Читать книгу «Тревожное торжество» онлайн полностью📖 — Валерия Пушного — MyBook.
image

– А вот они вас вряд ли поймут. Они хотели бы сейчас оказаться на вашем месте. Ведь я сама предлагаю вам себя. – Алла снова крепко вцепилась в него своими коготками, в глазах сверкнули новые огоньки.

– Это странно, Алла, – сказал Павел, чувствуя, как нарастает ее нетерпение и стремительное желание оказаться с ним в постели.

– Ничего странного, – вскипела Истровская. – Я всегда выбираю сама, и мне никогда не отказывают. Вы представляете, Павел, что сейчас здесь началось бы, если бы я им предложила то же самое?

Чтобы ослабить ее безудержный напор, Хавин без всякой задней мысли предложил:

– А вы попробуйте, и – поглядим.

Алла содрогнулась и больно ущипнула его:

– Почему вы оскорбляете меня, Павел?

Хавин попытался сгладить:

– Бог с вами, Алла, у меня и мысли такой не было.

– Я же не уличная девка, чтобы ложиться под всякого! – В ее голосе прозвучало негодование. – И потом мне не нужны деньги, Павел. У меня своих денег достаточно. Я сама могу заплатить. Может быть, вам заплатить, Павел? – Ее настойчивость прижимала его к стене. – Вижу, Павел, вижу. Вы просто не можете решиться. Решайтесь, решайтесь, не пожалеете. – И Алла снова плотно прижалась к Хавину.

Константин Аспенский хмуро показал на них жене и произнес:

– Хавина нельзя упускать. Он, возможно, мой единственный шанс, чтобы осуществить проект.

– Может быть, сможешь убедить его, – нерешительно отозвалась Вероника.

Константин резко выдохнул, не дрогнув ни одним мускулом:

– Нет. Я уже понял, что все мои усилия будут пустым номером. Надо действовать по обкатанной схеме.

– Как знаешь, – пожала плечами Вероника, и приятное выражение на лице сменилось на досадливое.

– Тебе придется вступить в игру.

Вероника страдальчески поморщилась, как от больного укола. Но длилось это недолго. Перевела дух, смиряясь с тем, что укол больной и что приходится терпеть. Ибо его прописал врач, а врачу нельзя противиться. И все-таки снова слабо подала голос:

– Опять? А без меня на этот раз нельзя обойтись? – В глазах возникло ожидание.

Но Аспенский недовольно твердо отсек:

– Нельзя, потому что ты понравилась Хавину. Я должен использовать этот шанс. – Он перевел глаза на танцующие пары. – Истровская слишком бурно добивается своего, того гляди, заезжий гость сломается под ее напором. Она может стать мне помехой, пора ее отодвинуть. Вступай в игру, Вероника. Твоя задача любой ценой склонить Хавина к моему проекту. Вынуди его тряхнуть мошной.

– У тебя всегда деньги на первом плане.

– А у кого они на последнем? Укажи мне пальцем хоть на одного, кто не умеет их считать. Не упрямься, Вероника, ты же знаешь, я этого не люблю! Да и потом Хавин мужик-то ничего, развлекись немного. А то ты у меня последнее время совсем закисла. Разрешаю расслабиться. Но только знай меру, чтобы для других не наглядно было. Помни о главной задаче, которая стоит перед тобой. – Константин поднялся со стула и протянул Веронике руку. – Пошли, разобьем эту отвратительную пару.

Вероника оперлась на его руку. Ее стройная фигура была изящна и привлекательна. Константин знал цену своей жене, взял ее за талию и повел на танец. Стоило им приблизиться к Хавину и Алле, он отпустил Веронику и остановил Павла с Истровской. Вероника обезоруживающе улыбнулась:

– Алла, не все же тебе одной, дай и другим с московским гостем потанцевать!

Истровская хотела возразить, но ее подхватил Аспенский и решительно оторвал от Хавина:

– Потанцуй со мной, Алла, чем я хуже? – Его руки, как железные обручи, сковали ее движения.

Истровская взвизгнула, попыталась освободиться, но не удалось. Жадным взглядом проводила Павла, подхваченного Вероникой, и сверкнула глазами на Константина:

– Отпусти, видеть тебя не могу!

– Да ты не горячись. Закрой глаза и танцуй спокойно. Старые приятели надежней новых. Вспомни пословицу.

