Лицо Колта посерело. Его министр иностранных дел находился в серьезной опасности? Один раз Хейг, в свою бытность Верховным командующим НАТО, чудом избежал покушения. Левые террористы бросили бомбу под его бронированный автомобиль. От террора фракции Красной армии против военных баз США ЦРУ становилось постепенно жутко. А потом еще было покушение на самого президента! Рональд Рейган в жестком противостоянии пытался превзойти заклятого врага СССР по вооружению. Но через пару месяцев после вступления в должность в него выпустил несколько пуль страдавший психическим расстройством мужчина. Рейган выжил, хотя одна пуля чуть не задела его сердце.
Гораздо большую неприятность доставил президенту позже случай, когда телохранители не обнаружили в его нагрудном кармане секретный код приведения в действие атомного оружия. То есть сверхдержава считала себя какое-то время безоружной против возможной советской атаки. В этот драматический момент прибрежная охрана США высматривала подозрительные перемещения советских подводных лодок на восточном берегу.
Такая «степень боевой готовности – красная» не должна была больше повториться. Рейган придумал новый военный проект, свою «Звездную войну», в которой США могли захотеть нанести удар по противнику из космоса. Чтобы обеспечить стратегическое превосходство, он приказал начать милитаризацию космоса боевыми сателлитами. США предполагали, что в этой новой гонке вооружений Советский Союз останется ни с чем. Рейган не доверял исходу битвы на поле боя – это было бы самоубийством, он планировал уморить СССР гонкой вооружений.
Для ослабления СССР он разработал еще один план – тайное соглашение с лидерами стран ОПЕК. Саудовская Аравия должна была поднять добычу нефти и наводнить ею мировые рынки. Последующее за этим падение мировых цен на нефть привело бы к банкротству Советский Союз, который зарабатывал всю свою валюту на продаже нефти и газа, и к полному развалу его экономики. Рейган потирал руки в предвкушении. В этом он видел исторический шанс победить советский коммунизм.
Вид на высокогорье Таунуса захватывал дух. Там, наверху, по поросшим лесом горным склонам, пролегал «Лисий танец», самая романтическая пешая тропа Германии. Она проходила почти в точности вдоль линии, по которой две тысячи лет тому назад вился лимес – пограничное укрепление, сооруженное римлянами для защиты от германцев. Римская цивилизация распространялась западнее Рейна, восточный берег оставался в руках германских варварских племен. Боннские политики и сегодня шутили, глядя через реку из своих министерств на западном берегу, что там, на восточном берегу, начинается варварство.
Алексей Ветров не был профессиональным историком, но был помешан на истории. Когда другие сидели вечерами перед телевизором, он зарывался с головой в свои книги. Уму непостижимо – властительница мира Римская империя именно здесь, в густых лесах Таунуса, обрела свою границу. Дикие германцы оказались непобедимыми. Напротив, они устроили ловушку римлянам в Тевтобургском лесу и обратили их в бегство. Это было началом конца прославленного Рима. Сегодня, Ветров был в этом убежден, цивилизационная граница проходила гораздо восточнее, в полутора часах езды на машине от Кронберга: по «железному занавесу». Разве преступный режим не отдавал там приказы расстреливать невинных граждан только потому, что они хотели бежать от коммунизма? Но рано или поздно эта система рухнет. С точки зрения Ветрова, иначе быть не могло.
Ветров тем временем немного отдохнул от созерцания фотографий и пытался расслабиться на софе. Однако Колт по-прежнему не щадил его нервную систему. Он разложил следующую фотогалерею, и Ветров понял, что попался. На цветных фото была снята прошлогодняя встреча с Павликом во время чемпионата мира по хоккею среди юниоров в Фюссене. На стадионе орали фанаты, две конспиративные фигуры сидели в темноте, скрытые трибуной. Какой агент выследил их на этот раз?
Колт надменно улыбнулся и спросил явно подавленного гостя:
– Ваш родственник, физик Павлик, считается одним из ведущих разработчиков компьютерного программного обеспечения в СССР. Такого носителя государственной тайны КГБ просто так не выпустит ненадолго в качестве туриста. Какую сделку вы с ним заключили?
