И вдруг половина ребят заговорили на русском языке.
– Хочешь, с нами поиграть? – спросил Анютку тот самый парень, у которого отец-магнат.
– Хочу, – ответила девочка. – Только у меня еще есть друг.
Из толпы показалось смешное личико Филиппа.
– Отлично! Бери своего друга, и пойдем!
Толпа двинулась на площадку. Аня сразу забыла про шишку на голове и пошла вслед за своим новым знакомым.
Хватило полчаса, чтобы дети устали от бесконечного бега. Филиппа забрали родители. Аня легла ко мне под бочок, спряталась от палящего солнца под большой зонт.
– Хочу есть.
Я взглянула на часы, время обеда. Если снова опоздаем в ресторан, то придется бежать в магазин за булочками.
– Сначала зайдем в номер, – сказала я, когда мы зашли в отель. – Бросим сумки и помоем ноги.
– Ну, мам. Давай, сразу пойдем обедать. Я не хочу подниматься на лифте.
– В таком виде?
– Мы же не голые.
– Нет, Аня. В ресторан не пустят с грязными ногами.
Мы поднялись в номер, переоделись. А уже через двадцать минут заняли свой столик на открытой террасе.
Сегодня мы заказали суп с креветками, а на гарнир отварной рис с телятиной.
– У-у! – промычала дочка, смакуя хрустящую булочку с кунжутом. – Вкусно, как у бабушки.
Моя мама печет изумительные пирожки. Всю жизнь она проработала на комбинате пекарем вместе с Юриной мамой. Поэтому, обе бабушки у нас великолепно готовят еду.
Когда мы принялись за рис, к нашему столику подошел мужчина. Я и раньше его видела, он сидел у самого окна в ресторане. Всегда один, всегда элегантно одет, всегда со свежей газетой.
– Здравствуйте, милые дамы.
Голос приятный, проскользнул еле заметный акцент. Немец.
– Добрый день, – ответила я.
– Можно к вам присоединиться?
Я удивленно огляделась по сторонам. Полно свободных столов. Аня даже не подняла голову. Так устала, что еле держит ложку в руке, глаза спят.
– Пожалуйста.
Я показала ему на соседний стул.
– Спасибо. – Он сел напротив меня. – Извините, что так нагло напросился. Давно за вами наблюдаю, а сейчас наконец-то решился.
– Мы здесь всего четыре дня.
– Знаю. Я видел, как вы заехали в отель. А вчера мы вместе были в одном кафе.
– Правда?
– Да. Только вы были с мужчиной. Он, кажется, русский. Я видел его на конференции.
– Вы тоже врач?
– Да.
Везет мне на гинекологов.
Искала принца, а нашла короля. Слишком красивый. Высокий, стройный, густые черные волосы, голубые глаза. Ему около сорока. На пальце нет кольца.
– Как вас зовут? – спросил он.
– Вера.
– Я Жак. Вы француженка?
– Мы из России.
– Не может быть! – воскликнул он, блеснув белыми зубами. – Вы прекрасно говорите на французском! И внешне совсем не похожи на русскую.
– Почему? – удивилась я. – Чем русские женщины отличаются от француженок?
– Вы очень естественная. Я сразу обратил на вас внимание, как только вы вошли в холл.
Никогда не пользовалась успехом у мужчин. А тут… Ох, ладно. Не буду спорить. Приятно.
– Вы отдыхаете один?
– Я приехал в Канны по работе. Вернее, на конференцию.
– Но она закончилась – а вы здесь.
– Решил немного отдохнуть. У меня отпуск.
Аня доела рис и принялась за компот.
– Ваша девочка устала, – заметил Жак, – и вы тоже.
– Да, на улице жарко.
– Жарко.
Голубые глаза пронзили меня насквозь.
– Мам, – заныла Анютка, – пойдем наверх.
Я отложила вилку в сторону.
– Извините, Жак. Нам пора.
– Конечно, – вежливо ответил он. – Увидимся за ужином. Вы позволите сесть с вами за стол сегодня вечером?
– Я буду рада, если вы составите нам компанию.
– Спасибо. Тогда, увидимся в восемь?
– В восемь.
Мы попрощались.
Никогда не мечтала о красивом мужчине. И достаток меня не интересует. Порой, я сама не знаю, чего жду от этих знакомств. То ли новых ощущений, чтобы потом оценить старые, то ли хочу обычного счастья, о котором пишут в красивых романах.
