Роберт Маккалл сидел в кресле командира экипажа и просто смотрел перед собой. Он не двигался. Его пальцы всё ещё цеплялись за штурвал, хотя самолёт уже не двигался, тормоза были заклинены, передняя стойка разрушена, крылья слегка дрожали от последствий удара, но самое главное – они были живы.
Он глубоко вдохнул, но даже воздух казался чем-то чужим, как будто он вдыхал не кислород, а саму реальность, пытаясь осознать её вкус.
Справа от него Пирсон смотрел на приборную панель с таким выражением, словно она вдруг начала разговаривать с ним на древнегреческом. Его грудь вздымалась, он пытался отдышаться, но не мог – адреналин всё ещё бурлил в крови, не давая телу осознать, что момент смертельной опасности уже позади.
– Мы… Мы только что это сделали? – медленно проговорил Пирсон, его голос звучал, как у человека, который впервые понял, что небо может быть зелёным, а трава – голубой.
Маккалл не ответил сразу. Он моргнул, посмотрел на свои руки и только потом выдохнул:
– Похоже на то.
– Мы живы, да?
– Пока никто не закричал «мы горим», значит, да.
Пирсон закрыл глаза, откинулся на спинку кресла и со всей силы выдохнул, словно пытался выдуть из себя последние остатки шока.
– Это самое невероятное, что я когда-либо делал.
Маккалл кивнул, провёл рукой по лицу и медленно произнёс:
– Я больше никогда не жалуюсь на свою работу.
А потом они услышали шум.
09:32 – Пассажирский салон.
Сначала был гробовой тридцатисекундный шок. Никто не двигался, никто не произнёс ни слова, словно они оказались в подвешенном состоянии между жизнью и смертью, и только когда осознание их реального положения начало медленно просачиваться в сознание, раздался первый звук – приглушенный плач где-то в задних рядах. Затем кто-то закашлялся, зашуршали ремни безопасности, кто-то дёрнулся, затем ещё один человек, потом ещё…
И наконец…
– Мы живы?.. – неуверенно спросил кто-то в первом ряду, голос его звучал так, словно он не до конца был уверен, что он действительно говорит, а не бредит.
– Живы, – ответил ему другой голос, теперь уже более твёрдый.
И тут началось.
Где-то закричали. Не от боли, а от чистого, неконтролируемого стресса. Крик рванул воздух, словно нож по ткани, и внезапно напряжение прорвало плотину, выплеснув целый водопад эмоций. Кто-то разрыдался, кто-то начал истерически смеяться, кто-то просто сидел, вцепившись в подлокотники, с глазами, полными ужаса, а кто-то вдруг решил, что именно сейчас самое время выпить.
Гвен Дауни, сидевшая у окна, вцепилась в рукав мужа так, что ногти практически впились ему в кожу, но он даже не чувствовал.
– Я… я думала, что мы разобьёмся… – прошептала она, глаза её были огромными, наполненными слезами, но не от горя, а от чистейшего, кристально ясного шока.
– Я тоже, – тихо ответил Майкл, и впервые за десять лет брака он понял, что любит эту женщину так, как никогда не осознавал раньше.
В первом классе Лукас Мартинес судорожно набрал номер жены, но руки дрожали так сильно, что он трижды промахнулся.
– Пожалуйста… Ну же… Ну же… – прошептал он, когда наконец попал в нужный контакт.
Где-то в хвосте самолёта молодой парень в футболке с логотипом рок-группы смотрел в потолок и тихо бормотал:
– Охренеть… Я теперь верю в судьбу.
А потом дверь в кабину открылась.
Толпа молчала. Никто не двигался. Никто не говорил.
Все просто смотрели на самолёт.
Огромный, неподвижный Боинг-767, который как-то, каким-то образом, без топлива, без тяги, просто из воздуха спустился на землю прямо среди гонки, скользил по трассе, разбрасывая искры, едва не снёс несколько машин и… и теперь просто стоял, словно это было самое обычное место для парковки.
Тед Ларсон, организатор гонки, который ещё минуту назад орал в мегафон, смотрел на происходящее так, словно его мозг отказался воспринимать реальность.
– Это… Это что… Это что, блядь, только что было?
Джек Хансен, механик и бывший пилот, моргнул.
– Это была… посадка.
– Посадка?! – взревел Тед, махнул руками в сторону самолёта. – Это была не посадка! Это было… это было…
Он замолчал, потому что не мог подобрать слова.
– Это было чудо, – тихо сказал Джек.
Тед обернулся к нему.
– Это было ОХРЕНЕТЬ КАКОЕ ЧУДО.
И тут толпа взорвалась.
Крики, аплодисменты, шок, мат, смех – всё смешалось в один неописуемый хаос. Люди обнимались, снимали на камеры, тыкали пальцами в самолёт, смотрели друг на друга, спрашивая: «Ты это видел? Это вообще возможно?»