Ветров отчаянно отбивался от упреков в сотрудничестве с Советами. Он сослался на французские спецслужбы, по заданию которых он действует, однако американцам этого было недостаточно. СССР ни в коем случае не должен получить научного и информационного преимущества. Запад должен в конечном итоге одержать победу над царством зла.
В тот самый момент, когда Колт ввел в игру детектор лжи, в комнате появилась еще одна персона. Ветров поздоровался с хорошо выглядевшей черноволосой женщиной лет сорока. Очевидно, она была ведущим агентом. Они начали оживленно шептаться с Колтом.
Положение Ветрова становилось щекотливым, ЦРУ не шутило. Женщина потребовала от Ветрова тоном, не терпящим возражений, выложить все карты на стол. Отступать было некуда. «Беседа» окончательно потеряла видимость добровольной. Французы хотели равноудаленности от Вашингтона, а Москва? Это же подрывная деятельность против НАТО.
Ветрову стало страшно, но он никак не мог избавиться от подозрения, что во всем, что касалось истинных событий в Форте Беар, церэушники полностью блуждали в потемках. Колт лишь блефовал. И тогда, когда в бешенстве то и дело ударял рукой по столу. Но даже если Ветров был прав, как это могло помочь ему вырваться из безнадежной ситуации? Руки Ветрова слегка дрожали. Телефон, звонки которого раньше неоднократно прерывали допрос, теперь молчал.
В коридоре послышались приближающиеся шаги. Дверь отворилась, и в комнату вошел мужчина с крупным, абсолютно лысым, наводящим ужас черепом. Хотя света явно было недостаточно, на нем были темные очки. Он походил на жуткую птицу из фильма Эдгара Уоллеса. Пришелец беззвучно сервировал присутствующим горячий чай.
Колт вдруг ошарашил Ветрова неожиданным вопросом:
– Чем вы занимаетесь в Альтвайльнау?
Это местечко, скорее даже деревня, находилось в часе езды на машине от Кронберга, в центральной части Таунуса. Там, в отдаленной гостиничке у подножия местной крепостной развалины, на свои тайные стратегические встречи собирался оперативный штаб антисоветского эмигрантского движения. Давно уже не молодая мужская компания заказывала лучшее в этих краях яблочное вино и строила планы по свержению советского режима. Поздно ночью, перед тем как отправиться спать, распределялись будущие министерские портфели. Предводителем всегда был старик Орехов, еще лично знавший последнего русского царя. Сам Ветров вел протокол.
Он прекрасно понимал, чего хотел Колт, выжидательно смотревший на него. ЦРУ желало быть информированным о содержании этих разговоров. Уже почти насильственно они хотели быть в курсе всего. Ветров попытался выкрутиться из положения с помощью анекдота. Он рассказал, как все мужское застолье, услышав новость о прибытии советского министра иностранных дел в замок Кронберг в Альтвайльнау на переговоры о разоружении, выбежало на мост на автостраде, чтобы погрозить кулаками автомобильному конвою.
Колт дал понять Ветрову, что утратил интерес к расспросу. Его ждали более важные дела. От Ветрова не укрылась перемена в его настроении, и он заметил:
– Когда мы придем к власти в свободной России, мы тут же подпишем с США миротворческий план и вместе пойдем в бой против красного Китая. – Ветров был убежден, что его американские друзья хотели внести честный вклад в освобождение России.
На что Колт саркастически заметил:
– В будущей России никто не будет восторгаться эмигрантами. Гордая Россия не захочет быть освобожденной чужеземцами!
Ветров раскраснелся от гнева и убежденно воскликнул:
– Ложь! Свободная Россия с распростертыми объятиями встретит и будет чествовать своих сыновей, самоотверженно боровшихся против террора и тирании! – Ответа не последовало.
Колт тем временем тщетно пытался восстановить прерванную телефонную связь с Западным Берлином. Он чертыхался, не в силах понять, почему линия была так перегружена. Или кронбергская вилла прослушивалась вражескими спецслужбами?
Женщина вышла из комнаты, дав знак Колту следовать за ней. В конце коридора она отперла дверь, которая вела в затемненное помещение. Ветров без приглашения последовал за парой церэушников в заднюю часть виллы. Шторы на окнах в комнате были опущены, воздух затхлый. В углу горела маленькая лампочка. Ветров вздрогнул от страха. На диване неподвижно лежал человек, которого он, подойдя ближе, без труда узнал. ЦРУ также похитило одного из его коллег с радио «Свобода».