После обеда Аня уснула. Я укрыла ее одеялом и вышла на балкон. Вдалеке показалась фигура Александра. Он стоит с сигаретой в руке и смотрит в мою сторону. Плотнее закутавшись в махровый халат, я села на стул. Теплый ветерок проник в мокрые волосы.
Интересно, он живет с этой старухой, или… Может, они вовсе не любовники? За что она его ударила?
Я снова взглянула на его балкон. Никого, только белые шторы на окне шевелятся на ветру.
Около восьми часов мы вышли с дочкой из номера. Подошли к лифту. К нам присоединилась еще одна семейная пара. Двери открылись, и я увидала ту самую старуху.
– Мам, проходи.
Аня потянула меня за руку. Мы вошли в лифт. Пожилая женщина повернулась к нам спиной.
– Хочу мороженое, – закапризничала девочка. – Мам. А, мам.
– Сейчас? – шепотом спросила я.
– Да. Ты купишь мне мороженое?
– Куплю.
Старуха дернула плечом. И тут я заметила, что у нее на платье не застегнута молния. В самом низу, на талии. Платье шикарное, из нежнейшего шелка, темно-синее, в мелкий цветочек.
Я хотела промолчать, но потом все же решилась и уверенно сказала:
– Простите.
Она не отреагировала. Стоит монолитной плитой: спина прямая, плечи расправлены. Седые волосы уложены в элегантную прическу. В ушах сверкают огромные бриллианты.
– Простите, – снова повторила я. – У вас платье расстегнуто.
Она повернулась. Черные как угольки глаза сверкнули из-под густых ресниц.
– Что? – вежливо спросила она.
– У вас молния расстегнулась.
– Правда?
Она попыталась достать рукой до застежки. Не получилось.
– Я вам помогу.
– Спасибо.
Она подставила мне спину, я застегнула молнию.
– Надо же, – властным тоном произнесла она, – прошла через весь отель, и никто не сказал, что у меня расстегнуто платье. Спасибо вам, деточка.
– Пожалуйста.
Я отвернулась, чтобы не продолжать беседу. Тогда она пристала к Ане.
– Ты хочешь мороженое, малышка?
– Хочу, – наивно ответила девочка.
– Отлично. Я угощу тебя.
– Спасибо, не надо.
Мое слабое сопротивление, было остановлено. Худая, безжизненная рука поднялась вверх.
– Мне будет приятно. Не спорьте.
На пальцах видны синие вены, они проступают под кожей словно реки, нарисованные на контурной карте.
Она пригласила нас за свой вип-столик, в отдельный зал, где питаются всего несколько пар. Одни старики, и их внуки с собачками. Такой роскоши я не видела даже в кино. Кругом хрусталь, начищенный до блеска, натуральное дерево, вычурная позолота. Красивые стулья с высокими резными спинками, на столах белоснежный фарфор французского производства.
– Я хочу, чтобы вы со мной поужинали. – Приказным тоном сказала бабуля. – Здесь подают великолепные морепродукты. В вашей столовой таких нет.
Она имеет виду тот ресторан, в котором едят все остальные смертные.
– Спасибо за приглашение, – тактично ответила я. – Но, мы ужинаем с одним человеком. Он нас уже ждет.
– Вы не одни?
– Нет.
– Ладно. – Она махнула рукой, и тут же появился официант в белом костюме. – Принеси девочке мороженное за тот столик, который они вам покажут.
– Хорошо, мадам. – Он взглянул на меня. – Куда вам подать?
– Не террасу, пятый столик.
Он тут же исчез.
– Как тебя зовут, милое создание? – спросила старуха Аню.
Не успела дочка ответить, как в двери показался Александр. Все в тех же шортах и с мячом в руке, белые носки натянуты чуть ли не до самых колен.
– Привет, Анна.
Девочка бросилась ему навстречу.
– Александр!
– Как дела? Твоя голова больше не болит?
За весь день он ни разу не взглянул в мою сторону. Как будто Аня была на пляже одна, без мамы. Меня просто не существует.
– Не болит, – ответила дочка. – А мне купили мороженное.
– Серьезно? – Он удивленно взглянул на старуху. – Эта милая женщина?
– Да. Мама застегнула ей платье, и она купила мне мороженное.
Бабуля тоже удивилась, но промолчала. Села за стол и сложила руки на коленях.
– И где же твое мороженное? – спросил Александр.
Аня дернула меня за руку.
– Мам?
– Его сейчас принесут, – ответила я.
– Они уходят, – подала голос старуха. – Проводи гостей, Алик.
– Хорошо, бабушка.
Он открыл перед нами дверь, и мы вышли.
