И кстати. Власов ведь находится в усадьбе Юсуповых-Штейнберг – понял я, в дополненной реальности продолжая анализировать статистику и статус отряда. Сейчас как раз в очередной раз вывел перед глазами рельефную карту местности и увидел сразу два отличных от других маркера – метку Измайлова, который в данный момент находится в углубленном командном пункте в одном из хозяйственный корпусов, и Власова – единственного из состава городской части «моего» отряда находящегося в усадьбе. И судя по маркеру местоположения находится он в рабочем кабинете Анны Николаевны. Как раз в том, где мы – кажется, это было так давно, вместе с Валерой и Анастасией совещались, как будем его убивать.
От обилия воспоминаний, цепочек ассоциаций, входящей информации и необходимости не только ее проанализировать, но и в самые кратчайшие сроки понять, что именно мне может прямо сейчас грозить, голова буквально загудела. При этом еще и времени на раздумья немного – о моем появлении, после несанкционированной попытки доступа, уже наверняка знают все заинтересованные лица. Те, кто могли этот самый доступ и обрубить.
– Артур! – раздался вдруг звонкий голос в переговорнике.
Легка на помине. И полминуты ведь еще не прошло, как я пытался активировать управленческое меню.
– Я.
– Наконец-то ты пришел, – с явным и, как мне показалось, неподдельным облегчением произнесла Анастасия. – Ты будешь в усадьбе ближайшие четверть часа? Мне очень нужно тебя увидеть.
– Жду, – коротко ответил я. Спрашивать Анастасию о лишении доступа сейчас не стал и даже не собирался. Даже если это она меня отключила, вряд ли признается. Об этом, для того чтобы узнать правду, нужно спрашивать глаза в глаза.
Анастасия между тем сразу – не размениваясь на прощания, отключилась.
В тактической сети отряда варлорда она не присутствует. Значит, ей пришло оповещение о попытке несанкционированного доступа или о моем появлении юной княгине доложил Власов. Тем более что связывалась она со мной через него, как понимаю.
Вот с ним и поговорим в первую очередь. Если, конечно, по пути меня не перехватит озаренная Елена Николаевна. Давно ее не видел. И столько же еще бы не видеть.
Но прежде нужно было сделать еще кое-что. Четверть часа, сказала Анастасия…
Глянул на часы. Время – 09:59. Отлично, сейчас на стадионе в Питере команды как раз должны на арену выходить. Смахнув в дополненной реальности вообще все окна и элементы интерфейса, чтобы не получить обрыв связи в ненужный момент, оставил только одно окно. И, найдя в списке контактов Николаева, отправил вызов.
Полковник в прямом доступе отсутствовал. Вообще – даже запрос на вызов не получил статус доставленного, повиснув в ожидании.
Коротко выругавшись, не сдержавшись, я попытался связаться с Самантой.
Принцесса в прямом доступе отсутствовала. Как и Николаев – запрос на вызов также не получил статус доставленного, повиснув в ожидании доставки адресату.
– Да как так-то? – на грани бессильной паники произнес я.
Вытащил два списка контактов и быстро – уже руками, на виртуальной клавиатуре дополненной реальности, настучал два сообщения.
«Вокруг реально блудняк какой-то, будьте внимательны и берегите себя».
Оба сообщения ушли и были мгновенно доставлены. Но не прочитаны – что неудивительно, и Эльвира, и Валера сейчас на арене стадиона «Санкт-Петербург», участвуют в приветственной церемонии. Поэтому вызвать их на разговор даже и не пытался.
Покинув осиротевший кабинет Петра Алексеевича, я дошел – очень быстро, до бывшего рабочего кабинета Анны Николаевны, в котором находился Власов. Бывший князь здесь был не один – в помещении присутствовал ординарец в форме службы безопасности рода Юсуповых-Штейнберг. Совсем молодой парнишка, явно оставили здесь, в поместье, чтобы не сложил бездарно и зазря голову в городских боях.
– Ваше благородие, – формально приветствовал меня Власов, чуть склонив голову.
Лицо осунувшееся, под глазами темные мешки, во взгляде смертельная усталость. Так смотрят практически не спавшие несколько суток люди, которые уже перешагнули через усталость и действуют в режиме роботов.
– Михаил Сергеевич, – кивнул я в ответ, с интересом взглянув на его мундир.
Бывший князь, хоть и зачисленный в мой отряд варлорда, был в стандартной для Русской императорской армии военно-полевой форме армейских священников. Принадлежность к отряду была обозначена только нарукавной нашивкой с серым щитом и черной головой желтоглазого волка.
