Читать книгу «Экзотеррика. Роботы Предтеч» онлайн полностью📖 — Василия Головачева — MyBook.
image

Двадцать первого октября, после недолгой остановки у оранжевого гиганта Хаутмана, он преодолел оставшиеся до цели десять тысяч четыреста световых лет и вынырнул из ВСП-струны на окраине системы под номером 166.

Звезда, окружённая пылевыми завихрениями и пятью планетами, наблюдалась отсюда в виде кровавого глаза злобной твари, и оператор ТС Никита Чуприна предложил дать ей имя Циклоп.

Поспорили, но имя оставили.

Обследовали систему с помощью флота дронов, не нашли ничего, что соответствовало бы термину «неземная археотектоника», и на борту воцарилась атмосфера разочарования и уныния. Впрочем, ненадолго.

Начальник исследовательской группы не зря упомянул текст Реестра, в котором говорилось о существовании на планетах Циклопа «комковатых фрагментов». По сути, речь шла о погружённых под слой песка толщиной до двух километров каких-то продолговатых массивных тел. Длина самого большого достигала двухсот метров, самого маленького – тридцати. И все они на экранах гравитационных сканеров выглядели как земные гусеницы. Но что это такое и какое отношение «гусеницы» имеют к искусственным объектам и военным базам Древних, было непонятно. Находились на самом дне песчаного океана, и пробить песчаные толщи лучами интраскопов исследователи с борта корвета не могли.

В конце концов решили попытаться опустить на ядро Золотой Сферы зонды, оборудованные неймсами. Однако с этим возникла проблема. В отсеке корабля, содержащем техническое оборудование и аппаратуру для манипуляций в космосе, был всего лишь один бур, использующий технологию нейтрализации молекулярных связей. Ни один дрон не смог бы взять его с собой, чтобы с его помощью опуститься на более плотное ядро планеты. И даже имея 3D-репликатор, исследователи не смогли бы за короткий срок сварганить новый беспилотник, собрав его из нескольких малых.

Тогда Архип Лог-Логин предложил последовать совету Никиты: установить неймсбур на катер, коих в транспортном ангаре «Поиска» было около двух десятков, и нырнуть в нём с командой на борту. А поскольку за безопасность экспедиции отвечал майор Антон Лихов, он и возглавил группу, в которую вошли два эксперта: сам Архип Лог-Логин и ксенолингвист Майя Романецкая, двое спецназовцев: Антон и Вася Щёголев, и оператор ТС, он же пилот, Никита Чуприна.

Недовольных решением командира экспедиции специалистов успокоил Архип, обнадёжив их обещанием, что все смогут поучаствовать в изучении Золотой Сферы. Крепостью назвать её было нельзя, однако надежда на непогрешимость Реестра в душах космолётчиков жила, и все жаждали применить свои знания на поприще коммуникации с боевыми роботами.

Катер типа «голем», имеющий противоядерную полевую защиту, оторвался от корвета двадцать второго октября в девять часов утра.

Золотая Сфера имела странную атмосферу. Её самый плотный слой у поверхности песков, создающий почти земную плотность, был толщиной всего в километр, а затем сразу за ним начинался космос, судя по крутому падению давления. Никита первым обратил на это внимание, и Архип поблагодарил пилота за его интерес к деталям.

– Сейчас вы ещё больше удивитесь, – сказал он, – когда мы нырнём в пески.

Параметры среды знали все, однако они были интересны только специалистам.

На минуту зависли над концом одной из «вен» – вспухшей полосы мелкозернистого песка, утыкавшейся в купол Олимпа: место погружения выбрали ещё на борту «Поиска», и «голем» с небольшой скоростью проткнул носом золотистую «вену».

Через пару секунд в кабине наступила коричневая темь, сгущавшаяся по мере погружения катера.

Сидели молча, созерцая виртуальные панели датчиков, высвеченные вириалом управления.

Обычные пульты технических устройств, станций и систем выглядели одинаково, напоминая красивые крылышки бабочки. Но вириалы транспортных комплексов либо упаковывались в подлокотники кресел, либо походили на джойстики, воспринимающие команды, в том числе и мысленные, через ладонь оператора.

Никита сидел в кокон-ложементе в позе загорающего на пляже, не глядя на виомы систем визуального наблюдения (видеокартинки подавались пилоту непосредственно на синапсы глаз), и небрежно пошевеливал джойстиком. Но это была игра на зрителя. На самом деле парень не бравировал и не вёл себя как мажор, зная меру ответственности согласно кодексу СРАМ[7]. Иначе он не служил бы в команде корвета, принадлежащего Центру экстремального оперирования в космосе.