Через пять минут нам принесли высокую креманку с разноцветным мороженным, посыпанным тертым шоколадом и орехами. Через десять минут, когда Аня расправилась со своим десертом, пришел Жак.
– Вы меня давно ждете? – Он взглянул на часы. – Я вроде пришел заранее. Или у меня часы отстают?
– Нет, с вашими часами все в порядке. Мы пришли чуть раньше.
Он сел за стол.
– Ну, что же, маленькая мисс, давайте знакомиться. – Обратился он к Ане. – А то днем у нас так и не получилось поговорить. Теперь, я вижу, вы выспались и наелись сладкого.
Девочка смущенно взглянула на меня и покраснела до корней волос. Жак протянул ей руку.
– Она у нас не знает французский язык, – пристыдила я дочку.
– Знаю, – подала голосок Анечка. – Только не понимаю, что он говорит.
– Ах! Возможно, мой акцент не совсем понятен? – воскликнул Жак. – Я многие слова говорю не правильно.
– Вы прекрасно говорите. Только слово «знакомиться» произносится немного не так. Поэтому Аня вас не поняла.
– К сожалению, я давно не был во Франции и совсем забыл этот чудесный язык.
– А где вы живете, Жак?
– Я родился в Англии. Мой отец – немец, мать – румынка. Сейчас, в данный момент, я работаю в Португалии. Когда-то, пять лет назад, меня пригласили читать лекции в университете, там я и остался.
– Вы преподаете?
– Не совсем так. Я – врач, но иногда, редко, выступаю с докладами в медицинских учебных заведениях. А почему вас это так заинтересовало?
– Я сама учу детей.
– Точно! Угадал! – обрадовался он. – Еще пару дней назад, когда я увидел вас здесь в ресторане, подумал – она работает в школе. У вас хорошие манеры, и вы строго относитесь к дочери.
– Строго? – переспросила я.
– Наверное, я не так выразился. Как же это будет на французском?
Он задумался.
– Я люблю дисциплину.
– Это правильно, – поддержал меня он. – Вся наша жизнь строится именно благодаря воспитанию с детства. Из семьи. Родители меня растили в строгости. Нас было восемь детей, пять мальчиков и три девочки. Жили не богато, поэтому, никого не баловали. Приучали, как вы говорите, к дисциплине. Это помогло всем нам в выборе профессии и в дальнейшей жизни в обществе.
– Вы женаты, Жак? – сразу же спросила я, не давая ему время на раздумье.
Но, он и не думал, ответил сразу. Просто, без лишних ужимок и отговорок.
– Был два раза. Первая жена умерла во время родов. Вторая, в прошлом году, утонула в море во время шторма.
Я уставилась на него, как на что-то сверхъестественное. Вдовец. Вот так повезло!
Мне вполне достаточно самого лучшего.
– Да, знаю, – продолжил он. – Вы подумали я – бабник, и специально выдумал эту историю с женами? Но, нет. Такое бывает в жизни. Я не клеюсь к вам, не пытаюсь соблазнить. Нет. Мне просто не хватает общения. Здесь, далеко от дома, где бушует море, и светит яркое солнце. Подойти к девчонке в бикини – не хочу. Что от нее ждать? Только развлечений. Мне нужно нормальное общение, с умной женщиной.
– Только это?
– Ну, может еще вместе поужинать или прогуляться по пляжу.
Я расслабилась. Вроде не бабник. Но выглядит шикарно. Белые, тонкие брюки, рубашка свободного покроя, идеальная прическа. И искрящийся взгляд голубых глаз.
– Как долго вы здесь пробудете, Жак?
– Еще пять дней.
– Я готова составить вам компанию на эти пять дней.
– Спасибо, Вера. Только, я все еще не познакомился с вашей очаровательной дочкой.
Я взглянула на Аню.
– Ты скажешь свое имя?
– Анна, – недовольно пробурчала девочка.
– Ты красивая, Анна.
Комплимент подействовал, и его открытая улыбка, и приятный голос.
– Спасибо, – оттаяла она.
Этот вечер закончился только в одиннадцать часов. После ужина мы прошлись по набережной Ля Круазет, потом заглянули в местное кафе, где Жак угостил нас вкуснейшим фруктовым коктейлем и сладкими булочками с корицей, поднялись на вершину холма к церкви Богоматери Доброй Надежды, насладились видами на море.
Около двенадцати часов мы легли спать. Не позвонили домой, не приняли душ, пропустили вечернюю сказку. Положили головы на подушки и сразу же провалились в сон.
Утром я все же вытащила Аню на пробежку. Мне полезно, и ей не скучно.
