У босса весьма выдающаяся внешность. Физиономия узкая, скуластая, справа изъеденная частыми ямками, а слева – глубокими морщинами. Широкий рот с толстыми губами, казался самой мясистой частью, а нос словно последовал за формой – удлинился, истончился, ссохся крыльями, оставляя очень маленькие отверстия для ноздрей. Шея, часть груди, что виднелась, тоже тонкие, костлявые. Но вся тщедушность облика обманчива, и я это знал наверняка.
– Добрый день, – поздоровался я первым, а босс кивнул и буркнул ровно такое же приветствие. – Я слушаю вас.
– Я прочёл отчёт, который вы прислали, – мужчина говорил энергично, что совершенно не соответствовало внешности. – Яфас Малофис, ваш допуск позволяет больше узнать о происходящем. Попробуйте заинтересовать какого-нибудь работника, чтобы расположить его и сделать более откровенным. Мне необходимы коды, что задействованы в исследовании. О расшифровке их можете не особенно задумываться, мне доступна возможность в этом разобраться. Если у исследователей есть наработки в области шифрования, то постарайтесь сделать копии.
Слушал мужчину внимательно, осознавая, что задание будет выполнить довольно просто, раз уж запросы босса, лежали в одной плоскости со следственными мероприятиями, которые затеяла контора. Так сказать, подработка копировала основную работу. За маленьким исключением, и оно состояло в реализации полученных в ходе расследования данных.
А затеяла моя контора разбирательство. Назвала его «Полуденное самоубийство в Подземелье». «Подземельем» величали Научно – исследовательский центр «Абсолюта» на Земле. Глубина его составляла пятьдесят этажей в направлении к ядру планеты – отсюда и название. Разыграно оно замечательно! Одновременно на пяти экранах, ровно в одиннадцать часов пятьдесят девять минут, появился шифр. Сотрудники синхронно поднялись со своих мест, сбросили перчатку, сбились в кучу в центре офиса, зажали себе руками носы и рты, и свалились замертво. На экранах остались только код и программа, в которую они вносили данные.
Вот так: из зацепок только код и неизвестный яд, коим сотрудники испачкали ладонь, потом стащив перчатки, просто накрыли рот и нос рукой, вдохнули его. А с ним точно не всё ясно. Запросы в химические лаборатории Земли и обоих «Абсолютов» отправлены, но даже аббревиатура моей конторы, указание допусков секретности не продвинули разгадку появления зелья.
В целом, идеальное убийство, замаскированное под самоубийство, и с этим трудно не согласиться.
Я и ещё несколько специалистов из разных отделов детально ознакомились с провокацией, как назвали произошедшее руководящие чины. Мы несколько часов подряд не вылезали из демонстрационного зала, где крутили голографическую проекцию самоубийства, рассматривая её покадрово. Вглядывались в лица участников, засекали движения, сравнивали их с предыдущими видеозаписями, пытаясь отыскать отклонение в поведении. Следили за тем, что появлялось и исчезало на рабочих столах компьютеров.
И ничего. Искусственный интеллект «Подземелья», называемый «Мирал» и специалисты из разных отделов утверждали, что исследование проходило штатно. У людей, готовых совершить акт группового самоубийства, даже сердце стучало в обычном режиме.
Мы с моим временным напарником, которого звали Трофимом, запросили больше информации по исследованию учёных, но нас, к сожалению, послали далеко и надолго, сказав, что сие никак не относится к демаршу сотрудников.
Именно об этом коде сейчас говорил босс. Уж очень он его волновал. Насколько я понял, наниматель являлся весьма влиятельным человеком, а его интерес к делу раскрывал потенциал его связей внутри общества. Уговор между мной и нанимателем простой: не смогу воспользоваться служебным удостоверением, так запрошу и получу информацию из его частных рук, главное – заказать верный запрос. Кошельки и связи – всё к моим ногам, только работай лучше!
Я, предатель, пусть не горжусь этим, но оправдываю себя. У меня нет переломного трагического эпизода в жизни, нет серьёзных проблем, перевернувших сознание так, что я превратился в изменника. Даже со здоровьем полный порядок, и врач обещал, что умру глубоким стариком лет в шестьдесят.
