Я так сказал. Чао! Жду завтра утром.

— Дело хозяйское.

Шишков с тоской оглядел очередь желтых такси на противоположной стороне улицы. И был совершенно уверен, что оттуда из каждой машины на него смотрят, мягко говоря, без особой душевной симпатии. Чужая рабочая зона… У Дома торговли чужим ловить клиентов небезопасно.

— Второй! — включилась Варя. — Отзовись диспетчеру!

— На связи. — Шишков медленно разворачивался через двойную разделительную.

Таксисты в очереди оценили такой поступок. Через лобовое стекло видно, что кто-то даже закурил, расслабившись.

— Все отозвались, — доложила Варя, — кроме Федора. Но он далеко, мощности рации не хватает.

— Значит, в столице косит, — решил Шишков. — И слава богу!

Чужая территория заканчивается на той стороне завода.

Самая короткая дорога восвояси — через пустырь за заводом. Но там на грунтовке и гвоздь можно поймать, грязно там, колдобины. Виктор решил деликатно покинуть чужую вотчину по чистому проспекту.

— Они же меня видели, — пробурчал он. — Никого не трогаю…

Но метров через пятьсот его подрезал джип «тойота». Из него вылез широкоплечий Антон Трофимов, местный авторитет.

— Такси! — Он картинно выбросил руку вперед.

Шишков остановился, изнутри предупредительно открыл дверцу:

— Садись, Антон, говори, чего надо.

— Да ничего, все у нас есть. А если и нет чего-то, то прикупим. Заплатим, не скупясь!

— Так постоим или покатаемся?

— Покатаемся. В твою сторону. Гони в стойло!

— Заметано! — Виктор объехал джип и направился вперед по проспекту. — Как у брата дела? — спокойно спросил он, в уме высчитывая все возможные неприятности от визита Трофима в родной таксопарк.

— Нормалек! — Трофим закурил дорогую сигару. — Может себе позволить кое-что. И более того.

— Рад за него.

— Ты и за себя будешь рад. Подожди немного, — зловеще проговорил Трофим, уронив пепел себе на колени. — Не век же тебе баранку вертеть! Солидный мужик… Пора свое дело иметь. А мы тебе поможем, поддержим. Научим, если сам чего не знаешь.

— Чего это я не знаю? — насторожился Шишков.

— Современных веяний в экономике. Теперь, оказывается, нужно держать линию на укрупнение предприятий.

— Как это?

— Ну… Вот ты, например, заехал сегодня на чужую рабочую зону, отбил хлеб у моих людей. У них и так горькая корка, а ты… Ты вынудил меня заниматься тобой. Оторвал от других, более важных дел. И я пошел… Потому что мне платят именно за это. Моя горькая корка в том и состоит, что я охраняю своих людей. На их маленькой рабочей зоне.

— Клиента со своей зоны довез. Ты же сам видел. Никогда такого не было, Трофим, и не будет у таксистов, чтобы и отвезти на чужую зону нельзя было. Ты что-то недоговариваешь. При чем тут укрупнение предприятий?

— Догадливый, — засмеялся Трофим, — верно, деньгами мы потом займемся. Не за этим я тебя догонял, бензин жег.

Образовалась мрачная пауза. На улице под синим небом лужи весело сверкают, солнышко греет. А тут… в кабине будто черные грозовые тучи сгущаются.

— Не томи уж, говори.

— Во первых строках хочу поздравить тебя, Шишок. Не каждому в жизни выпадает такая удача — стать хозяином таксопарка. Хоть и на чуть-чуть.

— Только что жалел, что баранку кручу, а тут…

— Жизнь полна парадоксов. Старый Штирлиц, конечно, долго не протянет. Возраст не тот у Вячеслава Карповича, вес не тот… Да и опереться ему не на кого. Не то что ты! Ты на нас можешь спокойно опереться. А там… Сегодня ты один из многих… У вас в таксопарке по сколько на душу населения?.. По ноль два процента получается? Огромная, завидная доля, не спорю, — издевательски чмокнул губами Трофим. — Но с нашей помощью у тебя совсем скоро, хоть через пару недель, тихо и незаметно будет пять! Десять процентов! Люди сами тебе принесут. Еще и попросят, чтобы ты взял. Обещаю!

— За большие деньги, как говорила мама одного моего пассажира, люди хотят получить большие услуги. Что ждем?

— Душу твою! — заржал наглый Трофимов. — Чего ты хмуришься? Не надо все так мрачно! Жизнь прекрасна и до краев наполнена удовольствиями. Бери и глотай! Ты нам — мы тебе! Вечный закон жизни. Разве не так?

— Вот я и хочу узнать, чего ты от меня хочешь? Ты ведь неспроста ко мне сел?

— Ясный пень!

— А жилы тянешь, как… пионерка на панели.

— Лучше ты скажи, чего хочешь.

— Да я многого хочу. Счастья, здоровья, удачи. Как все психически здоровые граждане…

— А конкретно?

— Ну… Ты Ковальского знаешь?

— Бориса? Еще как! Замочить его хочешь? Без проблем! И недорого. Я к нему одного пацанчика саратовского подошлю. Он его не знает.

— Опасный ты человек, Антон Трофимов. — Виктор весело подмигнул.

— Но очень полезный! Как витамин! Ты меня только с одной стороны знаешь, а у меня их несколько. Одна другой лучше.

...
7