В семь часов город еще не проснулся. Когда-то Канны были всего лишь рыбацкой деревушкой, теперь же город превратился в гламурный, дорогой курорт, один из главных социальных центров Европы. Люди приезжают сюда отдохнуть, отоспаться, посетить изысканные рестораны, испробовать прованские вина.
Мы вышли к пляжу на асфальтированную дорожку, предназначенную специально для прогулок.
– Ты быстро бежишь, – сказала Аня. – Я устала.
Мы пробежали всего пару метров, а она уже ноет.
– Дыши глубоко, медленно. Расслабь плечи.
– Мне скучно.
– А мы не развлекаемся.
– Давай, я останусь здесь, а ты бегай.
– Нет.
– Почему?
– Я тебя не оставлю одну.
– Тут никого нет.
– И что?
– Я посижу на песке и подожду тебя.
– Нет.
По пути мы встретили молодую пару, которая каждое утро выгуливает свою собачку. Я видела их с балкона. Рыжий шпиц с забавным бантиком на голове.
– Это наши соседи, – сказала дочка. – Может, я останусь с ними?
– Мы их не знаем.
– А вон там гуляет бабушка, которую мы вчера видели в лифте.
Аня показала пальцем в сторону сквера.
И действительно, на лавочке под кустом розы, сидит та самая старуха. У нее тоже собачка.
– Мам, пойдем к ней?
– Нет.
Я потянула Аню в другую сторону, чтобы та не увидела нас. Но, она увидела. Махнула рукой и крикнула:
– Эй! Привет!
Пришлось остановиться. Мы подошли ближе. Невежливо делать вид, что не заметили пожилого человека.
– Здравствуйте! – Аня подбежала к собачке. – Какая милая. Она ваша?
– Ее зовут Дуся.
– Это девочка?
– Конечно. Разве ты не видишь у нее розовая заколка. Дуся у нас модница. Любит разные украшения.
Пока они гладили собачку и умилялись ее блестящей шерсткой, я отошла в сторону. Удивительно неприятная женщина. Вчера вела себя как сухарь, а сегодня превратилась в обычную старушку. Ласковая, постоянно улыбается. И Аня с ней разговаривает очень просто, как со своей родной бабушкой.
– У меня тоже много заколок, – похвасталась дочка. – На день рождения папа подарил мне большой красивый сундук под драгоценности.
Она описала руками круг, показывая величину своих сокровищ.
– Правильно. У каждой девочки должны быть украшения. А где твой папа? Вы приехали без него?
Теперь старушка взглянула на меня.
– Он работает, – коротко ответила я.
– И кем ваш папа работает? – бесцеремонно спросила она.
– Он – тренер.
– Мой папа занимается плаванием, – гордо сказала Аня. – Он очень сильный.
Я взглянула на небо. Скоро будет жарко как в печке, и уже не побегаешь. А так хотелось размять ноги.
– Ладно, нам пора. Пойдем, Аня.
– Не хочу, – снова заныла девочка. – Я устала. Мам, пойдем в отель.
Старушка схватила ее за руку костлявыми пальцами.
– Пусть, посидит со мной. Я еще полчаса погуляю с Дусей.
Странное предложение, ввело меня в ступор.
– Нет, спасибо. Я не…
– Да, не волнуйтесь. Не съем я вашу девочку, – заверила меня бабуля. – Я живу в номере-люкс в золотом секторе. Номер триста тридцать три. Если что, найдете меня там. Но, я не собираюсь тащить ее в отель. Мы еще немного посидим здесь, поиграем с Дусей. Она в жару не любит выходить на улицу.
– Мамочка.
Жалобно взглянула на меня Аня.
– Как вас зовут?
– Вера.
– А меня Виолетта Филипповна.
– Очень приятно.
– И мне. Моего внука вы уже знаете.
– Александр ваш внук? – на всякий случай переспросила я.
– Да. У меня их четверо. Алик самый младший.
– А где он? – спросила Анютка. – Почему он с вами не гуляет?
– Он тоже где-то бегает, – она махнула рукой в сторону пляжа, – или плавает. Он много занимается спортом. У него больное сердце, и врач прописал ему лечебную гимнастику.
Я снова взглянула на небо. Солнце поднимается.
– Хорошо. Пусть она посидит с вами. Я ненадолго.
– Беги, Верочка, беги. Мы тебя здесь подождем.
Они снова занялись собачкой, а я побежала.
Красиво. Пляж чистый, кругом цветы, пальмы. Под ногами разноцветная брусчатка.
