Подумав, со всех ног кинулась к проселочной дороге и налетела на отряд солдат во главе со снэррой Джованной. Судя по ее гаденькой улыбке, болтаться мне на одной веревке со спасителями.
– Старая знакомая! И опять в бегах. – Магичка объехала вокруг меня, щелкая пальцами. – Только на этот раз изрядно потрепанная. Ну, что скажешь?
– Я возвращалась в замок, и на меня напали наемники. – Правда, снэрра, лгать не собираюсь.
– Протяни руку, – властно потребовала старая знакомая.
Испуганно косясь на длинные стволы ружей, подчинилась. Охотничий маг начертила на ладони ногтем какую-то руну и повторила вопрос. Ответила слово в слово. Руна вспыхнула белым пламенем и испарилась, не оставив следа.
– Странно, не врешь, – разочарованно пробормотала Джованна и отпустила. Затем обернулась к командиру отряда и указала на лес. – Они там. Двое. Полмили на северо-восток. Возьмете на просеке.
Мужчина кивнул, пришпорил коня и отдал короткое указание подчиненным.
Я осталась наедине с магичкой. Та с видом абсолютного равнодушия подпиливала расслоившийся ноготь.
Из леса донеслись крики, а потом все стихло. Через пару минут вернулись солдаты. Двое обтерли о палую листву широкие охотничьи ножи.
– Все в порядке, госпожа снэрра, пошли на корм зверям, – отрапортовал командир.
Плечи невольно задрожали, на глаза навернулись слезы.
Шоан, их убили только за то, что они хотели вернуться к семьям, на родину!
– Отвези ее в замок, – указав на меня, приказала ближайшему солдату Джованна. – Пусть маг виконта нос посмотрит.
Меня посадили на лошадь позади всадника, поэтому всем телом ощущала движения животного. Хорошо, ехали шагом, а то бы зад отбила или вовсе упала. И так сползала, за солдата цеплялась.
Чем ближе подъезжали к замку, тем меньше туда хотелось.
Меня била дрожь. Воображение услужливо рисовало картины смерти хыров. Их, наверное, сначала застрели, а потом, для верности… Но у Гора был арбалет! Ну да, он не успел им воспользоваться. Они бежали к просеке, а солдаты ждали их, взведя курки. Не дали хырам времени, подстрелили издали. Потом подъехали и добили.
– Замерзла? – Солдат обратил внимание на мои трясущиеся руки.
Промолчала. Не хотелось говорить с человеком, который травил людей, как кроликов.
В замке меня встретила недовольная Сара, собиравшаяся отчитать за затянувшуюся прогулку. Увидев мой нос, она замерла с открытым ртом.
– Где вы ее нашли? – наконец выдохнула экономка.
– Да за деревней, – неопределенно махнул рукой солдат. – Какие-то хмыри напали. Я не видел, но госпожа снэрра сказала, девчонка не врет. В общем, получите свое сокровище, и я поехал.
Служивый сгрузил меня на землю и вопросительно уставился на женщину. Та быстро сообразила, чего от нее ждут, и всучила ему серебряную монетку.
Пока Сара занималась урегулированием денежного вопроса, постаралась незаметно прошмыгнуть в кухню, чтобы избежать ненужных вопросов. Не вышло. Пришлось вернуться и отдать драконьи капли. Сара со вздохом забрала их, развернула меня к свету и, качая головой, осмотрела нос.
– Рассказывай, как было, Лей.
Я все и рассказала, умолчав лишь о помощи хырам. Придумала, что наемников спугнули солдаты.
– Так, немедленно к сеньору Мигелю, не переодеваясь! – скомандовала экономка. Сейчас она напоминала воинственную деву, только меча не хватало. – Сама пошлю за врачом и доложу хозяину.
– Не надо хозяину! – взмолилась я.
Норн непременно допросит с пристрастием, быстро выведет на чистую воду.
– Мне лучше знать, – отрезала непривычно суровая Сара. – Идем!