– А мне твоя надежность не нужна, пускай этим довольствуется Вероника. Я люблю новые ощущения. Меня больше привлекает кипяток, нежели кусок льда. И не прельщает неповоротливое бревно, как ты, – зло съязвила Истровская.

– Откуда ты знаешь, какие ощущения будут от Хавина? Может быть, рядом с ним кусок льда покажется настоящим кипятком. Ты ведь еще не имела возможности сравнить.

– Ты хочешь, чтобы раньше меня это сделала Вероника?

Аспенский сжал ее так, что у Аллы захрустели кости:

– Прикуси язык, подруга, не болтай глупостей!

Истровская разжала его объятия и серьезно произнесла:

– Я в твои дела не суюсь, Константин, и ты в мои не лезь.

– Да какие у тебя дела, Алла? Все на постели замыкаются. – У него на губах мелькнула короткая ухмылка.

– Живем один раз, Константин. Не одни же деньги считать, телу и душе тоже нужно доставить удовольствие. Я женщина, а для женщины это очень важно, – Истровская поискала глазами Хавина.

Аспенский резко отвернул ее от Павла:

– А разве деньги не греют твою душу?

– Ты смешон, Константин, деньги разлагают ее. От них тепло бывает лишь тогда, когда они горят в костре. Я предпочитаю другое тепло. Горячий мужик – вот что такое настоящее тепло. Но к тебе это не относится. Что тебе нужно от Хавина? – она пронзила Аспенского взглядом.

Лицо Константина оставалось каменным:

– Ничего, – ответил он.

– Не ври мне, я вижу тебя насквозь, Константин! – Алла впилась коготками в его плечо. – Предлагаю тебе сделку.

– Какую сделку? – не меняя выражения на лице, спросил Аспенский, переминаясь в танце рядом с Аллой.

– Не мешай мне с Хавиным, и я устрою с ним твои дела! – заявила, и коготки на плече Аспенского опять дали о себе знать.

Константин сделал паузу, словно раздумывал над предложением Истровской, а затем произнес:

– У меня к нему нет никаких дел, тебе все почудилось, Алла.

– Значит, будут. Неужели ты сомневаешься во мне, Константин? – Истровская задрожала, сверкая глазами. – Убери Веронику от Хавина, или я выцарапаю ей глаза. Не зли меня, Аспенский, ты же знаешь, если я вцепилась в мужика, никто его у меня не вырвет.

Плотные покатые плечи Константина медленно и вяло покачивались в танце перед глазами Истровской:

– Ну, ты еще не вцепилась в Хавина, а только ищешь подходы. На этот раз тебе не повезло, Алла. Но ты сильно не переживай, не принимай близко к сердцу. И на старуху бывает проруха.

Истровскую обдало жаром от возмущения:

– Это я-то старуха? Ты думай, что говоришь, Аспенский! Оглянись вокруг себя. Это твоя Вероника старуха, а я еще могу любого мужика всю ночь продержать в возбуждении!

– Всего одну ночь? Ты явно сдаешь позиции, Алла. Раньше ты целую неделю могла мужика изматывать. Мужики не выдерживали, сбегали от тебя. – Константин не улыбался, а в голосе слышалась издевка.

– Я и теперь любому дам фору, не сомневайся! – заверила Алла. – И не ври, никогда от меня мужики не сбегали, это я их выплевывала, как надоевшую жвачку, – импульсивно дернулась. – Так ты не принимаешь мое предложение? Не хочешь заключить со мной сделку?

– Не хочу, Алла! – отказал Константин. – Сделка с тобой это все равно что сделка с искателем приключений. Ты авантюристка, а я люблю делать дела обстоятельно и наверняка. В этом залог моего успеха. В твоих похождениях участвовать не буду. Ты поглощена только собой. Тобой сейчас руководит твое тело, а твой мозг атрофировался и не принадлежит тебе. Твои мысли, Алла, уже копаются в нижнем белье Хавина, – проговорил Аспенский и хмыкнул.

Истровская с остервенением и злым удовольствием вонзила в Константина коготки:

– Ты пожалеешь о том, что обидел меня, Аспенский! А ты меня сильно обидел сегодня! Ты оторвал меня от мужика, которого я хочу! Ведь ты чувствуешь, как упруго мое тело, ему сейчас нужен этот мужик!

