Терра Единства. Ромея. Константинополь. 1 сентября 2015 года
Мы рвались через Город. Империи было плохо. Это было очевидно. Даже простой приказ на выдвижение войск утонул в согласованиях. Да, понятно, что я им никто. Но это был лишь повод не выполнять приказ в непонятной ситуации. Ведь вопрос не во мне и не в моих правах эти приказы отдавать. Генералы Генштаба просто не спешили становиться на чью-то сторону, что уж говорить о командирах батальонов. Ждали, прикрывшись Уставом и нарушением вертикали власти. Хотя у каждого из них в сейфе был красный конверт и Протокол.
Твари.
Узурпатор напирал.
Он демонстрировал лидерство и уверенность. Мира лежала в коме, и судьба её оставалась неизвестной. Наша позиция была слаба. По крайней мере в ближайший час.
Эх, Мира, Мария, Мария Михайловна, Мария Вторая, как же ты так учудила-то?
А, впрочем, я в 1917-м был лучше?
Нет, невозможно сказать, что её отец был популярен. Ну, разве что среди «солидных и представительных» кругов, которым перемены не нужны в принципе, они лишь хотят смену тех, кто распределяет деньги. А вот молодёжь до тридцати лет требует иного. Потому я так и выступил. Помня и о том, что большинство солдат именно мужчины и женщины до тридцати лет.
Но никто из опытных властьимущих не поставит сейчас на Миру. Ну разве что только те, кто очень плотно замазан с её правлением.
– Что там?
Где «там», говорить было не нужно.
– Вся связь подавлена. Вертолётное звено отработало.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Особняк князей Островых. 1 сентября 2015 года
Диана хватала ртом воздух.
Аяна промакивала её лоб и всё лицо салфеткой. Вокруг суетились медики.
– Вам несказанно повезло, моя госпожа. Вы просто родились в счастливой рубашке. У вас обширная гематома на груди, но осколок ракеты, пробив бронежилет, застрял в вашем ордене Святой Екатерины, который вы изволили надеть на свою форму под бронник. Это вас и спасло.
Старый армейский военврач лишь покачал головой.
Диана с ужасом спросила:
– А что с…
Кивок.
– Если вы про плод, то, судя по всему, всё в порядке.
Она сглотнула.
– А муж?
Медик слегка поморщился.
– Не знаю. Выступает по мировидению. Вот, благоволите видеть. Но это запись.
Он включил большой экран, благо в этой комнате повреждений почти не было.
– Товарищи. Дамы и господа. Я – Михаил Александрович, Светлейший Князь и Императорская Светлость. Наша обожаемая Государыня тяжело ранена в результате сегодняшнего покушения. У нас в Державе мятеж. Никаких громких и пафосных слов сейчас не будет. Я не стану убеждать вас сохранять верность Трону. Слова не имеют смысла. Вы сами всё знаете и внутренне для себя всё решили. Вот мой автомат и я иду защищать Отчизну и Престол. Наше Отечество на грани гражданской войны. Да, скоро вернутся старшие члены Императорской Фамилии, и я передам им власть. Но пока здесь только я. И вы. Мои бойцы. Вы – дочери и сыны, верные Отечеству. Позволю себе дерзновенную фразу: «Мы сражаемся за наше будущее». За наше новое будущее. Мы новые ветры для наших прославленных Знамён. Мы – руки, вновь поднявшие Знамя. Боже, храни Государыню. С нами Бог! Мы победим. Честь в Служении на благо Отчизны!
Диана в ужасе прикрыла глаза. Что он говорит? Кто надоумил его? Это же смерть. Явная и несомненная…
Аяна печально поправила свой бронежилет и автомат. Она уже видела эту речь. Её в «общалках» на полмира разнесли «Штудент», «Ада», «Прыгун» и другие стомильонщики. «Крошка» так вообще видеопоток от универа вещает.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Особняк князей Островых. 1 сентября 2015 года
Бой. Вновь бой. Аяна рядом. С автоматом. Стрелять толком не умеет, но не уйдет от своей госпожи.