Я достала наушники, включила музыку и прибавила темп. Ноги вспомнили нагрузку. Тело в тонусе. Сердце быстро стучит. По вискам побежали капельки пота. Хорошо. Вот так и должно быть.
За поворотом начался другой пляж. Здесь совсем пусто, только один человек лежит на песке. Я подбежала ближе и увидела, что он одной рукой прикрыл лицо, а вторую руку положил на грудь. Знакомые белые шорты, темные блестящие волосы. Александр. Тут я вспомнила про его больное сердце. А вдруг ему стало плохо, и он лег на песок? Еще прохладно, чтобы загорать.
Я свернула с дорожки, сняла кроссовки, чтобы не зачерпнуть песок.
– Александр! – позвала я, подойдя ближе.
Он открыл глаза.
– Вы мне?
Из-за солнца ему не видно моего лица.
– У тебя все хорошо?
Он сел.
– Да.
– Ничего не болит?
– Нет.
Вот теперь я его разглядела. Синие глаза. Не голубые, не фиолетовые, а синие. Чисто синие. Густые ресницы. Широкие брови. Тонкие, бледные губы. А еще у него на лбу прыщ, который прикрывает длинная челка.
Необычный парень. Впервые вижу веснушки, рассыпанные не на носу и щеках, а на висках. Несколько крошечных точек притаились в уголке глаза, над бровями. Щеки и подбородок чистые. На спине солнышко тоже оставило свои следы, украсив сильные плечи крупными пятнышками.
Теперь он узнал меня и смутился. Встал на ноги, опустил голову вниз и через плечо спросил:
– А где Аня?
– Она с твоей бабушкой.
– С кем?!
Он повернулся.
При солнечном свете я заметила у него на щеке, в уголке носа, бледно-голубой синяк. Он резко выделяется на смуглой коже. Не знаю почему, но я протянула руку и пальцем провела по его лицу. Начиная с виска, и медленно дошла до подбородка. Кожа гладкая, нежная. Даже щетины нет.
Ребенок. Я привыкла защищать учеников. А он такой же мальчишка, одиннадцатиклассник. Наивный, напуганный.
На секунду он прикрыл глаза, прижался щекой к моей руке и замер. Не дышит.
– Еще, – тихо попросил он.
Я снова провела пальцем по синяку. Он взглянул на меня.
– Вы видели? Да?
– Что, видела?
– Вы были на балконе.
У него хорошее зрение. Без бинокля я бы даже не отличила мужчину от женщины.
– За что она тебя так? – прямо спросила я.
– Не важно.
Он отошел в сторону, сразу выпустил иголки.
Знакомая ситуация. Все дети бояться говорить про насилие в семье.
– Я могу тебе помочь.
– Чем?
– Ты хочешь об этом поговорить? Я никому не расскажу. Обещаю.
– Нет. Вы многого не понимаете. Мне не нужна помощь.
Какой же он худенький. Только плечи широкие, и спасает рост.
– Александр, я работаю с детьми, и многое знаю об их проблемах.
– У меня нет проблем.
Он улыбнулся. Впервые. Даже с ребятами на площадке, он никогда не выражает эмоций. Вроде радуется, но не улыбается. Не показывает зубы, только прикрывает рукой рот.
– Сколько тебе лет?
– Двадцать один. А что?
– Ого! – воскликнула я от удивления. – Я думала, тебе нет и восемнадцати.
– Все так думают. Это хорошие гены моих родителей.
Да, уж! Гены постарались.
– Ты учишься?
Мы вышли на дорожку.
– Наденьте кроссовки, – сказал он, – а то уколите ногу. Тут много иголок от цветов.
Я села на лавку.
– Так, где ты учишься?
– В университете. Финансы и управление.
– В Москве?
– Почему в Москве? Я живу в Петербурге.
Он сел рядом со мной и, пока я завязывала шнурки на кроссовках, успел отправить кому-то сообщение.
Со стороны города ветер принес дурманящий запах петуньи. Огромные мальвы дали лишь еле заметный горьковатый привкус.
– Ты живешь в Питере?
– Да.
– Я тоже.
– И Аня?
– Аня?
– Она тоже живет в … Глупый вопрос. Она же ваша дочь.
Мы пошли по дорожке в сторону отеля.
– Она действительно твоя бабушка? – спросила я.
– Кто?
– Виолетта Филипповна.
– А-а… Да, она моя бабушка.
– Родная?
– Она мама моего отца. Значит родная.
– А дедушка есть?
– У кого?
Я даже остановилась. Какой же он не внимательный, летает где-то в облаках.
О проекте
О подписке