Наведя порядок, она села на диван рядом с Сидни и обняла ее за плечи. Сидни не пошевелилась и даже не оторвала взгляда от телевизора.
– Оставь меня в покое, – сказала она.
Маргарет отпустила ее и пошла проверить, как там Юнис. Младшая дочь лежала в постели, отвернувшись к стенке. Маргарет присела рядом на кровать и погладила спину дочери.
– Мой день рождения… – произнесла Юнис хриплым от слез голосом.
– Знаю, милая. Мне очень жаль, но папа плохо себя чувствует, поэтому я… – Она умолкла, не зная, что сказать. – Я не хотела, чтобы папа кого-нибудь заразил, если он болеет. Он сейчас задремал. Почему бы и тебе не поспать немного, а вечером мы продолжим праздник.
– А как же надувной домик?
– Мы оставим его еще на один день.
Если понадобится, она заставит Гарри продлить аренду. Это самое меньшее, что он может сделать, чтобы хоть как-то сгладить ситуацию. Она поцеловала Юнис в щеку и пошла во взрослую спальню.
Гарри все еще лежал в постели, уставившись в потолок и потирая правую руку с распухшими костяшками. Маргарет закрыла дверь и прислонилась к ней спиной.
– Я знаю, – сказал он. – Знаю.
– Сумасшествие имеет свойство нарастать, – заметила Маргарет.
– Я не понимаю, что случилось.
– Ты ходил сегодня ночью во сне. Помнишь?
По его испуганному лицу она поняла, что он понятия не имел о том, что делал ночью. Нечто подобное они ждали на протяжении всего периода их отношений. Из-за болезни матери Гарри несколько раз проверялся на шизофрению, но всегда получал справку о нормальном психическом состоянии. С одной стороны, в таком возрасте симптомы проявляться не должны, но с другой – никто от этого не был застрахован. Маргарет не могла избавиться от воспоминаний о странном выражении его лица, которое она увидела сегодня утром – каком-то мертвом и отстраненном. Кого же он ей напомнил?
– Слушай… я не думаю, что это серьезно, – сказал он. – Не… не беспокойся об этом. Не знаю, что это было, но явно что-то другое. Если… если это повторится, обещаю, я обращусь к врачу. – Не дождавшись ее ответа, он добавил: – Маргарет, прошу тебя. Позволь мне сначала попробовать самому…
Они собрались всей семьей ближе к вечеру, чтобы закончить празднование дня рождения Юнис. Пока Маргарет разогревала остатки пиццы, Гарри играл с девочками в надувном домике. Они позволили им съесть пиццу и торт одновременно, щедро приправив это дело мороженым. А после ужина разрешили изнывающей от нетерпения Юнис наброситься на кучу подарков, разложенных на кофейном столике, и дочка, широко распахнув глаза, принялась рвать блестящую оберточную бумагу. Потом они сидели в гостиной среди новых игрушек, настольных игр и одежды и вместе смотрели телевизор. Маргарет лежала на диване, а Гарри – на полу, в окружении прижавшихся к нему девочек. Время от времени Маргарет проводила рукой по его волосам, наслаждаясь тем, как они вьются между ее пальцев.
В эту ночь, когда счастливые и успокоенные девочки уснули, Гарри и Маргарет занялись любовью. Стены в доме были тонкими, поэтому им поневоле приходилось двигаться медленно и тихо. Зато это дало время Маргарет для того, чтобы как следует рассмотреть лицо Гарри, а также увидеть, как в нем снова зарождаются доброта и нежность. Его ласковые поцелуи, казалось, склоняли Маргарет к тому, чтобы счесть произошедшее во дворе нелепой случайностью и что отныне у них будет все хорошо. А потом, когда они лежали рядом, потные и скользкие, он произнес знакомые слова:
– Я буду любить тебя до скончания веков и даже после.
