Как-то мне эта учительница сразу не понравилась. Натуральная кобра.
– Венера, прошу понять: у нас контракт класса А-А, – всё же решила я сгладить грубость Шаазана объяснениями. Пусть он будет плохой полицейский, а я хороший. – И я планирую завершить его успешно, так что придётся неделю подчиняться моим правилам. Согласны?
– Да, – кисло согласилась Венера.
– Тогда все свободны. Жду докладные до старта.
Оставив последнее слово за собой, я развернулась на устойчивых каблуках и отправилась осмотреть апартаменты, чтобы найти свою каюту.
А вот дару, к сожалению, ничего о том, что хочу с ним поговорить наедине, не сказала. Стыдно признаться – не решилась. Ладно, взлетим, улучу минутку и приглашу на тет-а-тет. Куда он от меня денется из закрытого отсека?
Разумеется, все сотрудники нашего агентства превосходно ориентировались в звездолётах класса М-45 – мы тщательно изучали их, прежде чем получить допуск. Корабли эти огромны – настоящие города. Их внутреннее пространство делилось на шесть палуб. Две нижние – технические. Самая первая с реактором, всякими котлами, трубами и машинным отделением. Следом бытовая – на ней располагались подсобные помещения – химчистки, прачечные, склады, – транспортный отсек для шлюпок и каюты обслуживающего персонала. На третьей и четвёртой палубах размещались отсеки для пассажиров. Пятая отводилась под развлекательные заведения и магазины. Ну а на шестой располагался пункт управления и каюты командного состава. Между палубами передвигаться можно в лифтах и по изящным хрустальноволоконным лестницам – сверхпрочный прозрачный материал, бликующий в зависимости от подсветки, стоил дорого и использовался только в элитных зданиях и звездолётах.
Вообще, всё в звездолётах класса М-45 сделано по проектам ведущих дизайнерских агентств коалиции. Наш «Раскалённый песок» полностью оправдывал своё название, повторяя в отделке переливы миражей и цвета песков пустынь разных планет. Отсеки, особенно вип – это вообще отдельная тема. Зан без всякого риска мог запереть нас всех на неделю, и никто бы не начал страдать от клаустрофобии. Можно сказать, мы поселились в огромном комфортабельном доме, где есть абсолютно всё: кухня, бассейн, кабинеты, тренажёрный зал, кинозал, игровая, гостиная, холл и, конечно же, личные каюты. На их двери стюарды звездолёта заранее разместили таблички с именами, на которые настраивались браслеты пассажиров. Я как опекун могла по контракту открыть ещё каюту Ларисы, но больше ничью. И мою каюту никто посторонний открыть не сможет – роботов-уборщиков и стюардов считать не будем. Личное пространство и его безопасность превыше всего – девиз МДЦ.
Так вот каким же сильным было моё удивление, когда, войдя в свою маленькую, казалось бы каменную крепость, прямо в центре застеленной бежевым шёлковым покрывалом кровати я обнаружила самоуничтожающийся виджелист с посланием от моих похитителей и нанимателей.
«Евангелина, будь осторожна. Есть подозрение, что рядом рыщет агент коалиции. Он не знает кто ты. Не подведи и не попадись. На Земле с тобой свяжется наш сотрудник. Пароль: сфера Тать».
Как только сенсор виджелиста уловил, что я прочла последнюю букву, послание пропало. Вот только плохое предчувствие и досада остались. Кто был в моей каюте? А «рыщет рядом» – это где? В нашем отсеке? На звездолёте? Среди пассажиров? Персонала? Ох. Час от часу не легче! Выходит, на этом рейсе есть и агент коалиции, и агент заговорщиков. Да я прямо между молотом и наковальней!
Думай Ева, думай.
Я прошлась по каюте, открыла встроенный в светло-коричневую стену шкаф, заглянула в ванную комнату, механически отмечая, что мою сумку уже разобрали: развесили костюмы, выставили на хрустальноволоконную, подсвеченную жёлтыми лампочками полку баночку шампуня, кремы, дезодоранты, духи. Настроили систему кондиционирования на комфортную для меня температуру и даже поставили на журнальный столик вазу с моими любимыми тюльпанами – синтетическими, конечно, но пахли они как настоящие.
Я присела в кресло и взяла со столешницы панель с рекламными проспектами Земли. Полистала экран, не разглядывая картинок – я много раз видела их, но не места обитания золотого миллиарда мне нужны. Мне предстоит попасть в закрытую, тёмную часть планеты, которой хвастаться не принято.
