Конечно, я была всего лишь девчонкой, и мне полагалось задрожать от страха. Но я не задрожала. Те из вас, кто читал о моих похождениях, сразу поймут почему. А для остальных поясню – я попадала еще и не в такие переделки.
Один из бандитов лениво жевал жвачку; другой держал в руке недопитую бутылку пива.
Мы с Немухиным молчали.
– Че молчите, будто крови в рот набрали?! – гаркнул тот, что жевал жвачку.
– А мы глухонемые, – сказала я.
Оба бандита заржали.
– Гля-ка, Жвачка, юморная школьница попалась, – сказал тот, что с бутылкой. – Тебя как звать-то, чудо в перьях?
– Никак меня не звать, – ответила я. – Валите отсюда, козлы.
Бандюги слегка опешили.
– Слышь, Пиво, по-моему, она грубит, – сказал Жвачка.
Пиво подошел ко мне и в упор уставился придурошным взглядом.
– Тебя че, детка, в школе не учат, как надо со старшими разговаривать?! – Он ткнул меня пальцем в солнечное сплетение.
– А ну не трогай ее! – Немухин вскочил со своего места. – А то по рогам получишь!
– Это от кого же я, интересно, по рогам получу? – повернулся Пиво к Немухину. – Уж не от тебя ли, фраер?
– От меня, – смело подтвердил Немухин.
В эту минуту в купе заглянул еще один мордоворот.
– Жвачка, Пиво, – приказным тоном сказал он, – больно долго копаетесь. Пора сваливать, скоро Питер.
– Да тут крутой выискался, – указал Жвачка на Немухина. – Может, его замочить, а, Паштет?!
– Зачем мочить… – Паштет недобро усмехнулся. – Он нам свой лопатник и так отдаст. А не отдаст, я ему всю вывеску разукрашу. Дай-ка сюда бутылек, Пиво.
Пиво допил остатки пива и протянул пустую бутылку Паштету. Бандит ударил бутылкой об угол двери и, выставив вперед острый осколок, пошел на Немухина.
Но Паштет допустил ошибку: повернулся ко мне спиной; видимо, не беря в расчет какую-то там девчонку. И зря, между прочим.
Я схватила с тарелки горячую пиццу и запихала бандюге за ворот рубашки. Да еще для верности расплющила кулаком.
Жестоко, конечно, поступила; ну а как еще прикажете с бандитами поступать?
– А-а-а-а! – завопил Паштет.
В ту же секунду Немухин продемонстрировал ему великолепный хук[3] правой.
Бандит – брык! – и скопытился.
Жвачка и Пиво явно не ожидали такого поворота событий. Жвачка разинул рот от изумления. Пиво вытаращил глаза. Ну а я тем временем надела на пальцы кастет и продемонстрировала Жвачке не менее великолепный апперкот[4] в челюсть.
Жвачка вылетел из купе, как пробка из бутылки с шампанским. Тут только Пиво опомнился и выхватил из кармана складной нож. Вжик – сверкнуло лезвие.
– Гаф-гаф-гаф! – раздался громкий лай, и из-под стола выскочил Гафчик. Прыгнув на бандита, он вцепился зубами в руку, сжимающую нож.
– А-а-а-а! – теперь уже завопил Пиво, роняя нож на пол.
Воспользовавшись Гафчиковой помощью, я провела молниеносный раунд-кик[5] по бандитской роже. И Пиво с первой космической отправился в коридор следом за Жвачкой.
– Грандиозно, Эмма! – воскликнул Немухин. – Где вы научились так ловко драться?!
– В детском саду, – ответила я.
– Осторожнее! – снова воскликнул он.
Я обернулась. Позади стоял Паштет. В руке бандит сжимал «кольт».
– Хе-хе-хе, – скалился Паштет. – Советую не дергаться, детка.
– А никто и не дергается, – сказала я, одной ногой выбив у бандита пушку, а другой заехав ему в зубы. Паштет полетел вслед за своей братвой.
Немухин смотрел на меня с восхищением.
– Эмма, чем больше я за вами наблюдаю, тем больше вы мне нравитесь.
– Не время для комплиментов! Надо взять банду!
Мы ринулись в коридор. Поезд резко тормознул.