– Остынь, подруга, – грубо перебил Аспенский. – Эту станцию тебе придется проехать. – Константин не отрывал взгляда от ее полыхающих глаз. – Да и вообще у тебя наступает пора, когда уже не на каждой станции тебя будут встречать с распростертыми объятьями. Но ничего не поделаешь, Алла, с этим надо смириться. Такова жизнь.

– Ишь ты, провидец какой. Это мы еще поглядим. Скоро ты убедишься, что меня по-прежнему на каждой станции рвут на части. И долго подобное не закончится, Аспенский, – огрызнулась Истровская и поискала глазами Хавина.

Когда Аспенские оказались рядом с Павлом и буквально вырвали его из рук Аллы, он не просто обрадовался, он вздохнул с облегчением, ибо в этот миг напор со стороны Истровской достиг апогея. Хавин охотно обхватил талию Вероники, как бы в знак благодарности, и закружил в вальсе.

Приходя в себя от дикого натиска Аллы, Павел смотрел на Веронику с любопытством. Она определенно притягивала его взгляд. Она не кипела, как Истровская, в ней виделась обаятельная сдержанность.

Павел рассматривал женщину, не замечая, как крепко прижимал к себе. И она не противилась. А у Павла в голове поплыл туман. В какое-то мгновение пронеслось желание спросить, ляжет ли Вероника с ним в постель, и захотелось услышать положительный ответ. Но Павел не спрашивал, а Вероника молчала. Это устраивало Хавина. Это походило на безмолвный разговор между ними, мысленное общение друг с другом.

Наконец он прекратил молчание:

– Я благодарен вам, – сказал, ничего не объясняя, но чувствуя, что Вероника поняла, что он имел в виду.

Аспенская действительно поняла, что благодарил Хавин за то, что его вырвали из рук Истровской. Вероника с удовлетворением отметила, что в первой попытке Алла потерпела неудачу. Но Вероника знала, что неудача не остановит Истровскую, только больше разозлит, и Алла снова пойдет в наступление.

Однако перед Вероникой была цель не допустить этого. Она должна стать препятствием для Истровской. Хавин произвел на Веронику приятное впечатление сразу, как только она увидела его. Хорошо было бы, если бы сейчас Константин не поставил перед нею никакой цели и она не чувствовала бы эту обузу на своих плечах. Возможно, тогда она с удовольствием смогла бы увлечься Павлом. А теперь как будто раздваивалась. Но, к сожалению, происходило то, что происходило.

Вероника подняла глаза на Хавина:

– Вас здесь разрывают на части.

– Ну, так уж на части, – отозвался Павел.

– Здесь не столица и нравы у нас простые, – сказала она, словно оправдывала поведение Аллы, и Хавин именно так понял. Но на самом деле она уже закладывала фундамент для оправдания собственного предстоящего поведения.

– Иногда слишком простые, – на лице у Павла появилась досада, он подразумевал Истровскую.

– А зачем все усложнять? – пожала плечами Вероника. – В жизни без того много сложностей, – в глазах мелькнула грусть. – Женщинам всю жизнь приходится приспосабливаться к мужчинам. Женщины дома не живут своей жизнью, они просто обслуживают мужчин. Ну, хорошо, если мужчина способен содержать дом и семью, а если женщине приходится трудиться не меньше ради пополнения семейного бюджета? Зачем нужен такой мужик? Чтобы кормить и обстирывать его и считать вместе с ним копейки? Нет, лучше жить одной, самостоятельно. Однако стоит женщине проявить самостоятельность, как на нее начинают всех собак навешивать. Трудно быть женщиной. Не всякий способен это понять.

Павел не мог взять в толк, что хотела этим сказать Вероника. То ли пыталась оправдать Истровскую, непонятно – зачем, то ли выступала адвокатом всех женщин.

И только Вероника знала, что уже чувствовала этих собак на себе, ибо хотела самостоятельности, и захотела, чтобы между нею и Павлом пробежала искра. Задание мужа словно стиралось из памяти, уходило на второй план. Так же, как у Хавина пропадало из памяти лицо Юлии.

Он понимал, что скоро забудет лицо девушки, ибо никогда больше не увидит ее, так как все произошедшее будто медленно превращалось в сон.

