– Вы только скажите и я еще раз обзвоню агентов, – нервно говорю я. – Перезвоню тем, кого записала, и откажусь от их услуг, если вы не желаете с ними работать. Обязательно найду других!
– Нет, оставь все как есть, – поднимается с дивана Авдеев и подходит ко мне. – Видимо это судьба, – усмехается он. – Перезвони Славину и скажи, что я согласен на его помощь и буду очень рад, если он приедет и поможет с организацией.
– Хорошо, а что передать Бергеру Кириллу Викторовичу? – подглядываю в листочек, чтобы правильно назвать фамилию.
Начальник немного мрачнеет, а в глазах появляется отблеск неведомой мне обиды.
– Все то же, Лия, – спокойно отвечает мужчина и протягивает листок.
– Хорошо, я сейчас же все сделаю! – часто киваю, стараясь показать весь свой рабочий энтузиазм.
Станислав как-то слишком пристально рассматривает мое лицо, словно цепляясь взглядом за мелкие черты. Ощущаю себя более чем неловко и не знаю как вести себя дальше, тишина и этот странный взгляд щекочут и без того напряженные нервишки.
– У тебя линзы? – вдруг спрашивает Авдеев, глядя прямо в глаза.
– Нет, – смущенно опускаю взгляд. Вот и он заметил мои идиотские разноцветные глаза…
– Невероятно, – с улыбкой произносит Станислав. – Очень необычно и красиво, даже сказал бы, что волшебно.
– Спасибо, – краснею, как помидор, но мне приятны его слова. Щеки жжет, уши пылают, а сердце колотится, как заведенное.
– Прости, что смутил, просто никогда подобного не видел, – усмехается Авдеев и смотрит на свои наручные часы. – Хочешь пообедать? Как раз время обеда, между прочим.
– Я хотела у вас отпроситься, чтобы съездить в больницу в это время. Вы позволите? – с надеждой спрашиваю я, сминая уголки на листке с контактами спонсора и судьи.
– Что-то серьезное? – обеспокоенно уточняет начальник.
– Не со мной. В первую больницу, у меня там мама, – ответ получается слишком тихим, а голос сам собой срывается на последнем слове.
– Ты не поверишь, мне тоже нужно в эту больничку, – отвечает начальник. – Собирайся, Лия Яновицкая, поехали.
Не стала отпираться, раз Авдееву было по пути. Села на переднее сиденье его машины и погрузилась в телефон, наслаждаясь какой-то приятной иностранной мелодией по радио. Не знаю о чем говорить с мужчиной и стоит ли вообще, поэтому открываю диалог с Ингой, так жаждущей моего внимания.
Инга: «Ты решила зажопить свою днюху?»
Я: «С чего ты взяла?»
«Не слышу объявления о месте
и времени тусовки, красотка!»
«Еще целая неделя, угомонись!
Уж тебя и Вову я точно позову, не переживай.»
«Как первый рабочий день?
Опоздала, нагрубила, не справилась?»
«А ты в меня веришь, подруга.
Все хорошо, еду с начальником в больницу к маме.»
«Когда это у нас стало обязательным
знакомить босса с родителями?»
«Нам просто по пути, дуреха!»
«Как Виктор? Ничего не писал?»
«Нет.»
«Пригласи его на днюху, напиши сама!»
Убираю телефон и с грустью смотрю на пролетающие мимо автомобили. И ведь правда, возможно, что мое приглашение на вечеринку послужит первым шагом. Вот только проводить эту вечеринку негде, не на что и не хочется совсем.
– А что с мамой? – вдруг прерывает тишину Авдеев, как бы невзначай задавая вопрос.
– У нее не так давно был сердечный приступ, она в очень тяжелом состоянии в больнице. На аппарате жизнеобеспечения…
– Значит, ты живешь с отцом?
– Да, – искренне надеюсь, что Станислав не спросит что-то про отца или его работу. Не станет уточнять, почему я еду одна. Не хочу рассказывать слезливых историй. – А вы к кому едете? – стало невыносимо интересно мне.
– К Рику, он лежит там в отделении хирургии вроде бы, весь поломанный, бедняга, – вздыхает Авдеев, заворачивая на парковку. – Номер мой запиши, если освободишься раньше – позвони.
Поднялась на нужный этаж, провела все необходимый стерильные процедуры, надела халат. Как-то слишком печально в этот раз смотрела на меня дежурная медсестра, пропуская в палату.
– Доктор скоро подойдет к вам, – коротко говорит милая женщина и оставляет меня наедине с самым родным и близким человеком.
Куча разных трубок, проводов, лампочек и каких-то показателей. Когда я в первый раз увидела маму в таком состоянии – мне стало до ужаса страшно, не могла смотреть на нее без слез, рыдала днями и ночами. Но со временем человек способен адаптироваться ко всему в его жизни, при этом надеясь на лучшее.