Это была придуманная им фраза, которую он произнес в их первую брачную ночь, и она прозвучала настолько пафосно, что Маргарет не выдержала и рассмеялась ему в лицо. С тех пор она стала своеобразным кодом для них двоих, частью внутрисемейного языка – фразой, одновременно ироничной и искренней, сопровождающейся томным закатыванием глаз и глухим стуком сердца.
– И даже после, – повторила она, после чего положила голову ему на грудь.
Несколько недель спустя Гарри оплатил медицинскую страховку Рика, лечившего сломанный нос, записал Сидни на уроки балета в студию Джанет Рэнсом и купил для Юнис компьютер «Commodore 64» вместе со стопкой дискет.
Маргарет изобразила восхищение и присоединилась к восторгу девочек, когда Гарри принес домой эти подарки, но как только они остались вдвоем и принялись готовиться ко сну, она сказала:
– Я знаю, ты чувствуешь себя виноватым, и оплата медицинских счетов Рика – это правильный поступок, но не стоит тратить столько денег на всякую ерунду для девочек.
Гарри оторвался от чтения «Мертвой зоны»[14] и взглянул на жену.
– Именно эту «ерунду» девочки будут вспоминать через двадцать-тридцать лет. Из таких вещей и складывается детство.
– Но компьютер стоит почти шестьсот долларов, – сказала она, втирая в кожу рук увлажняющий крем. – Не считая игр к нему, которые ты накупил.
Гарри уронил книгу на грудь.
– И что ты от меня хочешь? Мне забрать у нее компьютер?
– Просто прошу – больше не делай таких крупных покупок. Нам еще Рождество как-то надо пережить.
Она посмотрела на него и увидела, как в нем постепенно угасает ярость. Когда он успел так вспылить? И из-за чего он разозлился?
– Ты права. Стоило сначала посоветоваться с тобой.
Но на следующий день Гарри опоздал с работы на целый час, и когда Маргарет встретила его в гараже, то обнаружила, что весь багажник их универсала забит досками и мешками из хозяйственного магазина.
– Ну и какого черта? – поинтересовалась она.
– Я буду строить «Дом с привидениями» для Хэллоуина, – ответил он.
Хэллоуин был любимым праздником Гарри, и он всегда праздновал его с девочками, но, насколько знала Маргарет, он никогда не посещал другие «Дома с привидениями» после их памятного совместного приключения в «Доме страха» в 1968 году.
– Но мы же договорились, – напомнила она.
– Ух ты, как круто! – раздался голос Сидни.
Она протиснулась мимо Маргарет в гараж, открыла заднюю дверь машины и принялась разгружать содержимое багажника.
– Сидни, прекрати, – сказала Маргарет. – Папа сейчас увезет все это обратно в магазин.
Сидни, уже тащившая полиэтиленовый пакет, остановилась на полпути между машиной и дверью в дом и вопросительно посмотрела на Гарри.
– Я не буду отвозить это в магазин, милая, – сказал он Сидни. – Все в порядке.
– Девочки, идите к себе в комнаты, – велела Маргарет.
Сестры втянули головы в плечи и поспешно покинули гараж.
Маргарет указала пальцем на доски в багажнике.
– Мы же договорились – больше никаких крупных покупок!
Помедлив мгновение, он протянул ей руку.
– Давай выйдем на улицу.
Она позволила ему провести себя через дом на задний дворик. Выйдя наружу, она почувствовала, как трава колет ее голые лодыжки. Гарри остановился в центре двора и медленно повернулся вокруг себя, увлекая ее за собой.
– Что ты видишь? – спросил он.
– Что тебе пора подровнять газон, – ответила она.
– Я все жду, когда начнется осень и трава отомрет сама собой, но почему-то этого не происходит.
Комок досады в ее груди немного ослаб.
– Ты же сам хотел переехать в Техас.
– Нет, просто в Техасе я нашел работу, – ответил он. – Но давай вернемся к теме – что еще ты видишь?
Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и снова их открыла. Затем оглядела двор – большой и плоский, слегка покатый квадрат травянистой земли, ограниченный с трех сторон высоким деревянным забором. Прямо возле задней двери расположилось небольшое бетонное патио с грилем, столом и несколькими пластиковыми стульями. В траве валялся свернутый шланг для воды, все еще присоединенный к крану, торчавшему из кирпичной стены дома. Вдруг Маргарет осознала, что они стоят в точности там, где она застала Гарри посреди ночи пару недель назад.
Но она не стала говорить ему об этом. Вместо этого она сказала другое:
– Я вижу обычный двор.
– Понимаю, – ответил он. – Я чувствовал то же самое до дня рождения Юнис. Но потом, когда я сидел на крыльце и смотрел на надувной домик, во мне что-то перевернулось, и я увидел, что все это – основа чего-то другого. Чего-то грандиозного. И теперь у меня не получается выбросить эту мысль из головы. – Он дотронулся до виска и поморщился. – Тупая боль, которая никак не проходит.
– Именно поэтому ты начал орать, как ополоумевший, и бить людей?
– Не знаю. – Он опустил руку и нахмурился. – Так это или нет, но я вынужден признать, что мне чего-то не хватает. Это не имеет отношения ни к тебе, ни к девочкам, – поспешно добавил он, снова взяв ее за руку. Жест получился автоматическим и слегка формальным. – Я про другое… ну, вот представь, я встаю каждый день, надеваю рубашку и галстук, потом еду через пробки в офис, где провожу большую часть времени, а к вечеру устаю так сильно, что сил хватает лишь на просмотр телевизора и сон. Иногда я думаю, что даже при самом благоприятном сценарии не увижу ничего другого до самой пенсии. А потом стану слишком старым и сломленным, чтобы заниматься чем-то еще, кроме как тратить последние несколько лет своей жизни на просиживание перед телевизором в ожидании почты, звонка или визита кого-то из моих повзрослевших детей. А потом я умру, и на этом все закончится.
– Многие люди считают, что так и должна выглядеть успешная жизнь, – сказала Маргарет.
– А ты?
Ей захотелось солгать ему, сказать, что «да, это будет отличная жизнь», и предложить заткнуться, но ее гнев уже почти испарился, а в груди появилось какое-то новое ощущение, которое вдруг стало сложно игнорировать.
– Ты же хорошо меня знаешь. У меня был шанс на благополучную «успешную» жизнь, но я выбрала тебя. Я хотела приключений.
– Ты умнее меня, – ответил он. – Я копил деньги на гуманитарный колледж, но получил специальность инженера. Я хотел доказать, что сумею о тебе позаботиться и что мы никогда не будем нуждаться. Наверное, надо было быть смелее. Как ты.
«Дом с привидениями»… «Дома с привидениями» ассоциировались у Маргарет с тем похожим на волка существом, которого она увидела в самом конце «Дома страха» – с оранжевыми глазами и в красном плаще, которое указало на нее, словно пометив перед тем, как Гарри столкнул ее в пластиковую трубу. И той тварью, которая появилась за окном машины Пирса Ломбарда, после чего ей привиделся поток насекомых, вырывающийся из его лба. Она никогда не обсуждала с Гарри ни того ни другого. И никогда не рассказывала о снах с воем, волками и странными младенцами. Кажется, не стоит поднимать эту тему и сейчас.
– Ну, тогда скажи, – сказала она, крепче сжав его руку, – как строительство «Дома с привидениями» может что-то изменить?
– Пока не знаю, – ответил он. – Но я чувствую, что это важно. Как будто если я его построю, то пойму, что надо делать дальше.
Она повернула его лицо к себе.
– Тогда заключим сделку. Ты хочешь быть легкомысленным и строить то, что тебе нравится. Тогда мне нужно кое-что взамен.
– Что именно?
– Я тоже не очень счастлива, – призналась она. Затем глубоко вздохнула и высказала то, что ее мучило с того разговора с Джанет Рэнсом: – Я хочу получить диплом. Но я не смогу этого сделать, если у нас будут проблемы с деньгами. А это значит, у тебя должна быть работа, Гарри, даже если ты ее ненавидишь. В общем, договор такой: ты сможешь построить эту штуку, если тебе так хочется, но взамен продолжишь надевать галстук и бороться с пробками, пока я не закончу учебу и не найду работу. Ты сможешь сделать это для меня?