Дина согнулась. Голова…
Тьма.
Кто-то теребил её плечо. Уши заложило от бесконечных очередей.
– Госпожа Диана. Все закончилось. Они отступили. Но нам нельзя тут оставаться. Они обязательно вернутся. Обороняться у нас больше нет сил. Много потерь. Госпожа, колонна с вашим мужем подъехала к особняку. Вы можете идти? Или организовать носилки?
Диана кивнула.
– Да, Аяна, конечно, я пойду сама. Помогите мне только… Берите регалии… И я очень хочу к мужу.
По её щекам текли слёзы. И кровь.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Особняк князей Островых. 1 сентября 2015 года
Окровавленная Динка рухнула мне в объятья и разрыдалась.
– Плачь, моя девочка, плачь. Станет легче. Все позади. Но нам нужно уезжать. Вертолётом нельзя. Нас собьют почти наверняка. Нас могут подстрелить и на земле, но мы попытаемся, ведь они ждут вертолёт.
Всхлип.
– Куда мы едем?
– В университет. Там я тебя спрячу.
Отрицательное.
– Я не хочу. Я хочу быть рядом.
Морщусь.
– Господи Боже, Дина, я тебя люблю, но…
– Нет.
Неслышно рычу.
Женщины.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. Оперативный штаб. 1 сентября 2015 года
– Братья и сёстры. Товарищи…
Я говорил послание, не очень веря в его эффективность. Стихия хлынула на улицы. Вовка тянул с обращением. Что-то там шло не так. Новости о Марии шли неутешительные. Она в коме и признаков улучшения нет. Владимир в дурацком положении – ещё не царь, но уже и… Про меня и говорить нечего.
Я никогда не думал, что найдётся столько сил, чтобы поднять знамя мятежа. Ну, ладно, батальон, но как так получилось, что буквально во всех столицах полыхнуло?
На Луне, кстати, антилояльных не случилось. И Армия защиты Луны была в полном составе готова отправиться на Землю для восстановления порядка. Кто бы мог подумать…
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. Оперативный штаб. 1 сентября 2015 года
Город бурлил. Юнкера, курсанты и студенты вышли из своих казарм и общаг. Где-то были погромы и прочие беспорядки. Дело, как говорится, молодое. Но явилась миру стихия. Безудержная и беспощадная. Офицеры предпочли в большей части пустить всё на самотёк, хотя не имели права открывать арсеналы.
Нашлись офицеры, которые возглавили своих юнкеров, немало было и тех, кто «просто был принуждён обстоятельствами». Но стихия набирала оборот.
Доклады поступали один за другим. Город. Царьград. Москва. Питер…
Я понятия не имел, как остановить эту реку.
Диана спала, свернувшись на кушетке. Нервное опустошение. Вокруг творилось бог знает что.
Но она спала.
Просто спала.
– Ваша императорская светлость. Заявлено, что через пять минут по миросети состоится обращение императрицы-матери. На ваш экран выведена ссылка.
Наконец-то!
Киваю адъютанту.
– Благодарю.
Что ж, ждём.
Сделал звук потише. Не хватало разбудить жену.
После фанфар (сделал звук ещё тише) на экране появилась Мария Первая.
– Верные подданные нашей короны. Моя внучка, Государыня Императрица-Августа ранена и пока не может исполнять свои обязанности. Мой сын Михаил захвачен заговорщиками. По их замыслу, он должен слепо исполнять их желания. Но этого не случится. Уверена, заговор обречен на провал. Я уже связалась с цесаревичем Владимиром. Он сейчас готовит обращение к народу. Помните, державная власть тверда и непоколебима. И я благодарю Светлейшего князя Михаила Александровича.
Она склонила голову.
И всё. Понимай, как хочешь.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. Оперативный штаб. 1 сентября 2015 года
Мария Первая вещала из Германии. Ничего особенного. Она условная власть, но лучше, чем моя. Призывы к единению и всё такое. Не обошлось и без отсылок к Михаилу Великому. Может, её речь хоть как-то успокоит ситуацию. Хотя…
В любом случае она – авторитет. А я – нет.
