Она обернулась. К счастью, гадать, как с Карпекиным, тут не пришлось – цвет кожи сразу же дал понять, кто именно стоит перед ней, широко и белозубо улыбаясь.
– Сэм! – завопила Вита, вскакивая и бросаясь ему на шею. – Господи, Сэмик! Как я рада тебя видеть!..
– А я-то как рад, – смеясь, он подхватил её и закружил в крепких дружеских объятиях. – Ты откуда здесь взялась? Я уж думал, у меня галлюцинации, – и осторожно поставил её обратно на гальку.
– Сегодня утром приехала, – наконец ощутив под ногами твердь, отозвалась Вита и немного отстранилась, чтобы полюбоваться на бывшего одноклассника.
В отличие от Тимура, Сэм не слишком-то изменился, во всяком случае, не оброс слоем защитного жирка, не обзавёлся пивным пузиком или лысиной. «Хм, постойте-ка… а среди чернокожих вообще бывают лысые?» – озадачилась вдруг Вита. Хотя Сэм ведь был наполовину армянином… а вот среди армян плешивых она встречала до фига и больше. Впрочем, Вита тут же пристыдила себя за то, что думает о какой-то ерунде.
Сэм, конечно, здорово возмужал за эти годы. Сейчас на нём были только пляжные шорты, и кожа цвета шоколада лоснилась в лучах предзакатного солнца, выгодно подчёркивая широкие плечи, упругость мышц и рельеф литых мускулов.
Он тоже с любопытством её разглядывал, и она пыталась понять по его лицу – не разочарован ли? Однако Сэм лишь довольно прищёлкнул языком и показал Вите большой палец, демонстрируя восхищение её внешним видом.
– Ты же в Москве сейчас живёшь? И каким ветром тебя сюда занесло? Надолго к нам? – весело поинтересовался он.
Вита неопределённо передёрнула плечами и привычно соврала:
– Вообще-то я по работе приехала. Насколько задержусь, ещё сама не решила.
– С Дамом уже виделись? – прямо спросил Сэм.
Кровь тут же прилила к щекам, как Вита ни пыталась сохранять внешнюю невозмутимость.
– Н-нет… пока нет.
– Но при этом ты в первый же день пришла к его дому, – беззлобно поддел её Сэм, блестя лукавыми глазами.
Вита даже рассердилась немного – за то, что попал прямо в точку. Но признаваться в этом, конечно же, не хотелось. Кому охота выглядеть чокнутой сталкершей?
– Да где к его дому-то? Я просто гуляла и завернула на пляж. С морем поздороваться! – запальчиво воскликнула она, но Сэм лишь покачал головой, как бы говоря: ладно-ладно, я тебе, конечно, «верю», а затем миролюбиво поинтересовался:
– На встречу одноклассников завтра придёшь? Мы в «Горной лаванде» собираемся.
– Знаю, – кивнула Вита, – мне Карпекин уже доложил.
– Так ты и с Тимом успела увидеться? Резво, – усмехнулся Сэм. – Значит, придёшь?
– Возможно, – уклончиво отозвалась она и тут же сменила тему. – Ну, расскажи лучше о себе! Как ты, что ты… чем занимаешься, чем живёшь?
В этот миг, словно в ответ на её вопрос, к Сэму подбежала белокурая девчушка лет четырёх, похожая на ангела, – и с разбега врезалась в его колени.
– Я хочу купаться! – заканючил ангел. – Хочу купаться!
– Милена, ты забыла поздороваться, – укоризненно произнёс Сэм.
Девчушка подняла глаза на Виту и, опустив длиннющие ресницы, застенчиво выдавила:
– Здравствуйте…
– Здравствуй, – улыбнулась Вита в ответ.
– Это моя дочь, – пояснил Сэм, явно гордясь своим творением.
Вита не удержалась от шутки:
– Угу, я так и подумала. Вы с ней – ну просто одно лицо!
Но тут же серьёзно добавила:
– Круто, Сэмик. Она у тебя настоящая красотка, – и он моментально раздулся от гордости.
– Пап, ну купаться же! – Милена возмущённо потянула его за край шорт, но Сэм отрицательно покачал головой – ни дать ни взять строгий отец семейства.
– Поздно уже! Солнце садится, купальник не успеет высохнуть – замёрзнешь. Ты сегодня и так достаточно наплавалась, давай теперь завтра.
Судя по выражению Милениной мордашки, ей ужасно хотелось снова начать ныть и капризничать, но присутствие незнакомой тётки в лице Виты смущало и немного сдерживало.
– А у тебя есть дети? – подхватывая дочку на руки и примирительно целуя её в круглую щёку, полюбопытствовал Сэм.
Вита отрицательно качнула головой.
– А муж?