Что-то промелькнуло на его лице, но в тусклом свете было трудно понять, что именно.
– Думаю, да, – ответил он, и она вдруг поняла, почему его лицо, когда он лунатил, показалось ей таким знакомым.
На нем было точно такое же выражение, какое Маргарет увидела в тот вечер в «Доме страха», когда появилось существо в красном плаще. Глаза Гарри в тот момент были абсолютно пусты.
Она позволила Гарри позвать девочек и сообщить им новость в гостиной, пока разогревала для него на кухне мясной рулет.
– Ты собираешься строить целый дом? – спросила Юнис.
– Не «целый дом», тупица, – ответила Сидни. – Что-то похожее на твой батут на дне рождения.
– Сидни, перестань обзывать сестру! – потребовала Маргарет.
– Она выразилась грубо, но поняла верно, – объяснил Гарри Юнис. – Это только название. Я построю эту штуку в гараже, а потом мы все вместе установим ее во дворике.
– Значит, это будет, скорее, дворик с привидениями, – рассудила Юнис.
– Формально, да, – согласился Гарри. – Но если сделаем все правильно, люди и не поймут, что это обычный дворик. Они будут думать, что на самом деле видят монстров и призраков.
– А зачем нам пугать людей? – не поняла Юнис.
– Потому что пугаться – это иногда весело, – ответил Гарри. – И я уверен, что у нас получится. Я сам займусь проектированием и строительством, но вы можете придумать свои комнаты, если хотите, и я их построю.
– То есть я могу придумать что угодно, и ты это построишь? – спросила Сидни.
– В пределах разумного, – ответил Гарри.
– Я умею шить костюмы, – сказала вдруг Маргарет, удивившись самой себе.
Она не собиралась в этом участвовать, но обнаружила, что борется с главной проблемой своей взрослой жизни: она никогда не хотела иметь детей. А вот Гарри – наоборот. Маргарет надеялась, что появление первого ребенка каким-то образом превратит ее в настоящую мать, то есть в женщину, светящуюся гордостью за свой выводок. Но, к сожалению, роды как Сидни, так и Юнис оставили ее равнодушной. Она честно выполняла свой долг – нянчилась, играла, пела, читала и кормила, но никогда не испытывала к своим детям такой же глубокой и страстной любви, какую она ощущала по отношению к Гарри. Мысль о том, что все родители чувствуют то же самое и что на самом деле требуются годы, чтобы полюбить своих детей, могла бы послужить ей утешением, но Гарри плакал от счастья при рождении каждой девочки и искренне радовался, когда видел их после работы. Казалось, он нисколько не возражал против их вторжения в его личное время и пространство, и Маргарет понимала, что дочери не могут не ощущать разницу между его сердцем и ее собственным. Из-за этого она постоянно чувствовала себя немного ущербной и стремилась хотя бы внешне демонстрировать любовь.
– Ты уверена? – спросил Гарри с легким удивлением и благодарностью.
– Конечно, – ответила Маргарет.
В итоге остаток вечера они провели за кухонным столом, рисуя на бумаге разнообразные чертежи.
Мой отец-инженер был одержимым коллекционером и скрупулезным хранителем всяческих записей, поэтому большинство из этих чертежей сохранилось. Я храню их в папке, спрятанной в ящике своего письменного стола вместе с рисунками сестер, иллюстрирующими их собственные идеи: например, комната, заполненная кукольными головами, или комната, в которой вас будет преследовать мумия, или, наконец, моя любимая – комната, выглядящая совершенно обычной, словно вы добрались до конца «Дома с привидениями», но в какой-то момент гаснет свет и бестелесные голоса начинают нашептывать ужасную правду. В записях Юнис она называется «Комната гадких секретов».
В конце вечера Гарри собрал разрозненные бумаги с идеями и разложил их на кухонном столе. Затем потер подбородок и нахмурился.
