Доминик увидела Нзингу на станции «Виктория» в час пик
ее сшибла накатившая толпа немилосердных лондонских пассажиров, спешащих успеть на поезд любой ценой
при этом ее сумка открылась, и оттуда вывалилось все от А до Я: паспорт, путеводитель по Лондону, пеньковая сумочка, тампоны, камера «Зенит», палмеровский крем для рук, амулет от сглаза, охотничий нож с рукояткой из слоновой кости
Нзинга была несказанно благодарна, когда проходившая мимо Доминик вызвалась ей помочь, и они вдвоем принялись ползать по полу и собирать все барахло
когда они закончили и Нзинга выпрямилась в полный рост, это было сродни экзотическому видению
не женщина, а статуэтка с лоснящейся кожей и развевающимися одеждами, скульптурная лепка лица, сочные губы, ниспадающие до бедер тонкие дреды с вплетенными в них серебряными амулетами и яркими бусинками
Доминик никогда не видела ничего подобного и тут же пригласила незнакомку на чашечку кофе, не сомневаясь, что та, как любая лесбиянка, скажет «да», а такое подозрение у нее сразу возникло
они уселись напротив друг дружки в вокзальном кафе, и Нзинга потягивала теплую воду с долькой лимона, единственный горячий напиток, которого касались ее губы; я не позволяю себе надругательства над своим телом, сказала она
а параллельно
Доминик пила гранулированный кофе, в котором растворила два пакетика с сахаром, поглощала один за другим хорошо усвояемые бисквиты, да еще конфетки на десерт, и испытывала угрызения совести: пихает в себя всякую дрянь, иными словами, совершает бесконечные надругательства над собственным телом
она впервые видела живьем афроамериканку, и Нзингин акцент пробуждал в памяти сенсорные наслаждения от теплого кукурузного хлеба, липких ребрышек, супа из стручков бамии, джамбалайи[13], листовой капусты, хрустящей, поджаренной, карамели с арахисом и чего-то еще, о чем она читала в романах афроамериканских женщин
Нзинга впервые посетила Англию, после того как ее отсюда увезли ребенком, а перед этим совершила паломничество в Гану и провела две недели на исторической родине, посмотрела форт Эльмина, где держали пленных африканцев, перед тем как их отправить в Америку в качестве рабов
гид привел их в темницу, закрыл дверь
в жаркой удушающей темноте он с наглядными подробностями описывал, как почти тысяча людей теснились в пространстве, рассчитанном максимум на двести, ни удобств, ни туалета, скудная пища и вода на протяжении трех месяцев
в тот момент на меня навалились четыреста лет рабства, и я не выдержала и разрыдалась, Доминик, я рыдала и говорила себе: белому человеку еще предстоит за многое ответить
Доминик удержалась от того, чтобы сказать ей: разве одни черные не продавали других черных в рабство? так что все куда сложнее
Нзинга ставила срубы на «бабьих участках» в «рас-Соединенных Штатах Америки», где она с пяти лет жила с матерью, которая, когда ей надоел отец Нзинги, порхавший между разными женщинами то в Англии, то в Карибском бассейне, влюбилась по переписке в красавца, бывшего американского военного
ей было всего двадцать два, когда она по глупости бросила квартиру в Лутоне и вместе с маленькой Нзингой и ее братиком Энди приехала в дом на колесах, прописанный в техасском трейлерном парке, как выяснилось уже на месте
они с братишкой спали на полу рядом с кухней, а ее мать с хахалем бурно предавались любви на двуспальной кровати совсем рядом
он пил самогон с раннего утра до позднего вечера, пока не впадал в ступор, и изредка подрабатывал чем ни попадя
ее мать устроилась на птицефабрике; она, дурочка, верила в то, что сумеет излечить его от пагубной привычки и что детям с ним будет хорошо
но все ее попытки кончались тем, что он ее избивал, и в конце концов она махнула рукой и сама подсела на «травку»
для Нзинги все полетело в тартарары, двум нарикам было не до нее с братом
а когда она достигла половой зрелости, случилось неизбежное, и хотя были намеки – неподобающие прикосновения, комментарии, – по молодости лет она это должным образом не истолковала, а позже по слабости не сумела дать отпор
ее лишили девственности, когда мать с братом отправились по магазинам, а она осталась делать домашку
на следующее утро она разрыдалась в школе после урока и призналась во всем учителю, единственному приличному мужчине, которого она знала и который ей всегда говорил, какая она умная девочка