«Бандиты сорвали стоп-кран!» – догадалась я, падая на пол. На меня упал Немухин. А на него непонятно откуда свалился Гафчик.
Короче, получилась куча мала.
Пока мы друг из-под друга выбирались, поезд остановился. Мы снова ринулись в коридор. Бандитов, естественно, уже и след простыл. Мы побежали в тамбур.
Двери всех купе были наглухо закрыты. Зато дверь тамбура была распахнута настежь.
Состав стоял посреди леса. Щебетали птицы. А вдалеке, меж деревьев, мелькали спины убегающих бандитов.
Я вскинула «кольт», доставшийся мне в качестве трофея, и прицелилась в одну из фигур. Но не смогла выстрелить в спину.
Только сейчас я вспомнила, что у меня есть и своя пушка, «макаров» с глушителем. А я, дура, про него совсем забыла.
Поезд плавно тронулся с места. И стал быстро-быстро набирать скорость. Вскоре и лес, и щебечущие птицы, и убегающие бандиты остались далеко позади.
Мы вернулись в купе.
– Гаф-гаф-гаф! – залаял Гафчик, чтобы привлечь наше внимание. У его лап лежал большущий пакет. Он был доверху набит деньгами.
– Где ты его нашел, Гафч? – спросила я.
Тут дверь отворилась, и в купе пожаловали новые гости. Поездная охрана.
Они-то нам все и рассказали.
Вагоны фирменного поезда «Москва – Санкт-Петербург» состояли из двухместных купе. Три бандита заходили в купе, где находились два пассажира, и спокойно их грабили. Потом банда переходила в следующее купе, и все повторялось. И ничего нельзя было сделать – в каждом купе бандиты имели численный перевес на одного человека. Вот так они и ограбили весь поезд, включая и поездную охрану из двух охранников.
И только мы с Немухиным оказали банде сопротивление.
Не успели охранники отвалить (записав наши показания и забрав пакет с деньгами), как в наше купе повалили пассажиры с одним-единственным вопросом: как это нам удалось отбиться от бандюг?
– А мы их огорошили, – говорил всем Немухин.
– А потом ошарашили, – добавляла я.
Наконец мы заколебались отвечать на один и тот же вопрос и смылись в вагон-ресторан. Позавтракать.
– Что будете заказывать? – обратился к Немухину официант.
– А что обожает ваш суперсмелый пес? – в свою очередь обратился ко мне Немухин.
– По-моему, он обожает сосиски, – сказала я, и увидев, как Гафчик облизнулся при этих словах, поняла, что попала в самую точку.
– Тридцать сосисок, – распорядился Немухин, и снова обратился ко мне: – А что желает суперсмелая девочка?
– Пиццу, – ответила я. – Мы же ее так и не попробовали.
Вскоре официант подал на стол две пиццы; а под стол – тридцать сосисок. И мы приступили к завтраку; заодно с пиццей смакуя детали недавнего сражения.
– Классно вы провели хук правой!
– А ваш апперкот – просто сказка!
Наконец с пиццами было покончено. Немухин вытер салфеткой губы и сказал:
– Знаете, Эмма, я хочу вам сделать предложение.
– Замуж я пока что не собираюсь, – сострила я.
Немухин улыбнулся.
– Я предлагаю вам стать моим телохранителем? Точнее – телохранительницей.
– Вам нужен телохранитель?
– Да. Человек моей профессии часто подвергается опасности.
– А кто вы по профессии?
– Коммерсант. В молодости я служил в морской пехоте и поэтому могу за себя постоять. Но сегодняшний случай показал, что все же разумнее иметь при себе еще одну пару крепких рук.
– Почему бы вам тогда не нанять профессионального охранника? Зачем вам обыкновенная девчонка?..
– Не скромничайте, Эмма, вы любого профессионала за пояс заткнете. Как мастерски вы провели в тесном купе сложнейший раунд-кик. Да ни один профессионал на такое не способен. А то, что вы девочка, – это даже хорошо. Никому и в голову не придет, что моя юная спутница – охранник.
– А как же школа?
– Ах да, вы же еще в школе учитесь. Давайте тогда вот как договоримся… Вы сколько дней пробудете в Питере?
– Неделю, наверное, – прикинула я.
– Отлично! Я тоже неделю. А где вы остановитесь?