Небрежно сброшенный бронекостюм, со следами гари и вмятинами, валялся в углу помещения. Находившийся здесь ординарец как раз приводил броню в порядок, но с моим появлением кабинет по взгляду Власова покинул.
– Ситуация? – едва за ординарцем закрылась дверь, спросил я.
Спрашивая, я бросил взгляд на многочисленные экраны с телеметрией, отражавшие статистику сил собственных и наемных отрядов городской обороны. Судя по теням первоначальных статусов, ситуация со всеми вооруженными силами Елисаветграда была аналогична той, в которой оказались бойцы моего отряда. Эти выводы подтверждала и передаваемая сразу с нескольких беспилотников живая панорамная картина улиц, отображенная с высоты птичьего полета.
Город горел. Густые и вязкие черные столбы поднимались в безоблачное серое небо. В основном дымы концентрировались в центре, но отдельные столбы тянулись и по окраинам – сосредоточившись вокруг некоторых объектов, таких как гимназия. Сейчас полностью разрушенная – оценил я развалины на месте главного корпуса.
Разрушения не обошли и центр города. Мост через Ингул, центральные улицы, торговый пассаж – все превратилось в постапокалиптический пейзаж, повсеместно затянутый черным маслянистым дымом.
– Ситуация стабилизируется, – между тем в ответ на мой вопрос коротко произнес бывший князь, а ныне священнослужитель и доверенное лицо юной княгини Юсуповой-Штейнберг.
– На минуту отвлечься сможете? – кивнул я на экраны.
– Да. Теперь да, – тяжело вздохнул Власов.
– Я издалека и не знаю даже, с чего началось и чем продолжилось. Введите в курс произошедшего, пожалуйста.
Власов посмотрел на меня, вздохнул и кивнул. Коснувшись сенсорной панели, он отдалил панорамную картинку города, дополнив ее голограммой, которая расцвела синими и красными стрелками и блоками с хронологией действий атакующих и обороняющихся.
– Сегодня, в три часа утра, без предъявления каких-либо претензий к городскому правительству…
Я в этот момент вспомнил не только голос Левитана – очень уж похожая формулировка использовалась Власовым, но и свое утреннее пробуждение. И время на часах: «03:06». Значит, и в Нижнем мире, и здесь атака началась скоординированно, в одно и то же время. Власов между тем продолжал говорить, в хронологии рассказывая ход разворачивающихся утром событий.
В атаке на силы городского правительства участвовали только наемные и личные боевые отряды клана Разумовских. В самом начале добившиеся определенного успеха. Без лишней крови и потерь интервентами была занята гимназия, захвачены аэропорт и вокзал, заняты три из четырех отделений полиции.
Нападающие практически без выстрелов сумели блокировать в казармах и принудить к сдаче две вольные роты, в результате чего полностью перехватили оперативное преимущество. Сопротивление силы городского правительства, нападением врасплох не застигнутые, но упустившие стратегическую инициативу, сумели оказать лишь в ратуше. С ходу здание администрации отрядам Разумовских захватить не удалось, а за здание, оставшееся практически последним рубежом обороны, разгорелся нешуточный бой.
Едва в городе начались перестрелки, на улицы – ближе к пяти утра, вышли патрули из юнкеров кавалерийского училища. Они действовали как представители Русской императорской армии, для обеспечения порядка и защиты жизней мирных жителей.
Присутствие имперских военных в роли наблюдателей, несмотря на жестокость разгорающихся локальных стычек, удержало столкновение в рамках стратегических точек обороны. Но лишь на некоторое время – после того как в дело вступили одаренные, сразу в нескольких местах были применены массированные удары с концентрацией стихийной силы. Первый в здании ратуши, сразу наполовину разрушенном, и второй – что оказалось для меня вдруг совершенно неудивительным – на железнодорожном вокзале. Именно в нем, в ячейке камеры хранения, лежали записи Марьяны, до которых у меня не хватило ума, времени и возможности добраться.
К восьми утра весь центр города превратился в огненный ад. При этом усадьба Юсуповых-Штейнберг не привлекла внимания атакующих вообще. Говоря об этом, Власов действительно был удивлен – именно усадьба предполагалась защитниками одним из основных пунктов для захвата, и именно ее охрана была многократно усилена. Нападающие же просто проигнорировали гнездо рода Юсуповых-Штейнберг.