Рассказываю маме про работу, про Виктора, про своего начальника – все, что произошло со мной за эти пару дней. В ответ получаю лишь размеренное пиканье медицинского прибора.
– Добрый день, – заходит в палату пожилой доктор. – Лия, нам с вами нужно поговорить.
Сердце словно чувствует неладное, а по позвоночнику бежит холодок. Мы выходим в коридор, где доктор обрушивает на мою голову слишком тяжелую для принятия правду.
– Жизненные показатели вашей мамы стремительно падают, – словно обухом по голове, а перед глазами в миг все расплывается от нахлынувших слез. – В силу отсутствия должного финансирования и материальной части, мы не сможем больше ничего сделать.
– Чем ей можно помочь? – стараясь сдержать всхлип, спрашиваю я. Снова чувствую холодный страх, пожирающий душу изнутри.
– В наших условиях ничем, – грустно пожимает плечами врач. – Если бы вы смогли транспортировать ее в какую-то коммерческую клинику, а лучше всего – заграницу…
– Сколько это может стоить? – в ответ получаю страшную сумму. Тут даже продажей себя на органы не расплатиться. – Вы мне предлагаете сидеть и ждать, смотреть, как моя мама медленно умирает? Неужели нет никакого другого пути?!
– Простите, но мы и так делаем все возможное, – вздыхает врач.
Не помню, как выбралась на улицу. Задыхаюсь от бессилия, мне катастрофически не хватает воздуха. Трясущимися руками расстегиваю воротник блузки, безжалостно отрывая неподдающуюся пуговицу. Прислоняюсь к стене спиной, размазывая по щекам горькие слезы, а в голове лишь одна отчаянная мысль:
Как же так, Господи, за что, почему?!
Стас
Я зарекался больше не работать с помощницами. Но тут в мой кабинет робко стучит маленькое чудо с разноцветными глазами и умоляет дать ей работу.
«Я могу даже уборщицей!» – жалостливо просит она, а мне хочется поскорее скрыться и уйти прочь, лишь бы не попасть под магию этих завораживающих глаз. Но уже слишком поздно.
«Дети дьявола» – так раньше говорили про людей с разными глазами, но тут дьяволом и не пахнет. Маленький хрупкий ангелочек с подрезанными жестокой жизнью крылышками.
Пока поднимаюсь на лифте на нужный этаж больницы, постоянно прокручиваю образ ассистентки в голове. Невероятная – одно слово, которым я могу описать всю Лию Яновицкую.
Эталон скромности, нежности и доброты. Неизбалованная и честная, что редкость в ее возрасте. Ох, как же не хочется, чтобы это сокровище досталось кому-то другому… Был бы помладше – приударил бы, забрал себе этот подарок судьбы.
Черт! Попахивает первой стадией одержимости!
А хороших девочек всегда тянет к плохим парням, таким как Виктор. Он чуть старше ее, красивый, гонщик, горячая кровь – все как любят девушки в этом возрасте.
Непроизвольно скривился, словно от зубной боли.
Это она еще меня лет в восемнадцать не видела. Чертом не просто так прозвали!
Я никогда не отличался сдержанностью в своих чувствах, если что-то или кто-то западал в душу, то это уже никак не выковырнуть и не стереть.
Зачем взял девчонку на работу?
Затем, что не хочу, чтобы она пошла к какому-нибудь другому озабоченному мужику, а она бы пошла. Вижу и чувствую, что в ее семье не все так гладко и очень нужны деньги. Так что, лучше уж у меня под боком на хорошей зарплате, чем у какого-нибудь придурка в постели за те же бабки. Мне так спокойнее и, объективно, приятнее.
Захожу в палату и вижу старого друга с перевязанными загипсованными ногами.
– Привет, Рик! – подбадривающе улыбаюсь я ему, хотя понимаю, что мое веселье для него послужит лишь дразнилкой.
– Привет, друг, – хрипло отвечает Рик. – Прости, что так вышло перед аккредитацией трассы…
– Забудь, все нормально, – сажусь напротив друга и рассматриваю до сих пор опухшее сине-фиолетовое месиво вместо лица. – Рассказывай, что произошло.
– Да так, попался на пути четырем придуркам с битами, – хрипло кашляет Рик.
– За что они тебя? – выпытываю я. Уверен, что друг что-то старается скрыть и даже догадываюсь, за кого отхватил знатных пиздюлей.
– Да не важно, так, мелочи, – старается не смотреть мне в лицо Рик.
– Вот это мелочи? – киваю на разбитое лицо друга. – А вот это, тоже мелочи? – осторожно тыкаю загипсованные ноги. – Ты слышал заключение врача? Три года, Рик, три года ты не сможешь кататься!