в результате в дело вмешался социальный работник, и вскоре ее с братом взяла на воспитание другая семья
к ним хорошо относились, но не любили
по-настоящему, безоговорочно
в шестнадцать лет Энди пошел в армию и махнул рукой на сестру, которая стала лесбухой, как он ее назвал, однажды застав в постели с партнершей
по счастью, мне хватило ума и трудолюбия, чтобы поступить в Техасский университет Остина, недавно покончивший с сегрегацией, а не в захудалый местный колледж
по окончании университета я поселилась в женской общине, подальше от братишки и от этого зверя
когда мать умерла от передоза
мы с братом не общались с ним на похоронах
и потом тоже
Доминик внимала этому чудесному видению, женщине, сумевшей подняться над трагедией страшного детства и достичь такого великолепия, от нее веет теплом и жизненным опытом
люди воспринимали саму Доминик как девушку жесткую и самодостаточную, но рядом с Нзингой она проигрывала по всем статьям, вот где непобедимая мощь, ее энергия заполоняла кафе, ее голос пропитывал серое понедельничное утро экзотическим и чувственно-тягучим акцентом
настоящая лесбиянка, сексапильная сеструха, вдохновение, феномен
Доминик хотелось свернуться клубком в ее руках, стать ее домашним зверьком
абсолютно новые ощущения, она была совершенно независимой с тех пор, как покинула родной дом, и вдруг такое преклонение
влюбиться в абсолютно незнакомого человека
в тот же день, когда они сидели в «Крэнксе», ресторане раздельного питания на Лестерской площади, Доминик согласилась с утверждением Нзинги, что история ее взаимоотношений с блондинками есть не что иное, как проявление неприязни к самой себе, и добавила: ты должна себя спросить, сестра: может, мне промыли мозги идеалом белой женщины? может, пора всерьез поработать над черной феминистской повесткой?
а сама задумалась: откуда берется блондинистый стереотип? может, в этом что-то есть? вот и Амма над ней подтрунивала, хотя и без осуждения, так как сама продукт кровосмешения, и партнеры у нее разного цвета кожи
Нзинга, по контрасту, выросла на сегрегированном Юге, но разве это не должно сделать ее скорее за интеграцию, а не против?
Доминик спрашивала себя: может, в результате промывки мозгов белым обществом это у меня проблемы со столь желанной самоидентификацией: я – черная феминистка?
и решила, что Нзинга – светлый ангел, посланный, чтобы помочь ей стать лучшей версией самой себя
Доминик как персональный гид решила показать Нзинге город, чью историю и злачные места она знала вдоль и поперек: они прыгали с автобуса на автобус, срезали углы в сложных лабиринтах тоннелей столичной подземки, скользили по проулкам старых кварталов, она ей показала развалины древнеримской стены, притащила на гравиевый пляж Темзы во время отлива, где любители ковыряться в грязи искали археологические реликвии, прочесывала с ней парки, скверы и затерянные площади, часами ходили вдоль каналов от Маленькой Венеции до заболоченного Уолтемстоу, совершили речные круизы до Гринвича и Кью
а ночью заваливались в малозаметные женские клубы
где тешились в темных углах
они переспали в первый же день и потом не пропустили ни одной ночи
это так восхитительно, так возвышенно, завывала Доминик, запустившая все дела и наконец появившаяся на рабочем месте после двухнедельного отсутствия
впервые в жизни, Амма, я по-настоящему влюбилась в потрясающую женщину, желающую меня с позиций внутренней силы, что может показаться странным, но для меня это так ново и так сексуально, она вправе сорвать с меня одежду в любую минуту (что и делает), я же испытываю беспомощность и полную зависимость (что мне нравится), тогда как мои предыдущие любовницы желали меня с позиций слабых, они мною восхищались, а мне это уже неинтересно
между нами, Амс, существует какая-то электростатическая связь, я словно постоянно на подзарядке, мы не можем прожить друг без дружки пяти минут, Нзинга такая мудрая, и, все зная про то, как быть свободной черной женщиной в деспотическом белом мире, она открывает мне глаза не только на это, на всё, можно сказать, что она Алиса, Одри, Анджела и Арета в одном лице, нет, правда, Амс
на что Амма сказала: тот еще фрукт, превратить самую стойкую из нас лесбу во влюбленную без памяти девочку, и когда же ты меня познакомишь с этой Алисой-Одри-Анджелой-Аретой? кстати, а как ее зовут на самом деле?