Всё проще в моём случае: утеря смысла служения, или, иначе говоря, профессиональное выгорание. Я нашёл лекарство в предательстве и коллекционировании эксклюзивных преступлений.
Да, второе моё имя Собиратель, причём убеждённый. Нравится коллекционировать лозунги и обожаю в рукописной тетради подробно записывать человеческие злодеяния. Конечно, не абы какие, а удивительные.
Отмечу, как личное достижение, мне удалось обнаружить закономерность между лозунгом на входе на предприятие или шахту, и тем направлением расследования, которое предстоит провести.
Например, в городишке моего текущего проживания на воротах фабрики висит лозунг: «Мы гордимся нашими завоеваниями!». Уверен, что здесь куча тайных борделей. Землян призывают гордиться, но у них плохо выходит, потому что они решают проблемы, и им не до гордости, потому что, где есть проблемы нет завоеваний. А потому топят свою злость в плотских утехах и выпивке. Следовательно, и преступления будут крутиться возле секретных борделей и их завсегдатаев. А далее – дело практики.
Почитай лет пять я искусно маскировал синдром. Трудился, старался, рвал себя на национальный флаг, но всё больше замечал, что становился циником, смотрел на происходящее отстранённо. Затем, пришло осознание, что ничего не меняется вокруг, пусть я на ворсинки себя порву, из которых можно сложить фразу: «Добро для нации – это добро для лично для тебя».
Потом я скатился в головные боли, проблемы со сном, и появилось непобедимое чувство моральной и физической усталости. Концовкой стала депрессия, которую, естественно, никому не являл. Счастье меня настигало лишь в краткий миг, когда перебирал архив завершённых расследований и вчитывался в мотивацию преступников. Так архив стал коллекцией.
Лекарством сделалось предательство. Вот так просто и эффективно! Я снова почувствовал смысл в жизни. Измена стала чем-то важным, внушительным, значимым, и приносящем больше удовлетворения, чем всё, что свершал до этого. Мало того, я точно знал, что намеревался делать в будущем, и теперь у меня нашлись средства для реализации сего намерения.
– Прерву, – вмешался я в монолог босса, который при нашем первом контакте представился Миром Карповичем, – есть замечание. Шифр сам по себе не важен, потому что типичен для определённого вида программ в секретных офисах и лабораториях. Ну, так мне объяснили спецы. Важно другое – те самые спецы удивились, что код оказался в данной программе. То есть там, куда его специально не вводили. Оперативники искали похожие случаи, и отыскали несколько с криминальным оттенком. Эти данные я вам пришлю следующим кейсом.
Мужчина кивнул, а я продолжил, почесав нос, и одновременно покосившись на бутыль с водой, потому что снова почувствовал приступ жажды:
– Вкратце, есть предположение, что данный нераспознаваемый код – подпись, подтверждающая авторство. Последним, до убийства сотрудников, он появился в программе отбора в Стражи Земли для представителей планеты, и через несколько часов самоуничтожился. Есть предположение, что преступник специально указал на отбор. Это распиаренная акция, привлекающая внимание. Этот шифр появлялся и ранее. Каждый из случаев будет в ближайшее время проверен тщательнейшим образом, как по линии специальных служб, так и нашей конторой, но он не закономерен – это точно. Есть несколько подозрений, которые уложились в весьма логичные версии, и есть нелогичные версии, которые будут так же рассмотрены.
– Я услышал вас, – отозвался мужчина, и в его глазах читалась задумчивость. – Занимайтесь. Если потребуется помощь вне компетенции вашего ведомства, сообщите на странице. Отчёты жду. Новый транш вам перечислен. Держите меня в курсе. Всего доброго.
– И вам.
Я нажал на кнопку с буквой «К» на клавиатуре и вышел из программной вкладки. Теперь я был свободен, как птица в полёте, потому с удовольствием запустил приставку с виртуальными окнами. Тут же в воздухе появилась сфера, слепленная из огромного количества прямоугольников, точно лоскутное одеяло. Под шаром высветилась строка меню с голосовым помощником и виртуальной клавиатурой для набора в поисковике вручную.
