Из-за Родопов подул теплый ветер, и снег сразу посерел, пропитавшись водой. По улицам Сливена зажурчали быстрые ручьи.
Возле хана Абди-аги остановились три всадника. Судя по одежде, это были два аги из конного отряда и молоденький воин-слуга. Привязав лошадей к коновязи, они направились к дверям.
В хане было полутемно и пусто, если не считать четырех аскеров, которые после сытного обеда дремали в углу за своим столом, да самого кафеджи Абди-аги. Увидев новых, незнакомых посетителей, кафеджи сложил в приветствии руки перед длинной седой бородою и с неожиданной для его возраста резвостью кинулся навстречу гостям:
– Салям, правоверные! Мой дом к вашим услугам.
Несмотря на то что в городе было много войск, прибыли хана не приносили его хозяину удовлетворения, и Абди-ага искренне радовался каждому новому человеку, переступающему его порог с курушем в кармане.
– Ночлег и обед для троих, – произнес один из прибывших, бросая на стол золотую монету.
Абди-ага низко поклонился высокому красивому are, который с такой небрежной легкостью бросается золотыми динарами, словно он испанский инфант.
– Все будет к вашим услугам, высокочтимый ага!
Он провел прибывших на второй этаж своего большого дома, открыл изъеденные шашелем двери и ввел в просторную комнату. Цветные стекла окон пропускали мало света, и здесь было сумрачно, как и внизу.
Повеяло застоявшимся воздухом помещения, в котором редко живут люди.
– Располагайтесь, высокочтимые! Сейчас слуга принесет вам обед, – сказал Абди-ага и, взглянув на высокого, в котором признал старшего, спросил: – Осмелюсь узнать, ага, как долго вы собираетесь пробыть в нашем городе?
– Это будет зависеть от многих обстоятельств, кафеджи-ага.
– Вы впервые в нашем городе? Мне кажется, я уже имел честь встречаться с вами…
– Ошибаешься, кафеджи-ага. В Сливене я впервые, – ответил тот, поворачиваясь спиною к окну, чтобы свет не падал ему на лицо.
– Возможно, я ошибся. У меня бывает много разного народа, да и зрение стало слабеть с годами. Пусть извинит меня высокоуважаемый ага, – пробормотал хозяин, пятясь к дверям.
– Арсен, как ты думаешь, узнал он тебя или ему действительно показалось что-то знакомое в твоем лице? – тревожно спросил молодой аскер, когда затихли шаги кафеджи.
– Не волнуйся, Златка. В этом одеянии меня и родная мать не узнает, а не то что этот старый турок. Но все же надо быть осторожным, – ответил Звенигора, снимая архалук из дорогого сукна. – Думаю, все будет хорошо. Тем более что мы здесь не задержимся.
– И все же я пойду проверю, не донесет ли на нас этот старый лис, – сказал третий аскер. – Меня здесь никто не знает.
– Иди, Драган, но не мешкай, – согласился Звенигора. – Гамид должен вот-вот прибыть…
Драган вышел.
В комнате наступила та тревожно-радостная тишина, которая бывает только тогда, когда остаются наедине двое влюбленных, между которыми еще не установилось такой близости, что позволяла бы держать себя непринужденно. Златка подошла к окну, не столько стараясь сквозь давно не мытые, мутные стекла посмотреть на площадь, сколько пытаясь создать такое впечатление. Арсен любовался ее небольшой стройной фигуркой, нежным овалом лица, тонким черным локоном, что предательски выбился из-под шапки аскера.
– Златка!
Девушка тут же повернулась к казаку, будто только и ждала его восклицания. В ее глазах сверкнули искорки. Арсен подошел порывисто, взял девушку за руки.
– Любимая, я еще раз прошу тебя: пока не поздно, оставь нас с Драганом вдвоем! Это очень опасная затея…
– Арсен, я сама настояла на этом, и отец мне позволил…
– А я не позволяю. – Он обнял ее. – Слышишь? Не позволяю! Ты подвергаешься страшной опасности!
– С тобой мне ничего не страшно, мой юнак! Я верю, что все закончится благополучно…
Она попробовала освободиться из его объятий, но делала это скорее инстинктивно, так как душа ее рвалась к нему. Алели ее уста, глаза сияли. Внезапно девушка ощутила горячий поцелуй. Губы Арсена нашли ее уста и обожгли неведомо сладким огнем, что проник в самое сердце…
– Ой!..
– Любимая! Хотя бы теперь послушай меня! Я буду спокоен, если буду знать, что ты в безопасности, – шептал Арсен, – что тебе ничто не угрожает… Почему ты не послушала меня раньше, еще там, в стане?