Она снова молча помотала головой. Господи, неужели Сэмик превратился в кумушку, намекающую на то, что «часики-то тикают»? Но, к счастью, он никак не стал развивать эту тему и комментировать её одиночество. И на том спасибо…
– А мороженое купишь? – Милена требовательно подёргала отца за мочки ушей. – Или молочный коктейль. Или сладкую вату!
– Куплю, куплю… – отозвался он немного рассеянно, словно думая о чём-то своём, а затем перевёл взгляд на Виту:
– Слушай, ты ещё не ужинала? Пойдём к нам! Пожрём, пообщаемся нормально.
– А твоя жена… она не будет против, что ты притащил на ужин постороннюю бабу? – усмехнулась Вита, уже готовая отказаться.
– Ну, ты же не посторонняя, она как раз будет очень рада тебя видеть, – отозвался Сэм и, поймав её недоумевающий взгляд, пояснил:
– Я же на Даринке женат. Ты что, не знала?..
Вита на несколько мгновений лишилась дара речи.
– На какой Даринке? – заторможенно переспросила она наконец. – Ты имеешь в виду… на Дарине Таран?
– Она уже семь лет не Таран, а Манукян, – посмеиваясь, заявил Сэмик. – Ты и правда не в курсе?
– Откуда же мне быть в курсе, я ни с кем из наших не общаюсь… – растерянно пролепетала Вита, переваривая услышанное. Сэм и Дарина – муж и жена? Ничего себе новости…
– Даринка будет тебе очень рада, – повторил Сэм. – Ну так что, пойдём? Я ей сейчас позвоню, предупрежу.
– Нет, Сэмик, – Вита сжала виски ладонями и умоляюще помотала головой. – Спасибо тебе, конечно, за приглашение… но, может быть, как-нибудь в другой раз. Не сегодня.
Чёрт возьми, это было бы уже слишком – в первый же день в Южноморске встретить практически всех людей из своего прошлого! Она ещё не была готова. И всё-таки, Сэм – и Дарина?! Подумать только…
Слава богу, он не обиделся и не стал настаивать.
– Но завтра обязательно приходи в «Горную лаванду», – напомнил он. – Там соберутся все наши… весь класс в полном составе – прикинь, как будет круто?!
Вита грустно усмехнулась и негромко ответила:
– Не в полном… Димки Шаповалова не будет.
Сэм моментально сник, в глазах у него словно потухли лампочки.
– Да, Димки не будет, – отворачиваясь, глухо подтвердил он.
Одиннадцать лет назад
Закончив уборку и бросив мамин фотоальбом на свой письменный стол, чтобы позже к нему вернуться, Вита включила ноут и проверила, нет ли сообщений в скайпе от damir_dancer96. Ей не терпелось сообщить ему радостную весть о том, что она всё-таки едет в лагерь. Однако Дам не появлялся в сети со времени их ночного разговора – наверное, ещё дрых сном младенца. Хм, интересно, а как он отреагирует, когда узнает, что её поездка состоится благодаря его отцу? И вообще, можно ли ему об этом рассказывать? Мама её не предупредила… Вита снова почувствовала какой-то неприятный холодок под ложечкой, смутный дискомфорт, сама не понимая, почему её так цепляет тот факт, что путёвку ей оплатил Ильдар Нигматулин. «Ладно, – решила наконец она, – не буду вдаваться в подробности, просто скажу ему, что всё утряслось, вряд ли он будет докапываться до деталей».
Затем, чтобы отвлечься, Вита открыла файл, присланный ей вчера Димкой Шаповаловым. Повесть называлась «Не стану взрослым», и она невольно улыбнулась: история современного Питера Пэна о каком-нибудь наивном тинейджерском бунте? Из подростковой тематики Вита давно уже выросла, как она сама искренне верила. Она предпочитала читать книги исключительно о взрослых людях – успешных, состоявшихся, с серьёзными отношениями и нешуточными страстями, и герои её собственных книг всегда были старше самой Виты лет на восемь-десять. Но всё равно нужно было как-то убить время, так почему бы и не почитать? В конце концов, если ей совсем не понравится, можно будет отделаться общими фразами, вряд ли Димка потребует от неё подробного пересказа сюжета и сочинения на тему «Что хотел сказать автор».
Оказалось, что это вовсе не наивная история, а остросюжетная и достаточно жёсткая проза о тайной подростковой секте. Её участники – школьники от четырнадцати до восемнадцати лет, так называемые «грустные одинокие подростки» – совершали ритуальные самоубийства под руководством безжалостных наставников. Тем временем группа старшеклассников-добровольцев пыталась выйти на след кураторов, чтобы предотвратить очередную волну бессмысленных и ужасных детских смертей.