Отпустите меня и Дину домой.
Несколько часов я готов подождать. Хотя не хочу.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. Оперативный штаб. 1 сентября 2015 года
– Ты как?
– В гробу я видел это твоё «как». Каком кверху. Ты когда появишься?
Вовка на экране пожал плечами.
– Не от меня зависит. Сейчас будем писать обращение. Но, откровенно говоря, я не знаю, что говорить. Речь писали идиоты. А говорить придётся мне. И с мамкой непонятки. Не знаю, что и говорить. Дай Бог ей выздоровления. Я не хочу править. Как минимум сейчас.
– Вов, как говорится, при всём уважении, но это твоё царство. Я не могу тянуть за тебя это всё. Дина так и спит с орденом Святой Екатерины, в котором застрял осколок ракеты. Ты нужен своим людям. Скажи хоть что-то. Появись на экране. Знаешь, что творится в городах и столицах?
Кивок.
– Знаю. Стихия. И ты мне нужен сейчас.
– Почему я?
– Так получилось. Ты символ перемен.
Хмурюсь.
– Вов, а можно, чтобы символом «перемен» был кто-то другой? Отпусти нас домой, хотя бы на Ольхон. Я не хочу быть Символом Перемен. Я сделал то, что должен был. Всё на этом. У тебя толпа генералов и все с лампасами. Пусть они командуют. Я тут просто старший лейтенант. Старших лиц Царствующего Дома полно. Пойми. Я едва не потерял Дину сегодня. Не хочу больше.
Жесткое (Вовка умеет быть таким тоже).
– Дезертировать хочешь? Ты – офицер? Спрошу иначе – ты мой Друг?
Скрипнув зубами, киваю:
– Да, я твой Друг. А ты?
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. Оперативный штаб. 1 сентября 2015 года
Читаю планшет. Всё бурлит. Молодёжь отрывается. Отрывается по полной.
Вот первое попавшееся по рекомендации в миросети:
«ИГОРЬ РУСС. 1 сентября в 14:43
Нам высшее счастье от Бога дано:
Родиться в Великой Отчизне!
Здесь мирное небо и хлеба полно,
Есть всё для любви и для жизни.
Иные витии в салонах скулят
О том, что „пора насладиться“.
Им наши мечты и победы свербят
Мол, не к чему больше стремиться.
И этот клубок разожравшихся змей,
Алча лишь покой и богатства,
Коварно презревший присяге своей,
Жестоко метнулся на царство.
Застыла в испуге чиновная рать,
Прильнули мошны к миллионам,
За Правду и Веру нам выпало встать —
Страны молодым батальонам.
Мы новые ветры наших знамен.
Мы – руки, поднявшие знамя.
У правды и верности нет двух сторон
Вставай же за Родину с нами!»
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. 1 сентября 2015 года
Вечер. Почти уже ночь.
Задумчиво грызу простой карандаш. Я так и не привык ко всем этим чудесам техники, которые окружают меня. Планшеты, вычи, виртуальные экраны, миросеть и искусственный интеллект всякий. Что может быть лучше листа бумаги и простого карандаша?
День был тяжёлым. Не менее тяжёлой будет ночь.
Экипаж злополучного вертолёта, который жёстко обстрелял наш особняк, взят под стражу. Идёт следствие. Случайно обстрелял в пылу уличного боя или нет – посмотрим и вдумчиво поспрашиваем на предмет участия в заговоре и мятеже.
Дом наш не потушили до сих пор. Серьезные там разрушения и серьезный пожар. Диана уцелела просто чудом и Провидением Господним. Видно, любит Он Своё чадо.
Открытый мятеж в Городе практически подавлен. Во всяком случае, перелом очевиден. Почти. Хотя перестрелки и даже бои местами ещё идут. Но после выступления Марии Первой и Вовки многие командиры вдруг и внезапно вспомнили о «красных конвертах» у себя в сейфе. Оно и понятно, я был для них никто. Пена со звучным титулом. Не более того. Другое дело мать и Вовка. Совершенно несравнимые весовые категории. К тому же Мария Первая, говоря о сыне Михаиле в обращениях и комментариях, всячески иносказательно проводила мысль, что тот не лидер мятежа, а просто слабовольная тряпка, из страха исполняющая волю заговорщиков. Ну, куда такого на трон? Хотите, чтобы вами правили какие-то непонятные проходимцы вокруг «Михаила Третьего»?