И среди всего этого безумия, посреди самой невероятной аварийной посадки в истории, двое пилотов просто стояли перед выходом из самолёта, смотрели друг на друга, и наконец, Маккалл вздохнул, потер лицо и сказал:
– Ну, а теперь давай-ка попробуем объяснить это начальству.
Пирсон рассмеялся.
– Думаешь, они поверят?
Маккалл усмехнулся.
– Даже если увидят – нет.
Маккалл знал, что ему придётся выйти. Он тянул время, пытался перевести дыхание, пытался успокоить пульс, но истина была простой – за этой дверью его ждали шестьдесят человек, каждый из которых только что пережил самый пугающий момент в своей жизни.
Он взглянул на Пирсона.
Тот выглядел так, словно его только что размазали по взлётной полосе, затем собрали обратно и предложили немедленно лететь ещё один рейс.
– Готов? – спросил Маккалл.
– Не-а, – выдавил Пирсон, мотнул головой. – Но если мы не выйдем, они нас сами оттуда вытащат.
– Хороший аргумент.
Маккалл протянул руку, взялся за ручку двери, глубоко вдохнул и резко дёрнул вниз.
Она отворилась.
Первая вещь, которую он увидел – глаза пассажиров.
Расширенные. Красные от слёз. Полные шока, ужаса, неверия.
А потом началось.
– Капитан! – закричал кто-то из первого ряда. – Это… это…
– Как вы вообще это сделали?! – перебил его другой голос.
– Мы должны были разбиться!
– Вы… Это было… Это было потрясающе!
– Я хочу вас обнять!
– Я хочу вас ударить!
– Можно и то, и другое?!
Маккалл вскинул руки, поднимая ладони вверх, пытаясь успокоить толпу, но, черт возьми, как ты успокоишь людей, которые только что пережили чудо?
– Леди и джентльмены, – начал он, стараясь держать голос ровным, – если у вас есть вопросы, я обещаю, что мы ответим на все. Но сначала… давайте покинем самолёт.
Толпа на секунду замерла.
А потом раздался одинокий голос где-то сзади:
– Это, блядь, лучшая идея за сегодняшний день!
09:38 – Гимли. Пассажиры выходят из Боинга.
Лестница была выдвинута, двери открыты.
Первый пассажир, мужчина лет пятидесяти в дорогом костюме, ступил на металлическую поверхность, спустился вниз и замер, оказавшись на твёрдой земле.
Он закрыл глаза.
Опустился на колени.
И просто поцеловал асфальт.
Остальные последовали его примеру – кто-то шёл медленно, кто-то бежал, кто-то поднимал руки к небу, кто-то просто стоял, не веря в происходящее.
Гвен Дауни держала мужа за руку так крепко, словно боялась, что если отпустит – он испарится.
– Ты жив, – прошептала она.
– Да, – Майкл всё ещё был в шоке.
– Я люблю тебя, – сказала она.
– Я тоже, – машинально ответил он.
Пауза.
– Ты раньше так не говорил, – нахмурилась она.
– Я раньше не переживал катастрофу, – пробормотал он.
А потом – раздался первый смех.
Громкий, искренний, истерический.
За ним второй.
Третий.
Через минуту десятки людей уже смеялись и плакали одновременно.
Тед Ларсон всё ещё пытался осознать, что его гоночный уик-энд внезапно превратился в авиационную катастрофу – или наоборот, в её предотвращение.
Он уставился на пилотов, которые теперь стояли рядом с самолётом, окружённые пассажирами, и медленно покачал головой.
– Эти двое только что сделали невозможное.
Джек Хансен, механик, бывший пилот, ухмыльнулся.
– Я не знаю, они гении или просто сумасшедшие.
– Думаю, и то, и другое, – ответил Тед.
– Ты вообще веришь, что это реально?
– Я с утра выпил две кружки кофе, так что да.
Джек кивнул, задумался и добавил:
– Хотя после этого я, пожалуй, начну пить виски.
Джейн Хендерсон смотрела на экран радара, где отметка 143-го рейса теперь была неподвижной, и пыталась не засмеяться от нервов.
Она работала диспетчером десять лет.
Она видела тысячи рейсов.
Она никогда не слышала, чтобы пассажирский авиалайнер садился на гоночную трассу без двигателей.
Телефон на её столе звонил.
Она медленно взяла трубку.
– Центр управления воздушным движением, слушаю.
Голос начальника был тихим, глухим и… странным.
– Джейн, мне только что сообщили, что Боинг-767 сел в Гимли.
– Да, сэр.
– На… гоночной трассе.
– Да, сэр.
– Без двигателей.
– Именно так, сэр.
Пауза.
– Я ухожу в отпуск.
Гудки.
Джейн положила трубку.
