Пока Марч опрашивал Дейла и Алисию, Лайл и Рейф стояли в холле. Они не сдвинулись с места, когда хмурый как туча Дейл прошел мимо.
На лице Алисии, напротив, играла улыбка.
– Этот Марч приятный малый. Все-таки хорошее образование – великая вещь. Сокрушался, что мы с Дейлом не заметили, как Пелл столкнул Сисси с обрыва.
Алисия взяла Рейфа под руку.
– Где Дейл? Нужно сверить наши показания. Кстати, Лайл, полицейский хотел тебя видеть.
Кабинет Дейла рождал неприятные воспоминания. Она снова видела руки Алисии, обнимающие Дейла за шею. Кажется, со вчерашнего дня прошла целая вечность. Усилием воли она прогнала грустные мысли.
Как примерная хозяйка, Лайл пожала инспектору руку и опустилась в кресло с таким серьезным и торжественным видом, словно приготовилась отвечать урок.
Марч удивился ее бледности.
– Миссис Джернинхем, мне известно, что вчера вечером вы разговаривали с Сисси Коул, – сказал он.
– Да, это так.
«Приятный голос, – подумала Лайл, слегка расслабившись, – кажется, он добрый человек».
– А ее тетя, старшая мисс Коул, приходила к вам в обед?
– Да.
– О чем вы беседовали?
– Она переживала из-за племянницы и… Пелла. Хотела, чтобы Пелла выгнали с аэродрома, просила поговорить с мужем. Я сказала, что он не станет вмешиваться.
– Продолжайте, миссис Джернинхем.
Лайл опустила глаза.
– Мисс Коул была очень расстроена. Уверяла, что Пелл не дает Сисси проходу. Когда я сказала, что муж не станет вмешиваться в дела Пелла, она попросила меня поговорить с племянницей, и я согласилась. Не смогла ей отказать.
– Сисси пришла вечером. В какое время?
– Мы встали из-за стола без двадцати девять. Уильям подал кофе на террасе, но я не успела допить чашку.
– Стало быть, без четверти девять?
– Да, вероятно.
– А когда Сисси ушла?
Лайл задумалась.
– Довольно быстро, спустя четверть часа. Я отвела ее в свою комнату, подарила жакет, потом мы поговорили, минут пятнадцать – двадцать, не больше.
– Значит, она ушла в пять минут десятого?
– Да.
– А вы вернулись на террасу допить кофе?
Лайл вздрогнула.
– Вернулась, но там было холодно.
– Ваш муж и леди Стейн сидели на террасе?
– Нет, они уехали на аэродром.
– Хорошо, а теперь, миссис Джернинхем, расскажите мне о вашем разговоре с Сисси – все, что вспомните, любую мелочь.
Лайл подняла глаза, серые печальные глаза, обрамленные длинными ресницами. И глаза, и ресницы казались темнее на фоне белоснежной кожи, придавая Лайл скорбный вид. Она начала с рассказа о жакете:
– Он совсем новый. Я решила, что для меня жакет слишком яркий, а Сисси любила яркие вещи, вот я и подумала, что он придется ей по нраву…
– Красно-зеленая клетка на желтом фоне? Ваш жакет был на Сисси, когда она упала с обрыва.
Марч видел, как Лайл вздрогнула, но не отвела взгляда.
– Как приняла Сисси ваш подарок? Я должен понять, что было у нее на уме. Возможно, вы и Пелл разговаривал с ней последними.
Рука Лайл поползла к щеке, где и осталась.
– Я постараюсь. – После небольшой паузы Лайл продолжила: – Кажется, жакет ей понравился. Сисси долго разглядывала себя в зеркале, затем свернула жакет и прижала сверток к груди.
– Она ушла не в жакете?
– Нет, было довольно жарко.
– Возможно, Пелл поджидал ее на мотоцикле. Сисси могла набросить жакет после.
Рука упала, на щеке Лайл осталась крохотная красная отметина.
– Пелл ждал ее? – удивилась она.
– Мы не уверены. Его видели на мотоцикле у Тэйн-Хед.
Кажется, она слышит об этом впервые, отметил инспектор Марч. Дейл Джернинхем куда откровеннее с кузиной, чем с женой.
– Пелла видели в скалах, одного, без Сисси. Что она рассказала вам о нем?
Лайл вздохнула.
– Сисси не любила откровенничать. Призналась, что несчастна. Я спросила, не хочет ли она ненадолго уехать, предложила подыскать ей работу.
– А что она?