Вита даже опешила поначалу, потому что не ожидала настолько сложной и серьёзной темы, однако первая глава была написана таким живым, таким образным языком, что она проглотила её залпом, даже не успев опомниться. И как подходило это определение – «грустный одинокий подросток» – к большинству её сверстников! Возраст такой: все чувства кажутся сильнее, эмоции острее, разочарования глубже, а проблемы глобальнее. Положа руку на сердце, разве сама Вита не бывала время от времени тем самым грустным одиноким подростком?..
Не верилось, что это вымышленная история, хотя, разумеется, она была таковой. Хорошо, что подобной секты не существует на самом деле… Впрочем, прототипы Димка использовал вполне конкретные, реальные – Вита без труда угадывала в тех или иных персонажах своих друзей и одноклассников, школьных учителей, а городок Морской, несомненно, был списан с их родного Южноморска.
Во второй главе появлялась главная героиня Василина, и Вита с изумлением узнала в ней… себя. Невозможно было ошибиться, Димка описал её с дотошной, художественной точностью, словно создал фотографию в прозе. Это было так же приятно, как и неловко, и, читая строки о себе, Вита невольно чувствовала, что краснеет.
«Васька была живая и изменчивая, как ветер. Невозможно было ухватить выражение её лица, поймать настроение – на её лице за минуту сменялся не один десяток эмоций. Она озабоченно хмурилась, и заливисто смеялась, и забавно морщила нос, и косила глазами-вишнями, и прикусывала нижнюю губу, сверкая белыми зубами, и смущённо заправляла прядь тёмно-каштановых волос за правое ухо…»
Вита поняла, что вот прямо сейчас, читая эти строки, заправляет волосы за ухо, и смутилась ещё больше. Чёрт, она и не подозревала, что Димка так хорошо изучил её привычки, жесты и мимику. Выходит, он всё-таки неравнодушен к ней, как уверяла Дарина?
Ну, по крайней мере, в книге главный герой – очевидно, альтер-эго самого автора – испытывал явную симпатию к Василине. Читая о его внутренних терзаниях и переживаниях, Вита понимала, что совершенно не знает Димку. Не подозревает, чем он живёт, что чувствует… Он всегда был для неё всего лишь приятелем, который любезно вычитывал её рукописи. Господи, какими же наивными и слащавыми ей теперь казались собственные истории! А уж ему-то, наверное, как смешно было это всё читать!..
Вита упоённо глотала главу за главой, сама ругая себя за спешку и возвращаясь, чтобы перечитывать особенно затронувшие её места. По спине бежали мурашки, глаза горели. Давно она так не ныряла в книгу, это было что-то совершенно невероятное! Она и не подозревала, что Димка настолько талантлив… И у неё даже не было к нему писательской зависти – ну, разве что белая. «Смогу ли я когда-нибудь научиться так же круто писать?» – думала Вита.
Она так увлеклась, что даже не сразу заметила, что на нижней панели ноутбука мигает значок скайпа: Дамир прислал ей сообщение!
«Привет, Хом. Мы с Дариной собираемся прокатиться до Грозовой башни и устроить пикник у крепостной стены. Ты с нами?»
Грозовая, она же смотровая, башня получила своё название из-за того, что в неё частенько попадали молнии. Башня была частью полуразрушенной военной крепости, которую воздвигли ещё в начале девятнадцатого века для защиты поселения от горцев. Крепость считалась объектом культурного наследия, но была ужасно запущенной и почти развалившейся – что, впрочем, не мешало местной детворе обследовать её вдоль и поперёк. Как круто было играть в прятки среди этих старых камней или пугать друг друга привидениями!..
Вита заметалась, не зная, как ответить Дамиру, чтобы не выдать своей щенячьей радости, и только потом сообразила, что он зовёт её присоединиться не к нему, а к ним. То есть, к нему вместе с Дариной. «Ты с нами?» Радости сразу заметно поубавилось, зато змеёй взметнулась ядовитая ревность.
«А ты уверен, что я не буду вам мешать?» – спросила она, присовокупив ехидно ухмыляющуюся эмодзи.
«Не будешь, – заверил Дамир. – Пацаны тоже обещали подвалить. Ну так что?»
«Я с вами», – обречённо напечатала Вита, хотя понимала, что, скорее всего, этот пикник не доставит ей никакого удовольствия. Тоже мне, велика радость: наблюдать, как милуются эти голубки! Господи, да что же это за мука такая несусветная – наблюдать, как лучший друг на твоих глазах влюбляется в другую…
«Тогда встречаемся в двенадцать у остановки речного трамвайчика. И захвати из дома что-нибудь пожрать, если есть! У нас сегодня скатерть-самобранка».
«Ок»,
О проекте
О подписке