Вена, 10 марта 2005 года. Многие венцы возмущены или по меньшей мере изумлены и взволнованны. Утром этого дня они обнаружили, что барочный фасад Кунстхалле, расположенного посреди Музейного квартала и прежде служившего императорскими конюшнями, весь завешен красными флагами. Что это, демонстрация ностальгии по коммунизму? Нет, на флагах изображены символы ислама – белая звезда и полумесяц. Значит, это турецкие флаги. Некоторые из них достигают в ширину 2 метров 70 сантиметров, другие доходят до 3 метров 40 сантиметров. Эта неожиданная декорация не осталась незамеченной, что, впрочем, и было целью ее автора – Феридуна Заимоглу, художника и писателя немецкого происхождения, родившегося в Анатолии в 1964 году. Своей акцией он пытался выразить протест против жесткой позиции Австрии по вопросу вступления Турции в Европейский союз, заметно осложнившей отношения стран – членов ЕС с Анкарой. Заимоглу хотел устроить полемику среди соотечественников, но спровоцировал лишь их раздражение: больше 80 процентов австрийцев (и три парламентские партии, кроме «зеленых») враждебно восприняли идею о приеме в ЕС современной Турции – наследницы Османской империи, дважды (в 1529-м и в 1683 году) осаждавшей Вену. Оба раза турецкий натиск заставил дрожать от страха почти всю христианскую Европу. Заимоглу, прекрасно знавший историю, сравнил свою акцию с третьей турецкой оккупацией: «Второе и третье поколения турок, живущих в Европе, больше не обязаны жить скученно и изолированно: отныне они представляют собой могучую силу, не намеренную ограничиваться обороной. Когда варвары победителями входят в чужую страну, они несут впереди свои флаги – символ наступления своей власти». Своей «инсталляцией», получившей название Kanak Attack, что можно перевести как «Третья осада турками», художник призывал венцев турецкого происхождения выбраться из гетто и разрушить привычный имидж города, целиком, по его мнению, обращенный в прошлое, где нет никого, кроме Моцарта и Сисси. Венское культурное наследие, настаивал Заимоглу, гораздо богаче и не сводится к этим двум культовым фигурам.
В течение нескольких часов дирекция Кунстхалле получила сотни звонков. Одни звонившие благодарили руководство музея, другие его проклинали. Мусульманская молодежь – дети иммигрантов – хвалили директора за смелость, коренные венцы возмущались «османизацией» общественного здания и напоминали, что его содержание финансируется из их налогов. Особенно кипятились представители правой Австрийской партии свободы (АПС), а глава ее венского отделения Хайнц-Кристиан Штрахе, в котором многие видели нового Йорга Хайдера, воспользовавшись предлогом, запустил свою кампанию, вывесив на улицах Вены баннеры со слоганом «Вена не должна стать Стамбулом!». Настроения подогрелись еще больше, когда выяснилось, что инсталляцию не демонтируют до 28 марта, то есть только через две с лишним недели. Для АПС это было последней каплей, и в британском еженедельнике The Observer появилась статья, в которой говорилось: «Если мы, австрийцы, согласимся с происходящим, это будет означать, что мы готовы поставить под угрозу свою безопасность и сохранение своей культурной идентичности». На следующий день газета Heute сообщила читателям: «Кунстхалле отныне превращен в турецкую хижину». Директора музея Геральда Матта, на чьей отставке безуспешно настаивали националисты, поднявшаяся шумиха нисколько не смущала: в преддверии Литературного фестиваля «Ислам и Запад» она оказалась как нельзя более кстати. В залах Кунстхалле, обычно посещаемых туристами и респектабельной интеллигенцией, собрались писатели, обитающие в народных кварталах; они организовали читку произведений мусульманских авторов – палестинских, боснийских, ливанских, иракских, египетских, афганских и даже ливийских. Здесь же 16-летняя школьница демонстрировала искусство каллиграфии, выписывая немецкие слова арабской вязью. Директор Матт, искренне радуясь всплеску интереса к музею, в ответ на критику заявил: «Эта выставка – тест для обмещанившегося венского общества. Мы утратили привычку к социальному разнообразию. Можно подумать, мы живем во Франции!»