– Теперь тем более никуда не уйду от тебя, – ответила Златка. – Я не хочу пережить тебя…
Звенигора изумленно любовался этим прекрасным созданием, которое все глубже и глубже входило в его жизнь, становилось таким родным и дорогим, что он готов был отдать за него и жизнь, и все самое дорогое.
За дверями послышались шаги. Вбежал возбужденный Драган.
– Он все-таки узнал тебя, Арсен! – воскликнул приглушенно.
Звенигора и Златка кинулись к гайдутину. Но Драган их успокоил:
– Не волнуйтесь! Я позаботился о том, чтобы Абди-ага не помешал нам.
– Не тяни, Драган! Говори толком! Что случилось?
– Я спустился вниз вовремя. Абди-ага как раз подошел к аскерам и хотел им что-то сказать. В этот миг я и позвал его. Кафеджи, как я заметил, смутился, вздрогнул, но все же подошел ко мне. Спросил: «Что угодно высокочтимому аге?» Я объяснил, что хотел бы поставить в конюшню лошадей. Он вышел со мною во двор. В конюшне, как я и надеялся, никого, кроме нас, не оказалось. Недолго думая я скрутил старику руки, заткнул рот кляпом и запер в каморке. Пусть померзнет, коварный пес!
– Да, нехорошо вышло. Если начнут его искать, поднимется переполох.
– Пока это случится, мы будем далеко. Гамид только что прибыл в хан…
– Правда? Ты посмотрел, где он остановился?
– Да. На другой половине. Его охраняет лишь один аскер – дремлет на оттоманке возле окна. Думаю, мы с ним легко справимся. А вот те четверо, что внизу…
– Ну что ж, придется Гамида прикончить здесь! – сказал Звенигора.
– Нет, приказ воеводы ясен: мы должны доставить его живым!
Звенигора на это ничего не ответил, но по выражению его лица было заметно, что он не очень одобряет приказ воеводы. Была бы его воля, не возился бы он со спахией!
Проверив пистолеты, они вышли в длинный полутемный коридор. В конце его, возле окна, стоял аскер. Заметив трех незнакомцев, он медленно направился к ним, очевидно чтоб лучше рассмотреть.
– Салям! – приветливо сказал Звенигора. – А что, почтенный, Гамид-ага вернулся уже домой?
Аскер не ожидал, что с ним заговорят о его хозяине, и подозрительно взглянул на незнакомого спахию.
– Вы знаете Гамида-агу?
– Еще бы! Давние друзья! Мы привезли ему привет от его зятя Ферхада и дочки Хатче, а также от свата Исхака-аги.
– О, ага знает моих добрых хозяев! – обрадовался аскер. – Что нового в наших краях? Ага давно оттуда?
– Не так давно. – Звенигора по-приятельски похлопал аскера по спине, взял под руку. Они медленно шли вдоль коридора. – Всего месяц…
Аскер вдруг задергался: сильная рука Драгана зажала ему рот, а Звенигора схватил в объятия, как в тиски. Златка быстро открыла двери ближайшей комнаты, и гайдутины вмиг впихнули туда аскера. Перепуганный вояка только с ужасом поводил глазами, следя, как ловкие руки связывают его.
– Хочешь жить – лежи спокойно! – промолвил Звенигора. – Вечером тебя найдут твои друзья…
Чтобы аскер не подкатился к дверям, его привязали к кровати.
– На всякий случай, – буркнул Драган, затягивая узел покрепче.
Гайдутины вышли в коридор. Златка подала знак, что все спокойно. Можно было приняться за Гамида.
– Предпоследние двери направо, – прошептал Драган, оставаясь на страже.
Арсен и Златка подошли к дверям. Прислушались… Тихо. Значит, Гамид в комнате один… Звенигора вытащил из-за пояса пистолет, взвел курок, левым плечом нажал на дверь.
Гамид сидел спиной ко входу. Не подозревая опасности, спокойно, не поворачивая головы, спросил:
– Что случилось, Энвер?
– Салям, Гамид! – произнес Арсен, направляя дуло пистолета на спину спахии.
Гамид стремительно обернулся. Увидев блестящее дуло пистолета, как завороженный не мог отвести от него взора. Лицо его мгновенно посерело, нижняя челюсть отвисла, задрожала… Наконец он поднял взгляд на незнакомцев, которые осмелились так нагло, днем, когда в городе полно войск, ворваться сюда. Узнал казака.
– Звенигора? О Аллах!
– Не только, – выступила вперед Златка, снимая шапку. – Салям, ага!
– Адике!.. – простонал Гамид, бледнея. – Что вы хотите от меня?
– Султанский фирман! – Арсен подошел ближе.
– Фирман? – Гамид был изумлен: он ждал худшего. – У меня его нет…
– Где же он?
– Я отдал Сафар-бею.
– Жаль… Тогда придется без лишних разговоров застрелить тебя.
Гамид растерянно молчал.