Отметина на щеке выцвела, и лицо Лайл снова стало белым как полотно.
– Сказала, что не может уехать, что не в силах расстаться с Пеллом.
В ушах Лайл стояла фраза Сисси: «И никогда его больше не увижу?» Лайл боялась, что голос предательски дрогнет, поэтому выбрала другие слова.
– Что еще, миссис Джернинхем?
– Я сказала, что ничего хорошего из ее отношений с Пеллом не выйдет, и она не стала спорить. На прощание поблагодарила за подарок и ушла.
– И это все?
– Да, это все.
Инспектор Марч откинулся на спинку кресла.
– Не кажется ли вам, миссис Джернинхем, что Сисси была на грани самоубийства? Она призналась, что несчастна, но несчастье несчастью рознь. Как вы считаете, могла Сисси решиться на самоубийство?
Впервые на лице Лайл проступил румянец. Это было похоже на выздоровление очень красивой больной.
– Нет, только не после нашего разговора!
Марч расплылся в улыбке:
– Вы так уверены?
– Видите ли, Сисси понравился жакет. По-моему, он не особенно ей шел, но скроен жакет отлично, а Сисси разбиралась в шитье. Думаю, у нее никогда не было такой красивой вещи. Во время разговора она прижимала жакет к себе. Девушка, которая собирается свести счеты с жизнью, не станет так себя вести, правда?
– Не знаю, возможно. Она могла поссориться с Пеллом на мысе и броситься со скалы. Сисси была нервной девушкой?
Лайл покачала головой:
– Вот уж нет. Тихая, но упрямая, себе на уме. Такая уж если что вобьет себе в голову, ничем не вышибешь. Нет, Сисси не буйствовала, просто тихо плакала.
– Вы хорошо ее знали?
– Да, она часто шила для меня.
Голос дрогнул. Сисси шьет… Сисси, глотая слезы, рассказывает о Пелле… Сисси лежит на камнях у подножия Тэйн-Хед.
Словно прочтя ее мысли, Марч спросил:
– А раньше она рассказывала вам о Пелле?
– Довольно часто. Мы думали, у него честные намерения. Сисси очень любила Пелла. А когда узнала, что он женат, сразу пришла ко мне и все рассказала. Боялась, что я стану ее осуждать, бедная девочка.
– Она когда-нибудь заговаривала о самоубийстве?
– Нет, что вы! Сисси была мягкой, тихой, пусть и не самой смышленой девушкой. Отличной портнихой. Не могу представить ее взволнованной или озлобленной. Если бы она поссорилась с Пеллом, то не побежала бы к обрыву, а села бы в уголке и вволю выплакалась.
Лайл понимала, что пытается выгородить Сисси, которая уже не могла себя защитить. Она разрумянилась, серые глаза потемнели. Ей не сразу пришло в голову, что, выгораживая Сисси, она невольно обвиняет Пелла. От ужаса Лайл на миг прикрыла глаза, а открыв их, встретила внимательный взгляд Марча.
– Спасибо, миссис Джернинхем, – произнес он мягко. – А теперь давайте вернемся ко вчерашнему вечеру. Значит, Сисси ушла от вас сразу после девяти?
– Да.
– А где был мистер Рейф Джернинхем?
– Дома, где ему быть?
– Вы провели вечер вместе?
– Нет, он решил прогуляться, а я пошла спать. Я валилась с ног от усталости.
Инспектор подумал, что эта высокая хрупкая женщина и сейчас выглядит утомленной. Казалось, только усилием воли она заставляла себя держать спину прямо. Изящная белокурая головка гордо сидела на плечах. Этот допрос был для нее испытанием, и она принимала его со всем достоинством и чистотой юности.
– Боюсь, я утомил вас, миссис Джернинхем, – сказал инспектор. – Не будете вы так любезны пригласить мистера Рейфа Джернинхема? Я не задержу его надолго.
Инспектор Марч открыл дверь для Лайл и смотрел, как она не спеша идет по коридору, такая слабая и такая хрупкая. Лайл Джернинхем было далеко до самоуверенной леди Стейн. Немного любви и тепла – и она расцветет, станет желанной, нежной, сильной.
Лайл подошла к Рейфу Джернинхему, передала просьбу инспектора и удалилась.
Рейф проводил ее взглядом и вошел в кабинет.
Как и Лайл, он по-дружески приветствовал инспектора, но не сел в кресло, а стал спиной к камину. Над головой Рейфа хмурил брови портрет Джернинхема – главного судьи Англии. Пурпур мантии со временем приобрел тусклый оттенок догорающих углей, но насупленная гримаса обещала исчезнуть не раньше, чем выцветет холст.