Плотность песков, преодолеваемых катером со скоростью идущего человека, увеличилась, однако не так кардинально, как можно было ожидать, если бы «голем» опускался под землю планет Солнечной системы. Никита снова вслух отметил эту особенность местной геофизики, и Архип сказал с удовлетворением:

– Заметили? Здесь очень необычные пески, товарищи десантники, и по составу, и по размеру песчинок, и по их форме.

– А с виду песок как песок, – проговорил Щёголев.

– Малыш, дай увеличение песчинок.

Компьютер «голема» развернул бесплотный шарик виома, внутри которого появилось несколько золотистых зёрнышек.

– Как вам форма?

– Калаби-Яу, – сказала Майя Романецкая.

– Верно, Машенька, идеальные структуры Калаби-Яу, только в масштабе колоссального увеличения. Объяснение требуется?

– Нет, – сказал Антон.

Физику космоса он изучал в общем порядке, как и все сверстники школьного возраста, да и потом заканчивал высшие учебные заведения, не связанные с научными основами Мироздания, хотя как профессионал в области космических походов обязан был знать законы космического природоведения и хорошо разбираться в терминах. Словечко «Калаби-Яу» означало вариант структуры квантовых флуктуаций вакуума и свёрнутых измерений. Так выглядели эти крошечные, планковского размера[8], удивительные возмущения. Но почему песок, покрывающий всю планету двухкилометровым слоем, имеет форму квантовых свёрток, Антон, естественно, знать не мог.

Впрочем, не знал этого и научный руководитель экспедиции.

– Впечатление такое, – сказал он задумчиво, – что слой вакуума над планетой по неизвестной причине подвергся внезапно инфляционному расширению, которое так же внезапно остановилось, когда структуры Калаби-Яу увеличились в триллионы триллионов триллионов раз. Хотя я могу и ошибаться.

Никто Архипу не возразил. Только Щёголев чуть позже пробормотал не менее задумчиво:

– Может быть, здесь было применено какое-то оружие на неизвестных нам принципах?

– Точно! – подхватил азартный Никита. – Враг подкрался к системе, грохнул по Золотой Сфере из штуковины, развернувшей локальную инфляцию вакуума, и все сооружения, поселения, города и даже горы превратились в пески! А первая планета после удара вообще распалась в пыль!

Майя засмеялась.

– Воображение у тебя, Ник, прекрасное!

– А что, такого не может быть?

– Может, – успокоил его Антон. – Но если это и в самом деле так, мы впервые сталкиваемся с оружием, вызывающим локальное инфляционное расширение пространства.

– Знаете, – сказал Архип с отчётливо прозвучавшим удивлением, – а ведь идея вполне работоспособна! С вашего разрешения, я просчитаю параметры такого процесса.

– Дарю! – весело откликнулся Никита, хотя идею первым подал Щёголев.

Впрочем, Вася спорить на эту тему не стал. Специалистом по физике развёртки вакуума он себя не считал.

На глубине километра Антон скомандовал остановить спуск.

Катер завис в толще «калаби-яуских» песков, плотность которых в этом месте была лишь в полтора раза больше плотности воды, в то время как на Земле плотность пород на глубинах ниже километра, даже не горных, а рыхлых осадочных, доходила до плотности глины и базальта. Здесь же с глубиной она продолжала падать, что могло объясняться тем, что крошечные песчинки не сдавливались плотно.

– Анализ!

– Плотность одна и две десятых грамма на кубический сантиметр, – доложил компьютер катера, имеющий только номер – 07. Космолётчики называли таких кванков Малышами. – Температура двенадцать, элементный состав: оксиды кремния…

– Достаточно. Глубина локации?

– Триста метров, – виновато, как показалось Антону, ответил компьютер.

«Голем» имел неплохие радары, использующие частоты от длинных радиоволн до ультракоротких в диапазоне «гамма», но песок глушил излучение, и видимость для его локаторов понемногу снижалась.

– Ничего не вижу, – пожаловалась Майя.

– Это даже хорошо, – пошутил Щёголев. – Было бы хуже, если б мы совсем рядом увидели какого-нибудь местного хищного крота.

– Или Вестника! – сказал Никита. – А с другой стороны, жаль, что его нет. Но даже если он был, тоже небось превратился в пыль.

– Вестники были защищены от любых катаклизмов.

– Он мог быть выключен.

Майя промолчала.

– Связь!

– Глухо, как в могиле! – с досадой бросил оператор. – На всех эм-диапазонах! Работает только гравик.

– Мостик, ответь!

– Слушаю, – прилетел голос кванка «Поиска».

– Новости?

– Всё в порядке, Антон Филиппович, – добавил капитан корвета Виктор Голенев. – Горизонт чист.

– Погружаемся дальше.