– Златка, посмотри хорошенько: может, фирман здесь, а Гамид просто морочит нам голову?
Златка бросилась на поиски…
– Подождите! – вскрикнул спахия. – Вы все равно не найдете! Договоримся по-хорошему: я вам – фирман, а вы мне – жизнь. Согласны?
Он представлял всю безвыходность своего положения, это наполняло его сердце злобой и отчаянием. О Аллах, что творится с ним! Минуту назад он чувствовал себя в полной безопасности, имел власть и считался третьим, после околийного паши и Сафар-бея, лицом в городе и околии. А теперь… Смерть глядит ему в глаза, и он не знает, как увернуться от нее, потому судорожно хватается за любую возможность спастись. Фирман, конечно, очень важный документ, и за его утрату беглер-бей по головке не погладит, но думать об этом перед лицом близкой смерти было неразумно и смешно. Разговор с беглер-беем будет потом… А может, и совсем не будет! Главное – сохранить жизнь! Неужели придется сложить голову? О Аллах экбер!..
– Мы не торгаши, – сурово сказал Звенигора. – Где фирман? Я не верю, что он у Сафар-бея!
– Вот он! – вскрикнула Златка, вынимая из темной шкатулки плотный свиток пергамента.
Гамид сорвался с места:
– Адике, не смей! Это секретный приказ! За него всем нам снимут головы!
– Тем интереснее узнать, о чем же пишет султан в таком важном фирмане, – сказал Арсен. – Златка, читай!
Златка пробежала глазами по пергаменту.
– О! Действительно важный приказ! – вскрикнула она. – Султан оповещает военачальников и войска, что за позорное отступление из-под Чигирина в прошлом году великий визирь Ибрагим-паша и крымский хан Селим-Гирей лишены всех чинов и сосланы на остров Родос в Белом море. Великим визирем назначается паша Асан Мустафа. Падишах приказывает ему стереть с лица земли проклятый город Чигирин, захватить Киев и Левобережную Украину, а Запорожскую Сечь взорвать. Всех запорожцев на арканах притащить в Порту и продать на галеры! С этого года вся Украина должна стать вилайетом Османской империи!
– Адике! – прошипел Гамид. – Ты понимаешь, несчастная, что ты делаешь? Ты выдаешь важнейшую государственную тайну! Отныне ты вне закона и не можешь рассчитывать ни на чье заступничество… О вай-вай, Аллах покарал меня за то, что я считал тебя своей дочерью и дал такое же образование тебе, как и Хатче, – научил читать и писать, что противоречит духу Корана, о вай-вай!..
– Напрасно Гамид-ага печалится о каком-то фирмане. Это всего-навсего клочок выделанной телячьей шкуры, – сказал Звенигора. – Подумал бы о себе… Мы пришли не только за фирманом…
Смертельный страх вновь засветился в глазах Гамида. Только сейчас он постиг окончательно, что его ждет, если он попадет в руки Младена и Якуба. Он сполз на пол и упал перед Златкой на колени. Обхватил ее ноги руками, прижался жирной щекой к мокрым, холодным от талого снега сапожкам девушки. Из его груди вырвался стон.
– Адике! Дорогая! Я же был тебе отцом… В Аксу ты не знала горя… Неужели ты позволишь, чтобы меня подвергли пыткам?.. Вспомни Хатче… Она была тебе сестрой… Неужели хочешь осиротить ее?.. Адике, я знаю: я негодяй… я принес горе твоим родителям… Но ни ты, ни твой брат не имеете причин мстить мне; я дал вам все то, что и своим детям… Если ты не спасешь меня, Аллах проклянет тебя, Адике!..
Златка замерла в нерешительности. Гнев и ненависть, охватившие ее существо, когда узнала, кто такой Гамид, теперь испарились, как утренняя роса под лучами солнца.
У ее ног на полу лежал человек, которого она знала многие годы и который действительно не делал ей ничего плохого, наделял подарками, баловал лакомствами наравне с Хатче, своей дочерью, своей любимицей.
В ее глазах блеснули слезы. Она с мольбой взглянула на Арсена, прося совета и поддержки.
– Хватит болтать, Гамид! – сказал Звенигора. – Вставай! Не пытайся разжалобить сердце девушки! Не поможет! Сейчас ты пойдешь с нами… И не вздумай сказать что-либо своим людям или подать им знак, если не хочешь немедленно умереть!
– Я не с тобой говорю, гяур! – окрысился Гамид и снова припал щекой к ноге Златки, содрогаясь от плача и страха.
– Арсен, оставим его… – Голос Златки дрожал. – Наконец, прошло столько времени… Скажем отцу и Якубу…
Она не договорила. Широко распахнулись двери, и в комнату вошел Сафар-бей, а за ним растерянный Драган.
О проекте
О подписке