– В гостинице «Невский Палас».
– Прекрасно! И я там остановлюсь… Эмма, я вас прошу поработать моей телохранительницей хотя бы в Питере.
– А какие у меня будут обязанности?
– Ходить со мной по ночным клубам.
– Фьюти-фьють… – присвистнула я.
– Сейчас я вам все объясню, – поспешно произнес Немухин. – Дело в том, что я решил открыть в Москве ночной клуб. Но мне хочется оформить его так, чтобы он был особенный, не похожий на другие. Я уже осмотрел интерьеры московских ночников, а теперь хочу осмотреть интерьеры питерских. Вот мы с вами по ночам этим и займемся. А днем можете быть свободны. Идите в Эрмитаж, Русский музей, куда угодно… Вся оплата, разумеется, в евро и долларах. Ну как, договорились?
«А почему бы и нет?» – подумала я. Мне ни разу не приходилось бывать во взрослых ночниках. Да меня бы и фейсконтроль не пустил во взрослый ночной клуб. А с Немухиным – пустит.
– Договорились, – сказала я.
Гафчик так объелся сосисками, что был просто не в состоянии передвигаться самостоятельно. Пришлось его выносить из вагона на руках.
– Ну ты и обжора, Гафч, – ворчала я.
– И-и-и, – жалобно скулил Гафчик, глядя на меня осоловелыми глазенками.
Если б сейчас рядом был Володька, он бы сразу стал доказывать, что Гафч сказал букву «и».
Только я ступила на платформу, как тут же услышала требовательный окрик:
– Мухина! Кто здесь Мухина?!
С этими словами к приезжим обращался крепко сбитый мужчина в кожаной куртке. Чуть поодаль от него стояли и покуривали еще несколько таких же крепышей в точно таких же кожанках.
Поначалу я решила, что это опять какая-нибудь бандитская братва. Но быстро сообразила, что раз они стоят рядом с полицейским «уазиком», то, значит, это не бандиты, а полицейские.
«Уазик» был невероятно грязный, побитый, со множеством пулевых отверстий на ветровом стекле и дверцах.
– Мухина! – продолжал орать крепыш. – Кто здесь Мухина?!
Я подошла к нему.
– В чем дело?
– Не мешай, девочка, – отмахнулся он.
– Но вам же нужна Мухина. А это я.
Крепыш окинул меня недоверчивым взглядом.
– Ты Мухина?!
– Да, вот уже почти четырнадцать лет.
– Нет, девочка, мне нужна другая Мухина, – сказал он. – Та, которая раскидала бандитов в поезде.
– Так это я раскидала.
Крепыш поморщился.
– Ой, не морочь мне голову, дорогуша.
К нам подошел Немухин.
– Она вам голову не морочит. Эмма действительно расправилась с тремя бандитами. Ну и я ей немножко помог.
– А-а, так вы Немухин?!
– Да. А вы кто?
– Григорий Молодцов! – небрежно представился крепыш. – Лучший питерский сыскарь. Меня еще называют – Суперопер. Небось слыхали обо мне и моих крутых ребятах из Ударной группы?!
– Лично я не слыхала, – честно призналась я.
– Я тоже, – сказал Немухин.
– Хм. Странно. Ну да ладно, рассказывайте, как дело было. Охранники уже доложили, но я хочу знать подробности.
Мы рассказали.
– Хм, – снова хмыкнул Молодцов, выслушав наш рассказ. – Да я гляжу, вы лапшисты.
– Кто – мы?! – спросили мы в один голос.
– Лапшисты. – Молодцов вынул из кармана портсигар, на крышке которого была выгравирована надпись: «Григорию Молодцову – мастеру силового задержания». – Лапшу мне на уши вешаете.
– Ну знаете!.. – возмутился Немухин.
– Знаю, приятель, знаю, – сказал суперопер, доставая из портсигара сигарету и закуривая. – Григорий Молодцов все знает. Его на мякине не проведешь. Судя по вашим описаниям, в поезде орудовала банда Паштетова. Но этого просто быть не может. Паштетов – видный авторитет в криминальном мире. Он банки в Москве грабит. И до такой мелочовки, как грабеж в поезде, опускаться не станет.
– Так вы что, нам не верите? – удивленно спросила я.