Я не торопился. Допил воду, развалившись в кресле «Логосферы», и обдумывая разговор. Затем, оповестил систему:
– «Сатурн», перевожу тебя в голосовой режим. «Сатурн», сделай приглушённый свет. Возвращаемся к папке номер семьдесят пять дробь сорок шесть. Согласно ей запусти программы анализа. Проведи моделирование ситуации на любом уровне распознавания. Допущения – пятнадцать процентов.
Искин «Сатурн» тут же принялся исполнять приказ. У меня стояла самая последняя гражданская расширенная версия, и утром пришло обновление, которое автоматически загрузилось.
Мне требовалась информация. «Сатурн», что стоял на работе – профессионален, а мне был нужен иной взгляд на происходящее, я бы назвал его бытовым. Кстати сказать, именно адаптированный под гражданские нужды «Сатурн» помогал порой сконцентрироваться на рядовых версиях.
– Выполнено, – обнял меня со всех сторон голос искина.
– Отлично, – отреагировал я. – Покажи топовые новости, что перечислены в файле. Хочу анализ их совместимости. Моделирование последовательное. Начиная с объединения первых двух новостей выдавай версии в правый угол виртуального экрана. После запроса детализации, выводи Три-D изображение. Приступай. Выведи отдельно на экран ролик об отборе в Стражи – хочу посмотреть, пока ты ведёшь обработку. Понимаю, что тебе это раз плюнуть, и уже всё готово, но выбираю именно такой порядок.
– Запускаю трансляцию, – монотонно отрапортовал «Сатурн», а я, мысленно напомнив себе, что следует всё же выбрать в настройках интонационную конфигурацию, пошёл за следующей бутылкой к холодильнику.
Посередине комнаты возник виртуальный образ мужчины со шрамами. Он стоял ровно, глядел вперёд. Эдакий титан, в руках которого весь мир. И вертеть он его хотел как вздумается. Появилась таблица краткой информация о нём, затем уместная и тонко склеенная нарезка его вылазок на Землю, сопровождающаяся ёмким рассказом о герое «Абсолюта».
Ну, что сказать? Очень впечатляюще. И в таком же ключе представлено ещё несколько героев.
Откровенно говоря, я даже немного расстроился, подозревая банальность анализа и тупик в расследовании. А потом появилась она – девушка с волнистыми светлыми волосами, и глазами такими, что дыхание перехватило.
Красотка была одета в униформу координатора, но я живо представил её в лёгком летнем платье с открытыми плечами, с элегантной заколкой в волосах.
Нет, заколка была бы не скучная элегантная, а причудливая, тонкая, будто неземная, чтобы подчеркнуть особенность обладательницы.
Зараза! Размечтался идиот! Увидел смазливое личико и понесло меня! Работать нужно, Яфас! Работать! Брысь, похоть, из головы!
Сглотнув подступивший к горлу ком, я оживился, понимая, что составитель ролика об Играх, именно на такой эффект и рассчитывал. Брутальность и трогательность в одном хрупком сосуде – ну, не здорово ли? А её личная история потрясала не меньше облика, показывая внутренний стержень и состоятельность личности, зрелость души. Вот он – главный элемент шоу!
И тут будто щелчок в моей голове. Я тут же осознал, что девушка станет целью преступника, уже разделавшегося с несколькими гражданами, раз уж следующая подпись найдена внутри программы отбора. Злодей интригует, подсовывая и уничтожая запись некой комбинации.
А что, в самом деле? Она – эдакая уникальная жертва. Такую не забудут после её смерти. Боль от потери останется в сердцах на долгие годы. Память о ней разбудит любое воображение, даже самое скупое, заставляя сожалеть об утрате.
Кулаки сжались сами собой, а вдоль позвоночника пробежал холодок. Я называл это состояние – «падать в инферно». Раньше нечто подобное частенько случалось – говорят, что у меня врождённая интуиция и развитое чувство справедливости. Учась, а затем работая в конторе я стал реже впадать в подобный ступор, а всё больше пользовался фактами и логикой. И вот – снова накатило, точно я влез в поток энергии убийцы и поплыл внутри него, так и не воспринимая тайного замысла, но скоро он откроется мне.
Как же я долго ждал такое дело!
Я даже увидел верный ориентир – это вопрос: о чём все должны сожалеть?