Инспектор развернул кресло к камину, чтобы лучше видеть собеседника. Его встретил суровый взгляд карих глаз судьи. Если кто из потомков и унаследовал эти глаза, то, несомненно, Дейл. Однако смуглая кожа, особенно заметная на фоне седого парика, досталась не только ему, но и Алисии с Рейфом. Зато руки, сжимавшие свиток, были точной копией рук Дейла Джернинхема.
Проследив взгляд инспектора, Рейф расхохотался.
– Старый злодей повесил бы меня без суда и следствия. Как жаль, что те дни миновали! Раньше вы б и шагу не ступили без тисков и дыбы. Ныне жизнь слуги закона скучна и однообразна.
Марч улыбнулся.
– Я прекрасно обхожусь без тисков и дыбы. Впрочем, мне от вас не так много нужно. Скажите, как вы относились к Пеллу в те времена, когда он работал на мистера Джернинхема?
Рейф стоял в непринужденной позе, поставив ногу на каменную ограду камина.
– Мы нечасто пересекались – я, видите ли, и сам представитель трудящихся масс. У меня есть машина, но в тех случаях, когда я не справляюсь сам, мне помогает Эванс. Или вам нужен его портрет?
– Если не возражаете, – согласился инспектор, справедливо полагавший, что художник редко бывает беспристрастен к своей модели.
Рейф пожал плечами.
– Коренастый, приземистый, крепкий – сами понимаете, отнюдь не Дон Жуан. Говорят, что он превосходный механик. Черноволосый, светлоглазый, вечно перепачканный машинным маслом и бензином. Забавно, Эванс тоже весь день торчит в гараже, а на нем ни пятнышка. Ума не приложу, что Сисси в нем нашла. Наверное, собираясь на свидание, Пелл прихорашивался.
– А характер?
– При мне он никак его не проявлял, но ведь мы почти не общались. Угрюмый, молчаливый… хотя, если верить Дейлу, лучший механик на свете.
– Благодарю вас, – сказал инспектор Марч, сделавший вывод, что Рейф Джернинхем недолюбливал Пелла. – А девушку вы хорошо знали?
– Я помню ее ребенком, иногда встречал в деревне, но мы не были знакомы.
– Она не говорила с вами о Пелле?
– Нет. Сисси Коул доверяла свои тайны одной Лайл.
– За все эти годы у вас не могло не сложиться представления о ее характере. Могла Сисси свести счеты с жизнью из-за несчастной любви?
Рейф пожал плечами:
– Трудно сказать. Любой способен на самоубийство, если его подтолкнуть. Откуда мне знать, как сильно ее подтолкнули.
Слова Рейфа произвели впечатление на инспектора Марча.
– Опишите ее, – очень серьезно сказал он.
Рейф нахмурился, на миг приобретя сходство с портретом на стене.
– Тощая дылда, робкая, бесхарактерная. Такие в детстве ходят с заложенным носом и вечно хнычут, но в глубине души упрямы и неуступчивы.
– Она могла броситься со скалы?
– Откуда мне знать?
Инспектор взял в руки блокнот, снова положил его на стол и спросил:
– Расставшись с миссис Джернинхем, куда вы направились?
Рейф выпрямился, небрежным движением перевернул ремешок часов и сказал:
– Прошелся по пляжу.
– В какую сторону?
– Вокруг залива.
– В направлении Тэйн-Хед?
Рейф улыбнулся.
– Я и забыл, что вы не местный. Если идти по пляжу, непременно дойдешь до Тэйн-Хед.
– Сколько времени на это потребуется? – быстро спросил инспектор.
– Зависит от того, – с улыбкой ответил Рейф, – с какой скоростью вы идете.
– А сколько времени это заняло у вас вчера?
– Вчера я повернул обратно с полпути. Увы, свидетель из меня никудышный. Иначе я знал бы наверняка, убийство это или самоубийство. А возможно, и не знал бы. Я ведь понятия не имею, где именно Сисси упала с обрыва. В некоторых местах скалы сильно выдаются над берегом.
– Вас точно там не было? – прямо спросил инспектор.
С усмешкой на лице Рейф Джернинхем легкой походкой подошел к столу.
– Совершенно уверен.
Взгляд Марча снова стал подозрительным.
– Сколько времени обычно занимает у вас прогулка до Тэйн-Хед?
Рейф серьезно ответил:
О проекте
О подписке