Почему же художественное событие 2005 года вызвало такой шквал откликов, как позитивных, так и негативных? Дело в том, что для Вены «турецкий вопрос» всегда был болезненным. Вена – единственная из западных столиц, пережившая и, к счастью, сумевшая отразить угрозу османского завоевания. Эта угроза была вполне реальной, свидетельством чему может служить Будапешт, просуществовавший под османским владычеством почти полторы сотни лет. Впрочем, и ниже мы об этом еще поговорим, нельзя сказать, что обе турецкие осады оставили по себе в Вене исключительно дурную память. Ислам – третья в Австрии по распространенности религия, которую исповедуют 300 тысяч человек. Большинство из них (200 тысяч) проживает в Вене – сегодня достаточно прогуляться по Грабену или зайти в любой музей, чтобы своими глазами убедиться, что число женщин в хиджабах значительно увеличилось, во всяком случае, за последние десять лет. Мало кто помнит, что в 1912 году, во времена бессменного правления Франца-Иосифа, был принят закон, по которому ислам признавался одной из официальных религий Австро-Венгерской империи. После аннексии Боснии и Герцеговины в 1906 году в армии Габсбургов появились военнослужащие имамы.
В декабре 2004 года федеральный канцлер Австрии Вольфганг Шюссель, политик консервативного направления, пообещал организовать референдум по вопросу присоединения Турции к Евросоюзу. Но прежде чем продолжить эту тему, давайте вспомним, чему нас учит история, тем более что ее следы буквально впечатаны в венские стены. Если вы отправитесь к дворцу Шёнбрунн с кем-нибудь, кто действительно хорошо знает город, он обязательно покажет вам застрявшее в стене одного дома пушечное ядро, выпущенное из османского орудия. Такими точно ядрами 29 мая 1453 года турецкая артиллерия разрушила крепостные стены Константинополя, что привело к падению Византии. Сохранились и другие ядра, навсегда вбитые в уличные мостовые, – еще одно доказательство того, какой опасности подвергся город. Но, пожалуй, самым ярким символом турецкой угрозы остается пушечное ядро, вмонтированное в шпиль собора Святого Стефана. Тот, кто еще не понял, что оно означает, может осмотреть украшающую епископскую кафедру фигуру святого Франциска, попирающего поверженного турка…
Чтобы поразмыслить над героическим прошлым, лучше всего устроиться за столиком кафе – в Вене их множество, и каждое встретит вас уютом. Самых знаменитых – примерно два десятка. В зависимости от времени суток и «профиля» заведения вы попадете в спокойную или оживленную атмосферу. Как заметил один хроникер: «В венских кафе сидят люди, которым хочется побыть в одиночестве, но для этого им нужна компания». Впрочем, у всех кафе есть общая черта: вы можете провести здесь хоть целый день, заказав всего одну чашку кофе и прочитав все газеты, которые к услугам посетителей выложены на деревянной подставке. Ни один официант не подойдет к вам через час-другой и не станет интересоваться, не желаете ли вы заказать что-нибудь еще. Если вам не хочется выглядеть невеждой-туристом, никогда не просите принести вам «кофе». В Вене это будет воспринято примерно так же, как если вы, зайдя в мясную лавку, потребуете просто «мясо». Кофе – это понятно, но какой именно? Здесь его подают как минимум в пятнадцати видах, от эспрессо до капучино, включая знаменитый кофе по-венски – со взбитыми сливками, причем кофе может быть как черным, так и с молоком. К кофе вам непременно подадут стакан воды, а по желанию – изумительные, тающие во рту пирожные с кремом или, если вы голодны, какое-нибудь простое и сытное блюдо, например тафельшпиц – отварную говядину с картофелем, приправленную петрушкой, соусом из зеленого лука и хреном; им особенно любил лакомиться супруг Сисси, отличавшийся крепким здоровьем и презиравший любые диеты… Франц-Иосиф также был большим поклонником тафельшпица, и в 1890-e годы в лучших венских домах появился обычай готовить это блюдо – вдруг император, решив поужинать у кого-нибудь из подданных (такое и правда случалось), нагрянет без предупреждения? Известно, что он охотно пускался в рассуждения о необходимом количестве приправ: сколько надо класть в тафельшпиц перца, лаврового листа, ягод можжевельника и мускатного ореха…