И новая волна пробежала по спине обдавая холодом, заставляя руки трястись – падение в инферно продолжалось.
– Остановить воспроизведение! – рявкнул я.
Мысли, осадили голову. Путаницы в них не было, только разрозненность, что приводило в замешательство. Я, кажется, начал догадываться о начальном замысле преступника. Чтобы предотвратить злодеяние, следовало понять его логику. Увы, этого сделать, пока, нет возможности. На сей день у меня только два пункта в его плане.
Первый. Демонстрация безнаказанности и вседозволенности – это убийство в «Подземелье». Злоумышленник показал, что в состоянии сопротивляться всем и вся. Доказал ничтожность изначальной охранной системы «Абсолюта». Показал, что легко может обрушить любую защиту.
Второй. Ослепительность и эффективность – это, пока предполагаемое, нанесение вреда здоровью и жизни девушке по имени Татьяна Фрей.
На этом всё. Но рисовать черту рано. Злой гений находился в нашей среде, и был влиятельным гражданином общества. Мало того, он управлял обществом. Серый кардинал, Робин Гуд – я бы его так назвал – был могущественным, бросил вызов кому-то внутри структуры управления.
Откровенно, больше похоже на саботаж и подготовку переворота. Только начало странное, словно никто скрываться не собирается, будто имена известны, как и неотвратимость нового будущего.
Что ещё?
Ролик составлял человек, близкий к будущей жертве – вот что. Почему? Легко понять, если внимательно смотреть. Чувствовался иной подход, манипулирование сознанием зрителя, гордость за светловолосую девушку, за причастность к её жизни.
– «Сатурн», кто автор ролика? Если потребуется, задействуй программу допуска.
– Переключаюсь в другой режим, – ответил искин.
Услышав ответ, я вздохнул, осознавая, что всё верно понял. Создателем видео была мать девушки.
Вот же ублюдок!
– Продолжи ролик о Стражах, – приказал я «Сатурну». – Из заданного режима не выходи.
В ролике были ещё две весьма примечательные фигуры Стражей, по которым запросил дополнительную информацию, а после пришёл к выводу, что не ошибся – девушке конец. Последним в видеоряде оказался парень по имени Вадим Панин. Он привлёк меня по той же причине, что и Татьяна Фрей. Мужчина из корпуса Стражей показался идеальным на функцию храбреца – спасителя.
– А преступник-то решил создать театральную постановку в жанре трагедии! – выдал я в пустоту комнаты. – Вот же! Только на роль пригласил не статистов, а настоящих витязей – цвет нации. Он хочет кинуть в толпу противоречие, конфликт мировоззрений. Трагедия на широком экране – второй этап его преступления. Он хочет понравиться, как сценарист и режиссёр, а до кучи ещё и постановщик. Преступник не безумец какой-нибудь – он стратег.
Искин тут же поддержал диалог:
– Трагедия – это художественное произведение, в котором происходит значимое событие и столкновение характеров, приводящее к катастрофе. Затрагивает общественные и личностные проблемы. В конце отображает идею или мораль. Сюжет строится вокруг ярких по характеру героев. Большое значение в трагедии отводится символизму и метафорам. Несмотря на то, что сюжет может содержать фантастические элементы, реализм человеческих поступков и эмоций обязан стремиться к высокому показателю.
Я щёлкнул пальцами, подтверждая:
– В точку! Именно катастрофа! Именно мораль! Именно символизм и реализм!
Искин продолжил диалог:
– Судя по поступившим данным о вашем физическом стоянии, я делаю вывод, что координатор Стражей Татьяна Фрей вызвала у вас весомый эмоциональный отклик, сопровождающийся цепочкой биологических и химических процессов, говорящих о вашем интересе к ней, как к привлекательной особи вашего вида.
Я ухмыльнулся и не стал отрицать:
– Куда без личной вовлечённости? Мы, люди, без этого не можем! Имею право. Составь отчёт об этих двоих Стражах, о Фрей и Панине. Всё, что можно. Пройдись по их родителям. А я подготовлю рапорт – отчёты наше всё! Дышать без них нельзя. Начинай, а параллельно, продолжай формировать первое задание, только допущение теперь тринадцать процентов.
О проекте
О подписке