Власов между тем еще сильнее удивился, когда я в ответ на его слова согласно кивнул – ведь если бы не защитники плато, понятно, что происходило бы здесь параллельно с выплеснувшимся на улицы Елисаветграда столкновением. Бывший князь моему спокойному кивку удивился, но переспрашивать не стал, продолжив кратко вводить в курс дела.
Когда центр города превратился в поле боя, нападающие бросили в бой резервы из прошедших инициацию молодых гимназистов. И именно в этот момент Власов – после разрешения Анастасии, пользуясь тем, что в усадьбу прибыли уже «мои» семьдесят человек во главе со штабс-капитаном Измайловым, повел «свой» отряд на защиту городской ратуши.
Ратушу отстояли, но победителей не было. Потому что четверть часа назад на территорию вольного города – уже бывшего вольного города Елисаветграда, вошли силы Русской императорской армии. С недвусмысленным требованием ко всем участникам конфликта сложить оружие.
Часть из сражающихся это требование ожидаемо «не услышала» и была уничтожена. Когда я увидел развалины, оставшиеся на месте железнодорожного вокзала и окрестностей, я снова не удивился, что большинство «не услышавших» требование прекратить огонь и сложить оружие находились именно там.
– И… – произнес я, когда Власов замолчал, подведя итог. – Получается, все закончилось?
– Все только начинается, – усмехнулся бывший князь. И жестом вывел на экран увеличенную картинку в реальном времени. Видео передавалось с беспилотников, в этом ракурсе позволяя оценить всю панораму событий.
Сквозь местами застилающий изображение дым на улицах была видна многочисленная бронетехника и группы патрулей императорской армии. Но кроме видимых на земле имперцев, боевые машины присутствовали и в воздухе. Десятки звеньев проходили на бреющем полете над городом, пролетая сквозь черный вязкий дым. Это были не только военно-транспортные конвертопланы, но и штурмовые машины.
Дополненная реальность и доступ Власова позволяли их идентифицировать. Как раз сейчас над городом шли черные транспортные конвертопланы с угловатыми белыми черепами. Эмблема Александрийского бронекавалерийского полка, бессмертных гусар. Или «охотников за магами», как их иногда называли. И проходящие над городом машины не приземлялись, а исчезали вдали. Направляясь в сторону… Да, в сторону польской границы. Вернее, в сторону новообразованного Галицко-Волынского княжества.
– И что начинается? – сдержанно спросил я у Власова.
– Насколько могу судить, для начала мы можем в реальном времени наблюдать исторический процесс возвращения земель вольных княжеств под столичное управление. С потерей всей территорией Юга России статуса Вольницы, конечно.
– Для начала?
– Да.
Власов в несколько движений уменьшил масштаб изображения, и вывел на экран подробную политическую карту региона. Где мгновением позже высветились территории национального клана Разумовских.
– Клан Разумовских определенно объявят инициатором боевых действий, спровоцировавших превышение уровня допустимо применимой агрессии и приведших к гибели мирных жителей. И его, как национальный клан, элиминируют, а земли заберут под императорскую руку. Отдадут конфискованное, предполагаю, Анне Николаевне – она ведь урожденная Разумовская. Она же, думаю, станет и княгиней Разумовской – декоративный клан Штейнберг нужен был как ширма лишь для того, чтобы было кого показательно элиминировать и с другой стороны конфликта. Раздав, так сказать, всем сестрам по серьгам.
– Я в политике не специалист, но даже мне казалось, князь Григорий Разумовский не настолько прост, чтобы попасться на такой примитивный развод.
Власов в ответ лишь коротко рассмеялся.
– Правильно казалось. Князь Григорий неделю назад на совете клана был отстранен от занимаемой должности. Сейчас он в Варшаве и в скором времени, думаю, возглавит что-либо по типу регентского совета при молодом князе Галицко-Волынском. Знаешь, – погруженный в раздумья Власов даже не заметил, что перешел со мной на ты, – мне кажется, что вся эта история даже больше не про возвращение Вольницы под столичное управление и не про начало экспроприации Императором земель и прав у национальных кланов. Это все, – показал на полуразрушенный горящий город Власов, – скорее больше про Польшу.
При чем здесь Польша, я не сразу понял. Но догадался очень быстро – не зря уже столько времени посещаю лекции по геополитике.
– Русские приходили в Польшу править в восемнадцатом, девятнадцатом и двадцатом веке… – протянул я, начиная понимать истинный смысл происходящего.
– Ну, в двадцатом веке ненадолго и факультативно, – вставил Власов машинально.