Женщина презрительно посмотрела на скрюченную фигуру на диване:
– Алик Туманов, жалкий негодяй. Советский перебежчик. Много лет назад он, будучи матросом, дезертировал с русского корабля. Точно так же он мог бы проникнуть через финскую границу и оказаться в Швеции. Америка предоставила ему гражданство, хорошо оплачиваемую работу, а к ней номер люкс в мюнхенском отеле «Арабелла», и дала возможность подниматься по карьерной лестнице на радио «Свобода». Но на самом деле он шпион, желающий вернуться в СССР.
Колт лишь пробурчал:
– После его здешнего пребывания он снова работает на нас.
Редактор с радио «Свобода», вероятно, находился под сильным наркотическим влиянием, он неподвижно таращился в потолок. Губы его немного шевелились. С небольшим усилием Ветров разобрал, что тот матерился себе под нос. Женщина пыталась поднять его, но он каждый раз оседал и снова плюхался на диван.
Алексей Ветров припомнил одну забавную вечеринку в фешенебельном мюнхенском районе Богенхаузен, на которой не так давно присутствовали он и его коллеги с радио. Ветров появился ненадолго, только чтобы поздравить с днем рождения одного из коллег. Но ему налили водки и долго не отпускали. Туманов, бывший тогда главным редактором, сидел на диване с остекленевшим взглядом, в окружении двух весьма симпатичных дикторш. Одна медленно расстегнула ему рубашку и принялась гладить по груди. Вторая расстегнула брюки и скользнула внутрь своими длинными пальцами. При этом он вливал себе в глотку одну рюмку за другой.
За столом все были навеселе. Судя по множеству пустых бутылок, трезвых среди присутствовавших быть не могло. Ветрову бросилось в глаза, как вечно заикавшийся сотрудник архива с крысиной мордочкой подозрительно возился с кассетным магнитофоном, отчаянно пытаясь найти кнопку, чтобы записать пьяные разговоры за столом. Ветров терпеть его не мог. Однажды он наблюдал в холле радиостанции, как этот парень прижал свое лицо к копировальному стеклу большого ксерокса, чтобы таким образом сделать ксерокопию своей физиономии. На ждавших у ксерокса коллег он рявкнул: «Я делаю фото на паспорт!»
На ковре лежал почти неподвижный техник записи, сжимая в руке бутылку пива. Один диссидент, набравшийся в пугающей степени, лишь недавно выдворенный из СССР, хвастался скорым концом Советского Союза.
– Критик режима Андрей Амальрик прав – Советский Союз не переживет оруэлловский 1984 год. Советское плановое хозяйство подорвано. Советский Союз не способен больше кормиться своими ресурсами и должен импортировать пшеницу и зерновые, – объявил он. Собравшиеся радостно выпили за него.
Рыжеволосая полногрудая женщина, прижимавшаяся к Туманову, возмущенно произнесла:
– Наши соотечественники устали от бедности и безысходности. Почему руководство дает деньги лишь государствам-сателлитам, а не делится с простым народом?
Еще один редактор, закрывший свое бородатое лицо газетой «Правда», сострил:
– Этот листок можно использовать максимум в качестве туалетной бумаги. – Веселая компания снова чокнулась со звоном.
Они долго знали друг друга, работали вместе и жили в тесном пространстве. Сотрудники радиостанции частично годами жили в Мюнхене, но не знали ни слова по-немецки. Да и зачем? Американский работодатель использовал их как бойцов на пропагандистском фронте – днем и ночью они посылали информацию и комментарии за «железный занавес». Запад был им чужд и безразличен – духовно они все еще жили в Советском Союзе.
Сотрудники разных редакций – русские, грузины, татары, узбеки, украинцы и поляки – подняли свои бокалы за развал Советского Союза. Ветров внимательнее всмотрелся в их лица. Все они были жертвами коммунистического режима, некоторые подолгу сидели в лагерях, другие в советских психушках. Там у них все отняли, и их ненависть к советской родине была абсолютно понятна. Но они ненавидели и Россию, поносили гомо советикуса и пили за независимую Беларусь.
Ветров насмешливо заметил:
– Русские тогда выключат вам свет, и вы пропадете.