Итак, для начала устроимся в одном из венских кафе и закажем кофе, а к нему – что-нибудь из фирменной продукции заведения, например круассан. Вы всерьез полагали, что круассан – это парижское или, шире, французское изобретение? Так вот, вы ошибались! Родина круассана – это Вена. И сказать за это спасибо надо как раз туркам. Это не единственный в истории случай, когда иноземные солдаты оставляли о себе добрую память. В 1814 году, когда в Париж вошли русские казаки царя Александра I, многие из них разместились на Елисейских Полях. Времени у них было мало, и, заходя в кафе перекусить, они приговаривали: «Быстро, быстро!» Так на свет появилось знаменитое французское «бистро». Казаки уехали домой, а бистро осталось, хоть сегодня его вытесняют другие рестораны. Примерно то же самое случилось и в венских кафе, только вместо русских здесь были турки.
Так что же здесь происходило почти пятьсот лет назад? Когда вся Европа затаив дыхание с тревогой следила за событиями в Вене, – точнее говоря, почти вся – король Франции, красавец Франциск I, активно искал согласия с тем, что тогда называлось Высокой Портой, и рассматривал султана не как врага, а скорее как союзника. Пусть временного, но все же союзника.
Город Вена, выросший на месте древнего кельтского поселения Виндобона, ставшего римским форпостом, всегда притягивал к себе алчные взгляды завоевателей. О присутствии здесь римских легионов говорят сохранившиеся античные развалины, древний форум, сегодня превратившийся в старейшую городскую площадь, а также результаты недавних раскопок вокруг дворца Хофбург. Расположенный на высоте 171 метра над уровнем моря, город стоит на пересечении двух важнейших дорог. Первая тянется с востока на запад параллельно течению Дуная, представляющего собой естественное средство сообщения. Вторая, известная как «Янтарная», идет с севера на юг, от Балтийского моря до Италии. Виндобона находилась к востоку от Альп, там, где начинаются просторы Восточно-Европейской равнины, почти на самой северной границе Римской империи, по-латински именовавшейся limes (от этого слова происходит «лимит», то есть «граница»). Именно здесь в 180 г. новой эры погиб Марк Аврелий, отражавший во главе своего войска набеги германцев. Здесь же в эпосе о Нибелунгах, положенном на музыку Рихардом Вагнером, празднуют свадьбу Аттила и Кримхильда. В конце и века благополучно забытый император Пробий позволил легионерам, желавшим осесть в Виндобоне, заняться разведением винограда. Отсюда берет начало традиция, отголоски которой до сих пор слышны в народных песнях, что любят распевать хором посетители местных кабачков…
Само собой разумеется, этот политический и торговый перекресток не мог остаться в стороне от Великого переселения народов. Первыми сюда вторглись гунны, затем, в VI веке – лангобарды. Город, лишенный какой бы то ни было естественной защиты, захватывали то одни, то другие: грабили, рушили, жгли, и всякий раз он отстраивался заново. Лишь после 800 года, когда Карла Великого короновали в Риме императором Запада и он твердой рукой навел порядок в своих владениях, жители Вены перестали постоянно дрожать от страха. Само слово Вена, по всей видимости, славянского происхождения и обозначает «река». Дунай не пересекает Вену (в отличие от Будапешта или Белграда), но дунайский порт, как и в более древние времена, оказался граничной точкой франкской экспансии в Центральной Европе. В конце X века Вена, освободившаяся от венгерского владычества, присоединилась к Священной Римской империи германской нации и стала вторым после Кёльна крупнейшим городом к северу от Альп, где говорили на немецком языке. Примерно двести лет спустя первый герцог Австрийский по просьбе императора Фридриха I Барбароссы перенес свой двор в местечко Ам-Хоф («При дворе»). Именно тогда Восточная марка (то есть восточная граница империи) становится герцогством. Площадь – самая древняя в сегодняшнем так называемом Внутреннем городе – сохранилась и сегодня, а совсем рядом с ней высится каланча центральной пожарной части, расположенной в поразительном здании барочной архитектуры, украшенном греческим фронтоном и фресками! Уточним, что вплоть до 1804 года никакой Австрийской империи еще не существовало, а эта территория называлась Австрийским герцогством и входила в состав Германской империи, протянувшись от Эльзаса и Истрии до Каринтии и Фриули.
