Что мы знаем о Павле I и о его особенностях? Ну, понятно, новые прусские мундиры, прусские порядки в армии и на улицах городов для всех остальных категорий населения России, муштра и шпицрутены, мукой присыпанные косицы, неуёмное самодурство и рукоприкладский стиль правления — это всё из школьного курса истории России да из книжек художественных (а ведь отец князя Болконского был как раз из павловских служак). А вот что испытывал сам император и предчувствовал ли он заговор и свою насильственную смерть от цареубийц? Наверное, каким-то таким вопросом задался Дмитрий Мережковский, берясь за описание последних дней жизни императора России Павла I.
Дальше...
Мы проживаем вместе с Павлом, с членами его семьи (преимущественно с супругой и с сыном Александром, ибо именно он является наследником престола) и с самыми приближёнными к императорскому престолу людьми, которые и стали заговорщиками и исполнителями убийства, последние трое суток его правления и жизни.
С особым вниманием показывает Мережковский читателям внутренний мир графа Палена, ибо по версии автора именно Пален являлся главным движителем переворота, главной заводной пружиной смены власти — хоть путём принуждения Павла к отречению, хоть к его убийству. Впрочем, большинство историков также придерживаются этого мнения, да и сам он довольно откровенно многое об этом рассказывал, но это уже за пределами пьесы.
Однако помимо Палена перед нами чередой проходят и все другие причастные к заговору и непосредственному убийству люди (их имена известны и список можно посмотреть в открытых источниках в сети). И тут важным является не раскрытие каких-то событийных тайн, а то, какими изображает всех этих людей — сомневающимися и трусливыми, решительными и категоричными, хитрыми интриганами и слабовольными — каждому нашлась та или иная роль в этой сцене и в этом драматическом театре.
А вот Павел по мнению Мережковского является откровенным тираном и самодуром (хотя современные историки кажется не имеют однозначного мнения о его личности, да и список всех реформ, начатых и проводимым им, огромен).
И конечно же задаётся автор сложным вопросом о причастности и пассивном согласии Александра на это дело. Получается (по мнению Дмитрия Сергеевича), что знал…