– Не верю, – подтвердил Молодцов. – Ты думаешь, Григорий Молодцов лопух? Нет, дорогуша, не лопух. Я и книжки читаю, и в компьютерные игры играю. И не надо мне тут вкручивать, будто ты вырубила трех здоровенных мужиков.
Я пожала плечами.
– Можете не верить. Нам-то что.
– А то, дорогуша, что все это очень даже подозрительно.
– Ах, вам подозрительно! – возмутился Немухин. – Лучше бы спасибо сказали за то, что мы выполнили вашу работу.
– Большое спасибо, – язвительно сказал Молодцов.
– Большое пожалуйста, – язвительно ответила я.
Разговор явно не клеился.
– Ладненько, – выплюнул он сигарету на платформу. – Если вы такие шустрые ребята, что самому Паштетову рога обломали, то где его оружие?! Паштет никогда не расстается со своей пушкой. Это я точно знаю.
– Не было у него никакой пушки, – сказала я.
Мне совсем не хотелось отдавать этому типу «кольт», который я захватила в честной борьбе. Он мне еще самой пригодится, раз уж я теперь телохранительница.
– Значит, не было пушки, – с усмешкой повторил Молодцов, глядя на оттопыренный карман моей куртки (где как раз и лежал «кольт»). – Ну-ну. А с какой целью вы прибыли в Питер?
– Это что, допрос?! – вскинулся Немухин.
– Какой же это допрос, – лениво произнес суперопер. – Допросы я по-другому провожу. – И как бы невзначай добавил: – А вы, случаем, не родственники?
– Нет, не родственники, – сухо ответила я.
«Дурум-бурум, бурум-дурум», – неразборчиво заговорила рация в кабине «уазика». Но крепыши все поняли.
– Гриша, – позвал один из них Молодцова. – На Марата ювелирный грабанули!
– Едем! – коротко бросил Молодцов. – Заводи колымагу.
И, уже сидя в машине, прокричал нам с Немухиным:
– Завтра в одиннадцать придете ко мне в Следственное управление. Лиговский, 145-ть. Усекли?!
– Усекли, – ответила я, мысленно посылая его куда подальше.
Полицейский драндулет лихо развернулся; мигалка замигала, сирена завыла; и «уазик» погнал по платформе, разгоняя провожающих и уезжающих, словно голубей.
Ну а мы с Немухиным потопали в «Невский Палас».
Гостиница «Невский Палас» находилась на Невском проспекте. По дороге нам попались два красочных рекламных плаката. На одном была изображена «Джоконда» со своей загадочной полуулыбкой, а на другом Элька Синичкина. У Эльки, в отличие от Джоконды, улыбка была до ушей.
В первой рекламе говорилось, что в Эрмитаже экспонируется бесценный шедевр Леонардо да Винчи «Джоконда»; а во второй сообщалось, что в Мариинском театре проходит конкурс «Супермодель России».
– Послушайте, Эмма, – сказал Немухин, когда мы уже подходили к гостинице, – я забронировал двойной номер. Это два номера, соединенные между собой. Не могли бы вы поселиться в одном из этих номеров? Раз уж вы моя телохранительница.
– Хорошо, – согласилась я.
– Тогда, если вы не возражаете, я скажу портье, что вы моя дочь.
– Ладно, – кивнула я.
Так мы и поступили. Сказали усатому портье, что я Эмма Немухина; забрали ключи от 203-го и 204-го номеров и поднялись на второй этаж.
Немухин с Гафчем сразу же завалились спать, а я пошла прогуляться по городу. Питер я знала не хуже Москвы. У Володьки здесь жила дальняя родственница тетя Мотя, и мы частенько приезжали к ней на каникулы.
Рекламные плакаты с Джокондой и Синичкиной были расклеены по всему центру. И я решила, не откладывая дела в долгий ящик, пойти в Эрмитаж и посмотреть на оригинал знаменитой картины.
На Элькин оригинал я смотреть не собиралась. Насмотрелась в школе.
Когда я подошла к Эрмитажу, то увидела, что желающих пообщаться с Джокондой было полным-полно. Здоровенная очередь тянулась аж через всю Дворцовую площадь до Невского проспекта.