В правление Леопольда VI Славного из блестящей династии Бабенбергов Вена стала столицей герцогства. В это время город окружают шестью прочными крепостными стенами с шестью воротами и 19 башнями. Сегодняшние посетители императорского дворца Хофбург могут увидеть сохранившиеся части этих древних защитных укреплений. При дворе герцога регулярно устраивали состязания трубадуров и менестрелей. Около 1200 года началось возведение новых крепостных стен, для которого был найден не совсем обычный источник финансирования. Восемью годами раньше король Англии Ричард Львиное Сердце, возвращавшийся из крестового похода под чужим именем, был опознан и пленен герцогом Австрии, который заточил его в темницу над Дунаем. Выкуп, полученный от английского короля, пошел на строительство крепостных стен и еще нескольких сооружений в центральной части города, в районе улиц Кертнерштрассе, Кольмаркт и Грабен, сегодня привлекающих туристов всего мира. От кого же в XIII веке столь старательно защищалась Вена? От главного из своих тогдашних врагов – Венгерского королевства.
Тесные торговые связи между Веной и мадьярами, селившимися на другом берегу реки Лайты, расположенной в сотне километров восточнее и обозначающей австро-венгерскую границу, не мешали соседям время от времени вступать в ожесточенные схватки. В одной из них в 1246 году погиб последний герцог из династии Бабенбергов. Венгры готовились к захвату Вены, но Белу IV опередил король Богемии Пржемысл Отакар II, в 1251 году ставший герцогом Австрии. Отметим, что именно в это время, несмотря на взаимное соперничество, формируется то, что я для себя называю Золотым треугольником Центральной Европы – конгломерат Вена-Будапешт-Прага, причем каждая его «вершина» отстояла от двух других почти на одно и то же расстояние. Иначе говоря, образовался равнобедренный геополитический треугольник. Каждая из «сторон» тянулась примерно на 300 километров, и многие миллионы мужчин и женщин, населявших эти места от Средневековья до начала XX века, образовывали особую общность, позже получившую имя Срединной Европы – Mitteleuropa. Их тесные связи были грубо прерваны сначала в 1918-м, а затем после 1945 года, но начиная с 1989 года успешно восстанавливаются. География всегда найдет способ отомстить истории.
То была бурная эпоха. За герцогство Австрийское шла жестокая борьба. Как мы уже говорили, в ней победил король Богемии Пржемысл Отакар II, который и соорудил крепость Хофбург, сравнимую с вознесшимся на берегах Сены Лувром. Тогда же вокруг центральной части Вены была возведена мощная крепостная стена. Жители под ее защитой чувствовали себя гораздо спокойнее, и не зря – стена просуществовала до 1858 года!