– Что ж, у нас набралась целая куча разных страшных вещей, – сказал он. – Предлагаю сделать так: выбрать одну большую страшную идею, а из нее пусть исходят все остальные маленькие страхи. Мне кажется, – проговорил он, постукивая ластиком по бумагам, – что лучше всего устроить кладбище. Можно сделать фальшивые надгробия и установить черную шипастую оградку перед домом, а в задней части двора мы построим склеп из множества комнат. Каждая из них станет чьей-то усыпальницей или могилой. Можно сделать египетскую гробницу с мумией или, например, что-то похожее на надземные мавзолеи Луизианы.
– А почему в Луизиане не закапывают людей в землю? – поинтересовалась Сидни.
– Потому что Луизиана – это сплошное болото, – пояснила Юнис. – Когда людей пытаются хоронить, их оттуда вымывает. Они не могут там улежать.
Удивленные Маргарет и Гарри одновременно посмотрели на Юнис. Девочку, казалось, обескуражило внезапное к ней внимание.
– Это правда? – спросила Сидни.
– Да, – ответил Гарри, не сводя глаз с Юнис. – Откуда ты об этом узнала?
Юнис бросила виноватый взгляд на книжный шкаф в гостиной, затем понуро уставилась в стол.
– Не помню.
Жизнь потекла своим чередом. По утрам Гарри уезжал на работу, а Маргарет готовила документы для поступления в Техасский университет в Вандергриффе. По вечерам Гарри превращал кучу досок в сборные стены, полы и потолки. Сидни составляла ему компанию в гараже, надев детские защитные очки и делая домашнее задание, пока он измерял и пилил.
Сидни начала ходить на уроки балета, и вскоре Джанет Рэнсом сказала, что у нее прирожденный талант. Всякий раз, когда Маргарет заставала Сидни за отработкой пяти балетных позиций перед зеркалом в ее комнате, она замечала выражение какой-то яростной сосредоточенности на ее лице, почти экстатическое возбуждение. Казалось, она стремилась довести упражнение до полного совершенства и немыслимого изящества. С точно таким же рвением за свой новый компьютер взялась Юнис. Вернувшись из школы, она тут же бежала в комнату, садилась перед коричневой громоздкой клавиатурой и не отходила от нее до тех пор, пока ее не отрывали принудительно. Гарри очень удачно выбрал подарки – Маргарет никогда бы не додумалась до этого сама. Было больно осознавать, что хотя он целые дни проводил вдали от дочерей, все же чувствовал их потребности и желания лучше, чем она.
Что касается его собственных нужд, то доски у Гарри закончились раньше, чем он завершил основной каркас для Склепа, и после работы он принялся бродить по окрестностям, заброшенным строительным площадкам и домовладельцам, разбирающим ненужные заборы. Он накопил столько пиломатериалов, что забил ими почти весь гараж. Часть даже пришлось сложить в штабель во дворе рядом с домом, накрыв брезентом. Из пополненных запасов он выстроил еще больше стен и полов, то есть плоских неопасных щитов, которые складировал в гараже в виде тонких строительных блоков. Чтобы освободить пространство для своего проекта, Гарри и Маргарет пришлось оставлять машину на подъездной дорожке.
Какое-то время все шло великолепно, пока однажды ночью Маргарет не проснулась от пронзительного визга.
«Дети… – подумала она, выдираясь из последних розовых клочков улетучивающегося сна. – Дети кричат».
Она догнала Гарри, когда тот уже распахивал дверь в комнату Юнис и включал свет. Юнис сидела в постели, прижавшись всем телом к изголовью, и издавала тот ясный и совершенно ужасный звук тревоги, от которого замирает сердце любого родителя.
– Что случилось? – крикнул Гарри, перекрывая голос дочери. – В чем дело?
Он сел на кровать и взял в ладони ее лицо. Глаза Юнис напомнили Маргарет глаза ее мужа во время того случая на дне рождения. В них было что-то дикое и не совсем человеческое.
О проекте
О подписке