Синди… но учти, я тебе этого не говорила
Доминик пообещала привести ее на ланч в кафе «Кингз-Кросс», но с жестким условием Нзинги: за столом только цветные женщины и еда исключительно вегетарианская, органическая и свежая
в противном случае она не придет
Нзинга и правда всех сразила, едва появившись на пороге квартиры Аммы в Свободомии
шесть футов, как минимум, дреды, украшенные деревянными акуабами – куколками плодовитости, красные брючки, узорчатый кремовый кафтан и римские сандалии
вроде постарше их, но при этом как будто без возраста
ее присутствие, как заметила Амма, возымело эффект умаления остальных гостей
до ее прихода они готовы были полюбить Нзингу, потому что любили Доминик, а теперь им хотелось произвести на нее впечатление
Амме же хотелось, чтобы Нзинга доказала, что она достойна любви их подруги
Нзинга сидела по-турецки на полу в общем кругу в ожидании еды (есть за обеденным столом слишком провинциально, полагала Амма)
на пластиковую скатерку выложили овощную запеканку, а также сладкий картофель, салаты и ржаной хлеб
все из бюджетного супермаркета, ничего органического и свежего, но, поди проверь, после того как все приготовлено, и вообще, как эта новоявленная гостья смеет требовать, чтобы все исполняли ее прихоти
беседа текла оживленно, Нзинга сразу оказалась в центре внимания и завоевала авторитет, который, по мнению Аммы, пока не заслужила, просто выглядела одновременно как оперная дива, жрица вуду и африканская царица
отвечая на внимание, Нзинга держалась дружелюбно и никого из себя не изображала, но в какой-то момент все испортила, позволив себе несколько презрительный выпад: даже странно, что столько черных женщин разговаривают так по-британннски
кажется, она нас обвиняет в том, что мы ведем себя как белые или, во всяком случае, как недостаточно черные, подумала Амма; ей уже приходилось сталкиваться с тем, что иностранки ставят знак равенства между английским акцентом и белизной кожи, и эти намеки на то, что черным британкам далеко до афроамериканок и африканок и жительниц Вест-Индии, всегда вызывали у нее желание ответить
кстати, теперь понятнее, почему у Доминик за недолгое время ее отношений с Нзингой появился легкий американский акцент (ох, подруга!)
но мы ведь все британки, разве нет? парировала она, инстинктивно понимая, что поступает глупо, ввязываясь в этот спор
и тотчас же последовало: черные женщины должны идентифицировать любое проявление расизма, тем более в нашей же среде, когда мы испытываем презрение к самим себе, а в результате ополчаемся против собственной расы
да, эта женщина – грозный оппонент, минуту назад от нее шло тепло, а сейчас она радиоактивна
Доминик, которая обычно за словом в карман не лезла, даже не почувствовала, как нарастает напряжение – две альфа-самки вот-вот начнут смертельную схватку
она тихо урчала у возлюбленной под боком
мы должны быть на стреме, Нзинга обращалась ко всем присутствующим, смотревшим на нее как загипнотизированные, мы должны десять раз подумать, прежде чем впускать кого-то в нашу жизнь (тут она перевела взгляд на Амму с откровенной враждебностью), среди нас есть женщины, призванные нас уничтожить, внутренний расизм, подруги мои, пролезает во все щели (уже ее подруги?)
мы должны проявлять бдительность во всем
(дальше хозяйка дома была ей неинтересна)
включая наш язык, продолжила она; вы замечали, что слово «черный» чаще всего произносится с негативными коннотациями?
к ужасу Аммы, все закивали, да что это с ними?
а Нзинга заговорила о расовом подтексте выражения «наступить на черный коврик», вместо того чтобы перешагнуть через него, о том, почему не следует носить черные носки (зачем топтать самих себя?) и пользоваться черными мусорными мешками, поосторожнее с черным понедельником, черными шарами, черными мыслями, черной магией, черной овцой и черным сердцем, она принципиально не надевает черные трусики (не хватало еще себя обкакать!), как странно, что вы не знаете таких простых вещей
все опять кивают, Амма поглядывает на Доминик: она это серьезно? и ты с ней согласна? но та, похоже, готова поддержать весь этот бред сивой кобылы
зато Амма уже наелась, придется самой отвечать этой бабе, поскольку у остальных мозги превратились в сплошную кашу
лично я не вижу проблемы, обращается она к ораторше, последний раз я обкакалась в подгузник
О проекте
О подписке