Ох, да кто же это может быть? А если появление послания объяснить, допустим тем, что кто-то проник на «Песок» прошлой ночью, когда тут не было пассажиров и персонала, а потом корабль покинул? Это возможно. И эта теория даёт надежду, что соглядатай в полёте будет один. Но всё равно остаётся риск, что мой надзиратель от похитителей состоит в команде звездолёта. Но это ладно, не самая большая моя проблема. А вот агента коалиции со счетов сбрасывать нельзя. И он, скорее всего, совсем рядом – в нашем отсеке. Дар Шаазан Линдааш? Хм-м… Помнится, в академии он мечтал попасть на службу к миротворцам, а миротворцы такими делами не занимаются – спрятанный мной кругляш всего-навсего потерянный символ власти какой-то планетки, как мне объяснили. А власть – это интересы коалиции, а никак не миротворцев…
Но, допустим, Зан не попал к миротворцам и служит коалиции. Возможно такое? Сомнительно. Его величество Заносчивость терпеть не мог силовиков коалиции и никогда этого не скрывал.
Мысли устремились в прошлое и выдали яркую картинку.
Летний день на Фениксе. Я в 3071 году уже шестьдесят пять дней и сорок три из них учусь в академии. По направлению из центра помощи переселенцам меня приняли на годичный курс ассистентов-универсалов. Мы уже познакомились с Аугой-ли и живём в одной комнате студенческого общежития.
У подруги дополнительное занятие по светопреломлению, и я иду домой одна. Спускаюсь по ступеням высокого широкого крыльца учебного корпуса, любуясь фонтаном, бьющим разноцветными струями вверх метров на пять – он стоит на площади перед входом и притягивает к себе взгляд. Поэтому я не сразу замечаю компанию молодых людей. Даурианцев.
Они собрались в кучку и, прячась от солнца под пышной кроной местного дерева Луко, внимательно слушают Шаазана. Он что-то увлечённо рассказывает, эмоционально жестикулирует.
Да-да, его я на тот момент уже тоже знаю, и сердце моё пока ещё каждый раз подпрыгивает, а потом ухает, когда мы случайно сталкиваемся в стенах академии. Я даже знаю, что он не студент, а специалист, прибывший на курсы повышения квалификации.
Их – специалистов неясного профиля – легко отличить от обычных студентов. Боевики – как их все называют – ведут себя словно они властители Вселенной.
Хочу отвернуться и пройти мимо, но тут Зан делает жест рукой и активирует ГВР – голографическую видеораму, ещё одно достижение будущего. Трёхмерная сцена, изображающая какое-нибудь событие, всегда кажется настолько реалистичной, что невольно чувствуешь себя её участником. Замедляю шаг – интересно же.
В этой показывают неизвестную планету с низким бордовым небом, нависшим над синими песчаными дюнами, и бой двух армий дикарей за каменного идола, торчащего из песка. Страшные бронированные зверюги кидаются друг на друга, а их седоки орудуют пиками. Кругом кровь, смерть, перекошенные лица…
И тут в небе появляется блестящий серебром и огнями корабль. Дикари замирают в немом благоговении, а из распахнувшегося брюха НЛО высаживается десант в форме миротворцев. Бравые парни ловко вытаскивают священную каменюку из песка и отправляют на корабль под ошарашенными взглядами местных. Когда идол исчезает, на поле боя спускается ещё один человек, снимает шлем и что-то говорит дикарям – те понуро склоняют головы. А потом картинка исчезает и остаётся только он один, главный миротворец – рыжеволосый даурианец с невероятно тёплыми и добрыми фиолетовыми глазами. Его я тоже знаю. Не лично, конечно, но наслышана.
Я к этому моменту оказываюсь совсем близко к компании Зана и поэтому слышу заключительные слова главы сильнейшей организации коалиции:
– …А ты хочешь мира и благоденствия во Вселенной? Тогда приходи служить к нам. Миротворцы не смотрят на расы и благосостояние. Миротворцы помогают всем. Но стать одним из нас непросто. Для начала приди в миссию и пройди тест…
– Что, переселенка, нравится? – выдергивает меня из невольного восхищения насмешливый голос.
Это Шаазан, само собой. Смотрит оценивающим хищным взглядом, и мне под его прицелом становится неуютно.
– Что именно? – всё же уточняю, поборов скованность.
Я и сама не пойму, что именно вызвало моё восхищение: чудо инопланетной техники, дерзкая миссия или добрые глаза Платона Хазааша – главы миротворцев? Да-да, я и имя его запомнить успела. Как же не запомнить сына Раамна и Таисии Хазааш, хозяев Феникса?
– Меня разглядывать, – говорит нелепицу Зан.
И я аж воздухом давлюсь. Возмущённо на него таращусь, недоумевая от подобной наглости.
– Да нужен ты мне! Я на миротворцев смотрела, – кидаю пренебрежительно.
На мою реакцию дар злится. Я вижу, как чёрные зрачки его жёлтых глаз вытягиваются в нитку, а челюсти сжимаются.
– И не мечтай, переселенка. Туда даже мне не так просто попасть. А тебе и подавно не под силу. Удел таких, как ты – вечная и преданная служба гнилой коалиции, – говорит с неприязнью, как о чём-то гадком…
На планшет поступает сигнал сообщения – видимо, пошли докладные, и я возвращаюсь в настоящее. Нет, это не дар Шаазан агент коалиции, он не будет на неё работать. Голову на отсечение могу дать.
О проекте
О подписке