– В каком номере вы остановились в гостинице? – вдруг спросила Вероника, всматриваясь в лицо Павла.

– В люксе, в одиннадцатом, – сказал он.

Музыка прервалась, наступила пауза. Танцующие пары начали расходиться. А Хавин все продолжал держать Веронику за талию и не хотел отрываться от нее.

В то же время Истровская вырвалась из рук Константина. И стремительно шагнула к Павлу. Вероника досадливо подумала, что муж все испортил, выпустив Аллу.

Но тут снова зазвучала музыка, и Вероника торопливо сорвалась на новый танец, потащив за собой Хавина и удаляясь от Истровской. А Аспенский опять подхватил Аллу. Она взвизгнула разъяренно, попыталась выскользнуть, но жесткая хватка Константина сковала ее.

Все для Вероники разрешилось удачно. Но она предостерегла Хавина:

– Вот увидите, Павел, что Алла обязательно приедет к вам в гостиницу после окончания этого торжества.

– Мне бы не хотелось этого, – поморщился Хавин.

– Почему же? Вы одинокий мужчина. Вам теперь все можно.

– Это ничего не меняет, – ощущая ладонью гибкую талию Вероники и ее четко очерченное бедро, ответил Хавин.

– Может быть, вы вообще не нуждаетесь в женщинах, Павел? – В глазах Вероники появилась хитринка, женщина ненавязчиво вызывала его на откровенность.

Он усмехнулся ее хитрости:

– Я нормальный мужик, можете не сомневаться.

– Я верю, – прижалась к нему Вероника.

В этой женщине была изюминка, и эта изюминка волновала его. А Вероника прошептала:

– Хотите, я сегодня спасу вас от Аллы?

Его насторожил этот вопрос. Уж не хотела ли Вероника предложить себя вместо Аллы? Но нет, он тут же отбросил эту мысль как невероятную. Между тем эта мысль где-то в глубине согрела его душу, и Павел осознал, что в таком случае ему было бы трудно отказаться. Скорее всего, он бы не возражал остаться с Вероникой. Но понимая, что это невозможно, Хавин спросил:

– Какое спасение предлагаете?

– Переночуете в нашем загородном доме, – предложила Вероника, заглядывая ему в глаза. – Никто об этом даже не узнает, можете быть абсолютно спокойным. Вы будете в доме совершенно один. У нас там есть все удобства, вам будет комфортно, поверьте мне.

– Стоит ли так перестраховываться, Вероника? – нетвердо засомневался Павел.

– Поверьте, стоит, если у вас нет никаких намерений в отношении Аллы.

– О чем вы говорите, Вероника, какие могут быть намерения? – Хавин подумал, что женщина, возможно, права: от Аллы можно ожидать всякой выходки. Уж наверняка Вероника знает Аллу лучше него. И что он станет делать, если к нему среди ночи постучится Алла? Выталкивать ее за дверь? Не по-мужски это. И он спросил: – Но как к вашему предложению мне отнесется ваш муж?

– Я думаю, он возражать не станет, вы же не сами напрашиваетесь, так складываются обстоятельства.

Хавин видел, что Вероника была абсолютно уверена в том, что произойдет ночью, если он останется в гостинице. В таком случае глупо было не принять предложение, но не менее глупо и соглашаться на него. Близость ее тела будоражила Павла. Ее запах заставлял дрожать ноздри. И он, не найдя окончательного решения, все-таки спросил:

– И далеко ваш дом?

– Не очень. Километров двадцать отсюда.

– Но как я его найду?

– Я покажу вам, – и увидев, что на его лице появилось недоумение, ибо он не понимал, как можно это сделать незаметно для всех и особенно для Аллы, Вероника успокоила. – Не волнуйтесь, Павел, не тревожьтесь. Истровская об этом не догадается.

Павлу почудилось в интонациях ее голоса нечто заговорщическое. С одной стороны, это притягивало его к Веронике, будто они уже сблизились не только до волнующих прикосновений, но до жаркого шепота. А с другой стороны, он подумал, что зря согласился, но отступать было неприлично, стыдно выглядеть в глазах Вероники нерешительным и мечущимся. Хотя и неприятно казаться напуганным Истровской. Полная нелепость. Все как-то переплелось. Но побеждало очарование Вероники.

1
...
...
10