«Голем» снова двинулся в песчаные глубины. А замолчавший Антон вдруг вспомнил, что космолётчикам уже встречались планеты, полностью засыпанные песком и пылью, и на одной из них даже уцелел Вестник в виде облака искусственной нанопыли. Правда, за пределы своей планеты он, к счастью, выбраться не рискнул. Но что, если и здешние пески лишь форма ожидания местного «робота судного дня»? Что, если он очнётся и нападёт?

Усилием воли майор отогнал мысль.

– Ищем «гусеницы»!

Стены кабины превратились в розоватые мерцающие полотнища, в которых были видны полосы утолщений и тёмные пропасти. До твёрдой подложки песчаного океана было совсем близко, около ста метров, и она была видна как туманная фиолетовая бездна.

– Странно, что мы не видим вены, – заметил Щёголев.

– В смысле? – не поняла Майя.

– Наверху целые цепи песчаных валов, будто под ними проложены трубопроводы или тоннели. Почему же их нет на глубине?

– Возможно, вены – это формы движения песчаных масс под воздействием ветра, как барханы в наших пустынях.

– Но на Сфере и ветров-то нет сильных. Архип Владиленович?

– Скорее всего, это гравитационные аномалии. Под этими венами потенциал поля меньше.

– Но этого не может быть! Каким образом можно так точно сконфигурировать гравитационное поле, чтобы оно образовало форму валов?

– Не знаю, – с улыбкой признался эксперт. – Соберём побольше данных – выясним.

– Малыш, ориентация на гору Олимп наверху, – сказал Антон. – Попробуем найти ту точку на дне, над которой торчит песчаная опухоль.

Кванк «голема» порыскал носом катера в разные стороны, вспоминая все свои манипуляции во время спуска.

– Примерно в полукилометре отсюда.

– Поехали.

Истинное значение песчаного Олимпа на поверхности планеты оказалось прямо противоположным тому, что ожидали увидеть десантники. Точно под горой песка в дне песчаного океана оказалась воронка диаметром в километр и глубиной метров триста. Она могла быть кратером вулкана или дырой, пробитой в тверди пород астероидом, если бы не чересчур ровные, облитые глазурью стенки. «Голем» приблизился к ней, включив все виды локации, в том числе сонары – ультразвуковые радары, и космолётчики какое-то время разглядывали кратер, нарисованный компьютером катера в недрах виома.

Глазурью слой, обливающий стенки воронки, назвал Никита, и все согласились с его определением. Этот слой действительно отражал лучи радаров как расплавленное и застывшее стекло, хотя увидеть это без специальной аппаратуры было невозможно.

– Высказывайтесь, – предложил Антон.

– Антенна! – безапелляционно заявил Никита. – И ежу понятно! Может быть, антенна какого-то телескопа.

– Да, на взрывную экструзию кратер не похож, – согласился Архип. – Малыш, замерь, что можешь.

– Уже замерил. – Компьютер развернул перед глазами пассажиров таблицу измеренных параметров кратера.

– Это не стекло, – сказала Майя, имея в виду зеркальный слой на стенках. – Скорее базальт, расплавленный высокой температурой.

– Вряд ли это базальт, – хмыкнул Никита. – Плотность наших земных базальтов лежит в диапазоне от четырёх до пяти граммов на сантиметр кубический, а здесь целых двадцать! Чуть ли не плотность золота!

– Золото, говоришь? – усомнился Щёголев.

– Почти. Кстати! – загорелся молодой человек. – Может, это в самом деле золотоносная порода?! Малыш, состав грунта!

– Оксиды кремния, железа, платиноидов, следы металлов свинцовой группы.

– Не золото, – усмехнулся капитан.

– Да уж, – смутился Никита. – Но и платина тоже неплохой металл. Представляете, вся планета – месторождение платины?! Надо срочно застолбить его за нами, сделать заявку на жилу! Вернёмся богатыми!

– Буратино ты наш богатенький, – издал смешок Щёголев.

– Идём вокруг, – сказал Антон.

Катер двинулся по дуге, охватывающей кратер.

Первую «гусеницу» разведчики отыскали через четверть часа. Она расположилась всего в полукилометре от кратера, венчая цепь песчаных «вен» наверху. Компьютер нарисовал её изображение, и космолётчики снова замолчали, разглядывая довольно объёмный объект неизвестного происхождения и назначения.

Больше всего он и в самом деле напоминал земную гусеницу, но длиной около ста метров и диаметром около десяти. Её концы сужались, превращаясь в своеобразные акульи пасти с каймой из острых зубов, а всё тело было покрыто редким частоколом острых ворсинок длиной до пяти метров.

– Красотуля! – прокомментировал Никита изображение.