1273 год – важнейшая веха в истории города. Именно тогда на его горизонте появляется фигура правителя родом из швейцарского кантона Аргау, как мы сказали бы сегодня, швейцарского немца, по имени Рудольф Габсбург. Он родился в 1218 году, и к моменту описываемых событий ему исполнилось уже 55 лет, что во времена седьмого (и последнего) крестового похода считалось преклонным возрастом. Рудольф потребовал, чтобы Отакар II принес ему оммаж[2]; тот отказался, и началась война. В 1278 году Отакар погиб в битве у Сухих Крут в Моравии, к востоку от Вены, в которой ему удалось пожить всего два года. Его победитель стал первым из Габсбургов, кто в 1282 году перенес в Вену свою официальную резиденцию. Союз города с династией Габсбургов продлился шесть с половиной веков. Именно Габсбургам Вена была обязана своим расцветом и ростом престижа, но также своими поражениями и страданиями… С переходом власти к сыновьям Рудольфа правящую династию стали именовать Австрийским домом. Рудольф II попытался ограничить привилегии горожан, те восстали – впервые! – и добились для себя муниципальной хартии. Отныне всеми городскими делами здесь станут заправлять бургомистры. В XIV веке Вена пережила подъем городского строительства, что свидетельствовало о политической стабильности – угроза захвата города чужеземцами отступила в прошлое. Как из-под земли выросли церковь Святого Августина, новое здание церкви Святого Стефана, здание университета.
Но в 1356 году в Вену прибывает с юга гонец с тревожной вестью: турки переправились через Босфор! Встревоженный народ собирается на Кольмаркте – бывшем капустном рынке, со временем превратившемся в одну из торговых улиц между Хофбургом и Грабеном. Все понимают, что опасность вполне реальна. За Босфором турецкая армия овладела Фракией – бывшей римской житницей; впоследствии эта территория станет европейской частью Турции, граничащей с Болгарией. Таким образом, турки ступили на европейскую землю, угрожая Византийской империи с ее великолепной столицей Константинополем. Справедливости ради напомним, что именно византийцы, сражаясь с сербами, призвали себе на помощь турок! В 1389 году в битве при Косово сербы были разбиты. Многие балканские области стали данниками султана. После вытеснения генуэзцев с Черного моря османская экспансия продолжилась с удвоенной силой. Для жителей Вены – города, который на протяжении последних 75 лет служил официальной резиденцией Габсбургов, было очевидно, что турки намерены продвигаться дальше на север вдоль русла Дуная. Христианский мир, и без того расколотый вследствие Великой схизмы, столкнулся с новой угрозой. Что нужно было делать? Рудольф IV ограничился тем, что приказал укрепить городские стены, расставил часовых и продолжил возведение католических церквей. Он выжидал. Отметим кстати, что в 1421 году в результате каких-то загадочных событий в Вене был уничтожен первый еврейский квартал; это выглядит тем более странно, что Габсбурги всегда демонстрировали похвальную, а в ту эпоху – уникальную религиозную терпимость.
Позиции Вены значительно усилились после 1437 года, когда герцог Австрийский Альбрехт V в 33 года стал королем Богемии и королем Венгрии, а немного позже был избран императором Священной римской империи под именем Альбрехта II. Нам сегодня непросто разобраться в этом калейдоскопе имен и титулов, которым изобиловала Европа времен Габсбургов. Путался в нем и Наполеон, который в 1806 году просто взял и росчерком пера упразднил Священную Римскую империю германской нации, хоть и утратившую влияние, но все же имевшую 844-летнюю историю. Его будущий тесть, отец эрцгерцогини Марии-Луизы, король Германии Франц II стал императором Австрийским Францем I. Но, анализируя события, имевшие место до 1806 года, следует с настороженностью относиться к именам властителей и их порядковым номерам, ибо это может ввести нас в заблуждение. Как бы то ни было, до 1806 никакой Австрийской империи официально не существовало. Вспомним, что в 1792 году охваченная революцией Франция, выступая против Габсбургов, объявила войну королю Богемии…
О проекте
О подписке