– Не очень-то и хотелось, я уже слишком стар для этого дерьма, – фыркает друг. – Пора пересаживать свою жопу с байка на тачку.
– Мне-то можешь не врать! – рычу я. – Говори, кому задолжал и сколько?
– Никому, – отпирается Рик, но, по нервно сжимающим край одеяла пальцам, я понимаю, что уже на верном пути.
– Задолжал не ты, да? Виктор?
Мужчина переводит взгляд, наполненный болью, на мое лицо и старается набрать побольше воздуха в легкие, чтобы сказать правду.
– Тор вписался в какую-то мутку и похерил почти десять тысяч баксов, – отвечает Рик.
– Какую мутку?
– Вот этого не знаю, – качает головой друг. И вижу, что действительно не в курсе.
– Что сказали про бабки? Когда и кому отдать? – стиснув зубы, спрашиваю я.
– Дали неделю и если Виктор не вернет долг – нам обоим пиздец. Отдать должен сам Виктор, я не знаю кому.
– А Виктору насрать, да?
– Ты сам все прекрасно понимаешь, – вздыхает Рик. – Он привык, что я выгребаю за ним любое дерьмо… Промашка моего воспитания, чтоб ее…
– Я заплачу его долг, но это в последний раз, Рик, – тыкаю в грудь мужчины, вкладывая в свою речь как можно больше металла и угрозы. – Я не нефтяной магнат и все, что только можно было угрохать в трек – я угрохал.
– Спасибо, Стас, – пытается подняться мужчина, но кривится от боли и вновь опускается на подушку. – Стас, ты… Спасибо! Я буду работать бесплатно, как вернусь…
– Я ещё как-нибудь зайду, давай выздоравливай, а то смотреть тошно, – усмехаюсь я и вижу подобие улыбки на опухшем лице друга. – Но шибко не торопись, я нашел тебе отличную замену.
– Быстро как! Кто он?
– Она, – растягиваюсь в слишком широкой улыбке я. – Ассистенткой к тебе хотела попасть, а попала…
– К Черту в загребущие руки, – заканчивает фразу Рик и хрипло смеется. – Красивая, судя по всему?
– Есть такое, – ухмыляюсь я, а Рик многозначительно улыбается и выгибает бровь.
– Ну так, чего ж ты тут сопли жуешь? Вперед на штурм!
– Ей восемнадцать, придурок!
– Ох ты ж, – беззастенчиво ржет друг, – ну, девочки любят постарше.
– Но не в два раза.
– А ты у нас правильный добрый дядя, значит? – подкалывает Рик.
– Типо того, – тему продолжать уже совсем не хочется, на душе от этого становится как-то погно. – Я пойду, меня уже наверное заждались.
– Лети, лети, – ухмыляется друг.
Возвращаюсь к машине, но ассистентки не наблюдаю. Проверяю телефон – пусто. Ладно, подождем, хотя мне показалось, что я просидел у Рика достаточно долго.
Минут десять спустя, пассажирская дверь открывается и в салон садится Лия. Девушка не смотрит в мою сторону, а лишь отворачивается к окну, не проронив ни слова.
– Как мама? – решаюсь спросить я, но ответом мне служит лишь тишина и подрагивающие в тихих рыданиях плечи девушки. – Лия, что-то случилось? – снова молчит, снова не смотрит, а мне уже и самому становится тяжело дышать. Что ж там такое произошло?!
– Ли-ия, скажи мне пожалуйста, что произошло? – снова тишина. Ну уж нет, я знаю, как заставить ее рассказать. – Если ты не скажешь, мы никуда не поедем и ты опоздаешь на работу, а я выпишу тебе выговор. А может быть даже уволю.
– У мамы падают жизненные показатели, – девушка поворачивается и смотрит на меня заплаканными покрасневшими глазами. – Они больше ничего не могут сделать, – всхлипывает она, вытирая слезы.
– Но что-то же можно сделать? – в голове не укладывается, как это не могут ничего сделать?!
– Можно, но не мне, – чуть успокоившись, отвечает Лия. – Маму нужно определять в хорошую клинику с новым материальным обеспечением или вообще заграницу. Но у меня нет таких денег, поэтому все, что мне могут предложить – смотреть, как она умирает!
Девушка снова сотрясается от беспорядочных всхлипов. Мне требуется несколько долгих секунд на раздумья, но потом план сам собой выстраивается в голове.
– Я отвезу тебя домой, – говорю я. – Мне нужно съездить по важному делу.
Отвез девчонку домой, попросил выпить успокоительного, но ведь не послушается, так и будет гробить свою нервную систему! Вернулся в свой кабинет и взял листок с записанными утром контактами.
О проекте
О подписке