Ну да, в этом мире Второй мировой и Восточного блока не было, что-то я с этим увлекся. От волнения, видимо.
– …Но в общем ты прав. И с большой долей вероятности русские придут в Польшу и в веке двадцать первом. Уже стучатся в предместья, если быть точным: Армия Конфедерации полчаса назад блокировала Лемберг, а имперские гвардейские полки десантировались в Высоком Граде. В захваченном русской армией Республиканском дворце сейчас идут переговоры русских, британцев и поляков. В результате которых, предполагаю, Галицко-Волынское княжество перейдет под руку русского царя на правах широкой автономии. Став новой Вольницей.
– При чем здесь Польша?
– При том, что часть территорий, входящих сейчас в Речь Посполитую, исторически являются неотъемлемой частью Галиции и Волыни. К примеру, тот же Лемберг – думаешь, если русская армия туда вошла, она оттуда самостоятельно уйдет?
– То есть князь Григорий Разумовский, который потерял все земли и власть в Вольнице, изначально действует по договоренности с русским царем, а в перспективе приобретет взамен потерянному здесь в Речи Посполитой?
– Определенно. Но наверняка не сразу. Предполагаю, что это следующая часть разыгрываемой партии.
Некоторое время помолчали. Глядя на горящий город, я думал о том, что, будучи занят интересом к своей персоне, часто задумывался, почему российский царь хранит молчание, появившись лишь однажды. И почему не вмешивается в столь громкие и масштабные разборки. А оказалось, что «громкие» разборки для него, в моменте, – ничего не значащая возня на окраине интересов Империи. И сам царь в это время решал более глобальные вопросы. Заплатили за решение которых обычные солдаты, рядовые одаренные, наемники и мирные жители – посмотрел я на горящий разрушенный центр города.
Для того чтобы не сказать лишнего, я даже поднял кулак и прикусил указательный палец. И ведь разыграна эта часть партии идеально – по результату. По получившемуся результату. Потому что я ведь еще не знаю, появившаяся в долине Инферно Орда – это часть плана или, как предположил Андре, чья-то ошибка. И перстни Юсуповых, импланты неасапиантов Некромикона и нашивки пленников могут стать весомым аргументом. Вот только аргументом в споре кого с кем?
Вопрос этот для меня сейчас определенно вопрос жизни и смерти.
– Единственный не очень понятный мне глобальный момент – это каким образом участвует во всем происходящем клан Юсуповых, – произнес между тем Власов. – Они ведь полностью остались в стороне.
Вспомнив разрушенный круг контролеров, созданный одаренными клана Юсуповых, я только усмехнулся. Вот он и ответ, почему ранг создававших защитный купол был относительно невысок. Потому что вся верхушка клана, как понимаю, от управления в результате «отставки», выполненной зеркально с отставкой князя Григория Разумовского, также самоустранилась и наверняка также в ближайшее время переезжает в Галицко-Волынское княжество.
В сказанной только что фразе Власова меня, кстати, что-то царапнуло.
– Глобальный момент? – переспросил я, с небольшим опозданием осознав, что именно зацепило.
– Да.
– А есть еще момент не глобальный?
– Конечно. К примеру, мне не совсем понятно, зачем здесь они, – отдалил панорамное изображение города Власов, так что голограмма превратилась в рельефную карту местности. И бывший князь сейчас указывал на город Бобринец, расположенный менее чем в полусотне километров от Елисаветграда.
– Они – это кто? – ровным голосом спросил я, видя обозначения частного воинского подразделения. Подлетное время которого, исходя из метки тактической сети, до усадьбы составляло семь минут, до центра города – десять.
– Псы, – пояснил Власов. Он сделал легкое движение рукой, и у пометок с расположением частной армии инквизиторов появилась знакомая эмблема – белый глаз с веками из черных языков пламени.
– Прибыли в Бобринец сегодня ночью одновременно с началом атаки, но в сражении за город участия не принимали, – договорил Власов. – Что? – переспросил он, не услышав сразу мой тихий комментарий.
– Пока не принимали, – негромко повторил я. – Михаил Сергеевич.
– Да.
– Помните, когда-то давно вы участвовали в нападении на усадьбу, едва не увенчавшемся успехом.
– Да.
– Помните, в ходе последующего разговора вы сказали мне, что подозреваете кого-то в том, что на меня натравили низшего демона незадолго до состоявшегося нападения.
– Да.
– Кто это был, по-вашему?
О проекте
О подписке