Доклады, рапорты и прочие реляции шли просто потоком. Точнее, пошли. Особенно усердствовали те, кто ещё утром выражал свою решительную лояльность «законному императору Михаилу Третьему». Когда-то, в 1917 году, мой «сменщик», устроив государственный переворот, поручил расследования мятежа в Ставке тем, кто как раз этот мятеж и организовал. Нужно ли говорить о том, что без суда и следствия во дворе губернатора в Могилеве расстреливали именно тех, кто мог засвидетельствовать перед будущим следствием истинную роль в мятеже самих этих «расследователей и борцов с мятежом»? На тот момент будущего Михаила Великого всё устраивало. Ставили к стенке и стреляли всё утро.
А «расследователей» он расстрелял потом.
Так что в Константинополе картина схожая. Но Город – это не вся Империя и не вся Терра. С Луной заодно.
А я не Михаил Великий. Он нарушил все мыслимые законы, наплевал на все порядки и правила, просто силой и харизмой подавил мятеж и революцию, пролив просто реки крови мятежников. А кого пожалел, тех пришлось давить уже 6 марта, меньше чем через неделю после его восхождения на Престол.
Он сумел и решился. А я нет. Я – не Михаил Великий. Ему было наплевать на то, что над ним есть император, который прямо запретил это делать. То есть Михаил, по факту, сам стал мятежником против своего монарха и законной власти. Он просто взял и сделал. И победил.
А я хочу взять Диану и отправиться на Ольхон. И только честь и долг удерживают меня на месте до момента, пока я не сдам пост кому-то главному. Вовке, например. Или Мария Вторая выйдет из комы. Так что, пока я здесь, на своём посту.
Где узурпатор, я не знаю. Очевидно, что где-то в Крыму. Системы сканирования и мониторинга каждый раз дают новую геолокацию. Как правило, где-то в чистом океане. У меня самого дурацки-отчаянное положение. Я не могу официально командовать войсками и силовиками, не говоря уж о чиновниках. Вовка и Мария Первая тоже не спешат. Осторожничают, предпочитая всю ответственность, если что, спихнуть на меня.
Потягиваюсь в кресле. Краем глаза бросаю взгляд на один из виртуальных экранов. Сообщение, которое привлекло моё внимание днём:
…За Правду и Веру нам выпало встать —
Страны молодым батальонам.
Мы новые ветры наших знамен.
Мы – руки, поднявшие знамя.
У правды и верности нет двух сторон
Вставай же за Родину с нами!
Сообщение, как тут говорят, «выстрелило». Особенно среди молодёжи. Не только в Константинополе, но и по всему Единству. Да и Терры тоже. Судя по всему, вихрь молодёжных выступлений выплеснется и за пределы Терры и охватит всю Землю.
198,3 миллиона сердечек, 99,42 миллиона пересылок, 999,9 миллиона просмотров. За девять часов.
М-да. Дела.
Диана застонала под пледом, пытаясь повернуться на другой бок.
Пересаживаюсь из кресла на диван. Гарь, кровь и копоть мне едва удалось хоть как-то оттереть влажной салфеткой с её лица. Она просто заснула у меня на руках. Я не стал тревожить её раздеванием и переодеванием в чистое. Проснётся – сходит в душ. Конечно, придётся ректору Университета менять диван. Он бы, может, и выставил бы пропахший порохом, измазанный гарью и кровью диван в местном музее, но я ему это сделать не позволю.
Диван я заберу. Будет у него своя отдельная комната, где из мебели будет только он. Посередине. Как семейная реликвия. Как и орден Святой Екатерины с осколком, застрявшим в нём.
Спи, моя девочка.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. 2 сентября 2015 года
– Миша?