Закрыла лицо руками.
И начала истерически смеяться.
09:50 – Торонто. Офис Air Canada.
В кабинет начальника операционного отдела ворвался сотрудник.
– Сэр! У нас ЧП!
– О, правда? И какое же?
– Боинг-767…
– Что с ним?
– Сел в Гимли.
– Где?
– На гоночной трассе.
Пауза.
– Увольняйся.
– Но…
– Увольняйся нахрен, это розыгрыш.
– Нет, сэр.
– Господи.
Начальник поднялся, схватил телефон, набрал номер.
– Найдите мне КАПИТАНА 143-ГО РЕЙСА!
Голос в трубке был из Гимли.
– Он жив.
– ЧТО ОН СДЕЛАЛ?!
– Совершил самую безумную посадку в истории.
Начальник медленно опустился в кресло.
– Найдите мне бутылку виски.
Роб Маккалл сделал глубокий вдох, посмотрел в сторону пассажиров, которые теперь стояли на обочине трассы, глядя на самолёт так, словно это был корабль инопланетян.
Пирсон стоял рядом, всё ещё не в силах поверить, что он только что пережил.
– Они на нас смотрят, – пробормотал он.
– Ну, ещё бы, – ответил Маккалл, смахивая пот со лба. – Я тоже на нас смотрю и не могу поверить.
– Что теперь?
– Я бы сказал, что по инструкции мы должны дождаться спасателей, но мне кажется, что теперь мы вообще вне всех инструкций.
Пирсон кивнул, провёл рукой по лицу и глубоко вдохнул.
– Роб, – сказал он. – Только что мне в голову пришла мысль.
– Да?
– Мне кажется, что наша карьера сегодня либо кончилась, либо только началась.
Маккалл задумался.
– Вероятно, обе вещи сразу.
Он огляделся. Люди вокруг уже начали понемногу приходить в себя – кто-то сидел на асфальте, кто-то курил, кто-то звонил родным, кто-то просто смотрел в небо, словно пытаясь убедиться, что самолёт не собирается снова взлететь.
И тут появился Тед Ларсон.
Организатор гонок был невысоким, полноватым мужчиной с загорелым лицом, в бейсболке, которая выглядела так, словно её кто-то только что постирал в авиационном топливе. Он был весь в пыли, в его руках был мегафон, а глаза говорили, что он вот-вот взорвётся.
– Вы капитан?! – рявкнул он, подойдя к Маккаллу.
Маккалл повернулся к нему и едва сдержал улыбку.
– Ага.
Тед шагнул ближе, ткнул пальцем в самолёт.
– ЧТО. ЭТО. БЛЯТЬ. ТАКОЕ?!
Маккалл невозмутимо пожал плечами.
– Это Боинг.
– Я ВИЖУ, ЧТО ЭТО БОИНГ!
Тед глубоко вдохнул, явно пытаясь не перейти на ор, и прокашлялся.
– Капитан… КАКОГО ХРЕНА ОН ДЕЛАЕТ НА МОЕЙ ГОНОЧНОЙ ТРАССЕ?!
Маккалл посмотрел на самолёт.
– Стоит, по-моему.
– Я… я…
Тед закрыл глаза, потряс головой, затем снова уставился на пилота.
– ВЫ ПОНИМАЕТЕ, ЧТО СЕГОДНЯ БЫЛИ ГОНКИ?!
– Да, мы заметили, – кивнул Маккалл.
– И ВЫ ВСЁ РАВНО СЕЛИ ЗДЕСЬ?!
– Ну, да.
– ВЫ ВИДЕЛИ АВТОМОБИЛИ НА ПОЛОСЕ?!
– Да.
– И ВСЁ РАВНО СЕЛИ?!
– Да, – спокойно повторил Маккалл.
Тед открыл рот, потом закрыл, затем снова открыл.
– ДА ВЫ, БЛЯТЬ, ГЕНИЙ ИЛИ СУМАСШЕДШИЙ?!
– Возможно, и то, и другое, – невозмутимо ответил Маккалл.
Первая пожарная машина медленно въехала на трассу, затем вторая. Вслед за ними прибыла скорая помощь и несколько полицейских машин.
Пожарный капитан Гэри Нортон, высокий седой мужчина с квадратной челюстью, вышел из машины, снял каску и уставился на самолёт.
Минуту он просто смотрел.
Потом достал рацию.
– Центральный пост, Гимли.
– Гимли, это центр. Что у вас?
– Боинг.
– Да, мы знаем. Что с ним?
Гэри помедлил.
– Ну… он здесь.
– Где «здесь»?
Гэри обвёл глазами территорию.
– Прямо передо мной.
– Он цел?
– Ага.
– Горит?
– Нет.
– Люди живы?
– Все.
– Гэри, ты выпил?
О проекте
О подписке