После того как Советский Союз на протяжении нескольких часов был похоронен почти всеми присутствующими, неожиданно вскочил со своего дивана Туманов. Обе его подруги испуганно отпрянули от него. Он попросил хозяина дома, праздновавшего день рождения, разрешения на особый тост. Хозяин апартаментов в это время жадно хватал ртом воздух. Кто-то преднамеренно ткнул его лицом в горячую суповую тарелку. Его белая рубашка была мокрой, а воротник еще до этого был измазан губной помадой.
– Друзья, вы ошибаетесь! – начал Туманов неожиданно твердым голосом. – Это верно, что компартия прогорела. Но развал империи будет успешно остановлен, а именно – КГБ!
Компания остолбенела, Туманов не давал себя сбить с толку раздавшимися возгласами:
– Госбезопасность – единственный орган, способный провести реформы. После того как преступный генсек Брежнев схлопочет свой очередной инфаркт, власть в свои руки возьмет шеф КГБ Андропов.
Ветрову казалось, что он участвует в каком-то дурном фильме. Туманов был сумасшедшим – или абсолютно пьяным. Без самого влиятельного человека в политбюро, восьмидесятилетнего серого кардинала Михаила Суслова, которого еще Сталин назначил министром, ничего вообще не происходило. Он жил аскетично и презирал западный мир потребления. Суслов функционировал как некое подобие коммунистического папы, как хранитель чаши Грааля марксизма-ленинизма, как первосвященник мировой революции. Только его смерть сделает возможными ощутимые перемены, только вместе с ним могла бы быть похоронена коммунистическая религия, в которую едва ли кто-то еще всерьез верил в СССР.
Главный редактор подошел к решающему пункту:
– Полностью одряхлевшее руководство политбюро противится реформам из страха лишиться власти. Они боятся Андропова как диктатора. И не без причины! План КГБ по переустройству России предусматривает замену партийного господства на сильное президентство. Только так можно эффективно побороть коррупцию и внедрить модернизацию сверху. Поэтому КГБ начинает рекрутировать ученых и беспартийную интеллигенцию – они станут элитой будущего. Кстати, КГБ уже сегодня ведет доверительные беседы с сочувствующими на Западе, которые готовы помочь.
Стройная женщина в коротком платье и высоких черных лаковых сапогах подошла к Туманову и потребовала признаться, что он советский агент. Когда гости оттащили ее, Туманов проводил ее непонимающим взглядом. Он все еще стоял с полным стаканом виски в руке, собираясь его выпить, когда закончит тост. Однако он еще не все сказал и подбросил аудитории еще одну идею:
– Советский Союз будет копировать Китай и переймет эффективную экономическую модель Дэн Сяопина. Отживший свое социализм будет заменен на близкий народу национал-капитализм, подразумевающий частную собственность, предпринимательство, свободу путешествий. Американцы считают, что социализм не поддается реформированию. Китай уличает их во лжи и вводит рыночную экономику – без революции снизу. Китай демонстрирует рост и готовится к глобализации. – Туманов выжидательно взглянул на коллег. – Реформированная, экономически окрепшая Советская Россия станет для американцев, конечно, очень опасным конкурентом в мировой политике. Геополитические противоречия будут только расти.
Ветров осторожно скосил глаза на других коллег. Как они отреагируют на провокационную болтовню Туманова? Кто из них завтра утром первым побежит в ЦРУ и настучит на пьяного Туманова? Завтра, Ветров нисколько в этом не сомневался, главный редактор за свои высказывания получит пинком под зад – как минимум. При этом Ветров не верил ни одному слову Туманова. Миф о борьбе за власть между соколами и голубями в политбюро он считал чистейшей советской пропагандой. На самом деле компартия и спецслужбы были заодно.
Нечестных, малодушных попыток провести реформы после смерти Сталина было предостаточно. Они вели лишь к боям за власть и к реставрации тоталитарных структур. На свободные выборы не могли согласиться ни партия, ни спецслужбы. Ведь тогда бы они были навеки изгнаны или предстали перед международным судом. Если кто-нибудь и мог бы действительно свергнуть советский режим, сменить систему и построить свободную Россию, то уж точно не КГБ, а армия. Русский Пиночет нужен здесь. Только в армии Ветров видел честных, антикоммунистически настроенных патриотов.
О проекте
О подписке