– Что это может быть? – полюбопытствовал Щёголев.

– Натуральный червяк! – развеселился оператор. – Представляете, если это и в самом деле гусеница, какая бабочка из неё может вылупиться?

– Не понимаю, – сказала Майя. – Если по Сфере действительно был нанесён энергетический удар, почему эти гусеницы не распались на атомы?

– У них очень высокая плотность тел. Посмотрите, это же композит из платиноидов и силикоборов! – Никита ткнул кулаком в таблицу определённых компьютером элементов, из которых состояло тело супергусеницы. – Давайте пошлём дрон, чтобы отколупнул один стержень.

– Кажется, я знаю, что это такое, – заговорил задумчивый Архип.

– Что?!

– Скелет Червя Угаага.

В кабине стало тихо.

– Повторите, – сказал Антон.

– Вы знаете, что Всеволод длительное время общался с Копуном.

– Всеволод – это Шапиро? – нетерпеливо спросил Никита.

Лог-Логин кивнул.

– Так вот Копун рассказывал ему, что встречал следы культуры Угаага. Была такая разумная популяция.

– Где?

– Этого не помню. Возможно, мы наткнулись на их материнскую планету либо на колонию.

– Разумные черви? – фыркнул оператор. – Мне такое и во сне не приснится!

– И тем не менее эта культура существовала.

– Допустим, им было чем думать. Я имею в виду размеры тел. В любом таком червяке можно упрятать не один мозг. Но ведь одного мозга мало! Как они создавали сооружения, инфраструктуру, машины, компьютеры, оружие, наконец? Рук-то у них не было?! Или других манипуляторов.

– А это всё им было без надобности.

– Почему?! – вытаращил глаза Никита.

– Потому что каждый Червь и был универсальным инструментом и мог собирать или выращивать всё, что ты перечислил.

Пилот озадаченно почесал переносицу, ища аргументы.

– Ладно, они и компы, и машины, и космолёты. Но о какой культуре может идти речь, если у них наверняка не было письменности, художественных промыслов, кино и телевидения?

– Значит, им это было не нужно, – проговорила Майя, с восторгом глядя на учёного. Она его боготворила. – Но искусство и у Червей могло быть, пусть и далёкое от человеческого. Иначе разумной их раса не стала бы.

– Давайте разберёмся…

– Стоп! – прервал пилота Антон. – Дискутировать будем на борту. Малыш, выпускай шпиона.

– Выполняю, – отозвался компьютер.

– Может, лучше самим посмотреть, что оно такое? – предложил Никита, мгновенно переключаясь на другую тему. Сидеть без дела он не любил. – Я могу сходить. Тут никакой опасности не видать.

– Первым пойдёт разведмех! – отрезал Лихов.

– Эх, зарезали здоровую инициативу на корню! – разочарованно шмыгнул носом оператор, вызвав смешки.

Понаблюдали, как из кормового люка выбирается в ставшие камнем пески робот, похожий на бронированного крота. Фонари он включать не стал, потому что это не имело смысла, зато включил гравитационный щуп и параллельно с ним сонар – ультразвуковой локатор. Компьютер «голема» синтезировал изображение с камер аппарата, превращая его в земного панголина. Одновременно появилось изображение просвечиваемых локаторами окрестностей катера. Заработал плазменный бур аппарата, превращая породы перед ним в пар.

«Гусеница» приблизилась, вырастая в пористую синеватую трубу, какой её видел компьютер. Штыри на её теле казались колючками дикобраза, чёрные у основания и светлеющие к вершинам.

– Удивительно, что они уцелели, – заметил Щёголев.

– Может, штыри – это антенны защитных полей? – возбудился Никита.

– Вполне.

«Крот» обошёл «гусеницу» с торца.

Космолётчики увидели чёрную щель длиной около шести метров между верхней и нижней «акульими челюстями», состоящими из острых сталактитовидных наростов. Компьютер сделал их белыми под стать клыкам земных акул. Манипулируя излучателем, робот удалил несколько клыков, вырезая в челюстях отверстие, протиснулся дальше.

Стена слежавшегося за миллионы лет песка за кормой формеха выдавила часть породы, клуб дыма рассеялся.

– Оба-на! – сказал Щёголев.

– Да червяк же… пустой! – не сдержал возгласа Никита.

«Гусеница» внутри действительно оказалась почти свободной от песка. По всей длине её стометрового трубчатого тела плавали вокруг прозрачно-стеклянного гребня белёсые, похожие на большие паутины кружева.

– А где же… – начал Никита, имея, очевидно, в виду мозг Червя, и в это мгновение внутренности трубы сжались вокруг беспилотника, и передача сигналов с его камер прекратилась.

1
...