Подхожу к дивану.
– Да, счастье моё?
– Ты здесь?
Вечно странный женский вопрос, она ведь видит меня перед собой.
– Да, радость моя. Как ты себя чувствуешь?
Морщится.
– Болит всё. Особенно грудь с левой стороны.
Киваю.
– Ещё бы, там такая гематома. Но орден тебя спас.
Кивок.
– Катя меня спасла.
Ну, пусть Катя. Не суть.
– Поспишь ещё? Или докторов кликнуть?
– Не надо докторов. Где Аяна?
– Много часов сидит в приёмной. По-моему, даже в туалет боится отлучиться. Отпусти её спать. А, вообще, цени её. Она пошла в бой за тебя, под пулями рисковала жизнью за тебя и ни на шаг от тебя не отходила. И не отходит. Она хорошая девочка. Верная.
Кивок.
– Позови её тогда.
Через считанные секунды появилась у дивана Аяна.
– Да, моя госпожа. Как вы себя чувствуете? Что-то принести или сделать?
– Нет, мне уже лучше. Я просто ещё посплю. Отправляйся и ты спать. Это распоряжение.
Упрямое:
– Прошу простить, моя госпожа, но вас нужно переодеть и помыть. Тогда будете спать чистой и в чистом. Нельзя так…
Хмыкаю про себя. У бурятов свои тараканы.
Аяна:
– Позвать людей?
Диана-Дария-Даша лишь поморщилась.
– Ну, какие люди? Да ещё и в таком виде. Меня муж отнесёт в ванную. Помоги ему меня раздеть, если что.
Усмехаюсь.
– Да я и сам вполне справлюсь. Иди спать, Аяна.
– Ну, я вам двери открою хотя бы. И я в приёмной если что.
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. 2 сентября 2015 года
Диана заснула прямо в ванной. Лишь голову её я держал над водой. Гематома на груди была жуткой. Орден стал тем последним спасительным препятствием, которое остановило смерть.
Минут десять пытаюсь вытащить жену из ванны, да так, чтобы не потревожить сон, а тем более не сделать ей больно. Она же мокрая и скользкая. Наконец, я сдаюсь:
– Аяна!
Позвал тихо, но дверь тут же открылась. Она явно стояла под дверью.
– Да, мой господин.
Киваю.
– Нужно госпожу отправить в кроватку. Я боюсь её уронить.
Я держал Дину за шею. Минута слабости, и она просто тихо безвольно захлебнётся. Соответственно, у меня не было свободы манёвра. Руки-то у меня всего две.
– Давай-ка, держи её голову, пока я перехвачу тело. Найди сначала кресло-каталку, где-то я видел его.
– Да, мой господин, кресло уже у двери.
Молодец, девочка. Быстро соображает.
– Но, мой господин, нельзя госпожу в таком виде. Мало ли кто увидит!
Наивная ольхонская девчушка. Нам беспрерывно заглядывают в такие места, что… Впрочем, пересуды среди челяди совершенно излишни, тут она права.
– Так, давай, держи голову, я подниму, а ты прикроешь её тело халатом.
– Хорошо, мой господин.
Небольшая рокировка, и вот я поднимаю из воды свою супругу. Диана стонет во сне. Аяна тут же всеми способами старается прикрыть её наготу, но Диане явно всё равно. Она вновь спит, доверчиво обняв мою шею…
Терра Единства. Ромея. Константинополь. Императорский Константинопольский университет. 2 сентября 2015 года
– Господин! Ракетная атака!!! В подвал!!!
Спросонку хватаю Динку, завёрнутую в плед, и бегу в коридор. Благо хоть на мне были трусы. Впрочем, какая пошлая ерунда. Быстрее!!!
Диана что-то бормочет, но я не слышу. Не до этого мне. Адъютант пытается что-то сказать. Машу головой. Нет. Не сейчас. Как же медленно опускается лифт! Да, это не военный объект, но как же медленно!!!
Наверху что-то грохнуло. Ещё раз.
Лифт остановился и двери раскрылись.
О проекте
О подписке