Поэтому я вошла в музей со стороны набережной и просто побродила по залам. После я еще забежала в Петропавловскую крепость и «Кунсткамеру». И, напоследок посмотрев в какой-то киношке какую-то суперфигню, вернулась в гостиницу.
Немухин с Гафчиком еще дрыхли. От нечего делать, я стала переключать телеканалы. На одном канале шел дурацкий сериал, по другому рассказывали про птиц-кошкоедов, а по третьему Элька Синичкина давала интервью.
Ну прямо никуда от этой вешалки не деться!
– Мой папа, – наводила тень на плетень Элька, – простой инженер, а мама – простая учительница…
Во врать-то!.. Да ее папаша – владелец сети ресторанов в Москве. А мамаша – владелица сети косметических салонов… Я уже хотела переключить телик на следующий канал, как вдруг раздался страшный грохот:
БУ-БУ-УУУУУУХ!!!
Я выскочила в коридор. На месте двери 205-го номера зияла огромная дырища. Все толпились возле этой дыры, но никто не решался в нее войти.
Тогда я как самая храбрая вошла в номер. Точнее, в то, что осталось от номера. Смотреть тут было особо не на что. Вся мебель превратилась в щепки.
Рядом со мной появился усатый портье, который тоже рискнул зайти в номер.
– Вот так рвануло, – сказал он. – Страшно подумать, что могло бы случиться с девочкой.
– С какой девочкой? – насторожилась я.
– Этот номер был забронирован для тринадцатилетней девочки, – объяснил портье. – Она должна была сегодня приехать из Москвы, но почему-то не приехала.
– А как фамилия этой девочки?
– Дай бог памяти, – стал вспоминать он. – Что-то с насекомыми связанное. Мошкина, вроде бы… А, нет, не Мошкина. Мухина.
Я вернулась в немухинский номер. На душе скребли кошки. Целая стая противных черных кошек. Это что ж такое получается?.. Если первую бомбу – в вагоне – с большой натяжкой, но все-таки можно было отнести к разряду случайностей, то на сей раз не могло быть никаких сомнений – бомба в 205-м номере предназначалась именно мне.
Расчет убийцы был самый элементарный.
Я приезжаю в Питер, занимаю 205-й номер, днем иду гулять по городу, вечером возвращаюсь, ложусь спать. А в половине двенадцатого – БУ-БУ-УУУУУУХ!!! – и я вместе с кроватью взлетаю к потолку.
Но, очевидно, умереть мне пока что не суждено. Я, как Иван-дурак из сказки, которому все время везет. Но жизнь – это ведь не сказка. И если дальше будет продолжаться в том же духе, то рано или поздно я все равно подорвусь на какой-нибудь бомбе.
Я легла на кровать, закрыла глаза и попыталась собрать в кучу разбежавшиеся мысли.
Ну, во-первых, откуда убийца мог знать, каким поездом я поеду в Питер?.. И во-вторых, откуда он узнал, что я поселюсь в «Невском Паласе»?..
Думала я об этом, думала, но так ни до чего и не додумалась.
Получалась какая-то ерунда.
Обо всем было известно только Сергей Иванычу с Иваном Сергеичем, да еще, может, капитану Чмонину. Но если б они хотели меня убить, то могли спокойно сделать это на кладбище. Для убийства там – идеальные условия. Ночь, кругом ни души – убивай на здоровье и прячь труп в любую могилу…
«Нет, это, конечно, не они», – решила я.
А тогда – кто?.. Снова таинственный похититель моего досье из архива «Д»? Выходит, плевать он хотел на мои уникальные способности. Ему позарез нужен мой труп. А зачем, спрашивается?..
В дверь требовательно постучали.
– Кто там? – спросила я.
– Открывайте, полиция, – услышала я знакомый голос.
Я открыла. В номер, чуть не сбив меня с ног, влетел Григорий Молодцов. Он быстро отдернул занавески на окнах, заглянул в шкаф, под стол…
– Что вы себе позволяете?! – закричала я. – У вас есть ордер на обыск?!
– Спокойно, дорогуша, – суперопер сунул нос в туалет. – У Григория Молодцова на все ордер есть. И на обыск, и на арест…
– Что вам надо? Говорите и выметайтесь! Я собираюсь ложиться спать.
О проекте
О подписке