Маг не обрадовался нежданной работе. Он спокойно сидел, читал, потягивая ароматный глинтвейн, а тут чей-то разбитый нос. Взгляд Мигеля красноречиво свидетельствовал, я – лишний предмет в его любимой библиотеке.
– Садись, – сжав губы в тонкую ниточку, бросил он, неопределенно махнув рукой.
Присела на краешек стула, хлопая ртом, как рыба: дышать носом не могла. Маг подошел, склонился надо мной и внимательно осмотрел перелом.
– Да уж, повозиться придется! – недовольно пробурчал он. – Наверняка с лестницы навернулась, а я теперь лечи! Сиди и не рыпайся.
Я и не собиралась.
Первое же прикосновение вызвало дикую боль. Не обращая внимания на судорожные подергивания и побелевшие костяшки пальцев, которыми я вцепилась в стол, Мигель с безразличием палача приводил кости в порядок. Хмыкнув, маг прошептал заклинание и отошел, придирчиво разглядывая. За этим занятием его и застал Сашер альг Тиадей, стремительно ворвавшийся в библиотеку.
– Ну и красавица! – Не понравился мне его тон. – Кто так тебя? Зеленоглазка, я спрашиваю, кто?!
Я подскочила от звериного рыка. Сжавшись, решила, сейчас он меня ударит. Маг виконта тоже вздрогнул и медленно попятился вглубь библиотеки. Понятно, мысли у нас одинаковые.
– Мигель, что у нее с носом? – Норн подошел ближе, буравя янтарными глазами.
– Сломан, мой норн. – Мигель с тоской посматривал на дверь. Ну да, кто же захочет остаться в комнате с разъяренным драконом? – Ничего, я быстро все исправлю.
– Лей, – голос хозяина стал мягче, – кроме носа еще что-то?
– Они несколько раз ударили, – чуть слышно пробормотала я, гадая, стоит ли говорить про Анафа.
– Они? – наморщил переносицу виконт. – Грязные свиньи, всех велю повесить! Хотя нет, сначала они попрыгают под щипцами палача. Лей, – он ощупывал мое тело, подмечая места, где я болезненно кривилась, – почему ты не хочешь все рассказать?
– Я хочу, хозяин, просто мне тяжело одновременно дышать и говорить.
Чистая правда: дышать со сломанным, забитым сгустками крови носом сложно.
Норн кивнул и отошел, наблюдая за тем, как колдует Мигель.
Нос жутко чесался, потом полыхнул жаром, а потом стал мертвенно-холодным.
– Все, – сообщил Мигель, вернувшись к прерванному чтению, – если руками не трогать, через час срастется.
– Спасибо, – скупо поблагодарил хозяин, взял меня под руку и вывел в коридор.
Тревожно косилась на норна, гадая, что ему известно. Не успела ли снэрра Джованна выяснить истинное положение дел? О возможностях магов я ничего не знала, может, они в голову заглядывать умеют. Но хозяин не начал разговор на тему «мне все известно», он всего лишь затащил в спальню и раздел. Естественно, увиденное ему не понравилось.
– Зеленоглазка, тебя изнасиловали?
С таким выражением лица убивают – жесткое, непроницаемое. Янтарные глаза практически стали карими.
Интересно, подлежит ли наказанию торха, если ее изнасиловали? Вдруг это тоже преступление? Умри, но не дай другому мужчине.
– Пытались, – пролепетала я.
– Кто?!
Я мечтала провалиться сквозь землю. Он не спросил, а прорычал, как дикий зверь, предупреждающий жертву, что минуты ее сочтены.
– Не знаю, хозяин, наемники. – Судорожно глотнула.
– Какие наемники? Где ты их встретила? Приметы? – Вопросы сыпались градом стрел. – Зеленоглазка!!!
Прикрывшись – неудобно разговаривать голой, – сбивчиво пересказала свои злоключения, упустив помощь хыров и изменив место действия. Вернее, я о нем просто не упомянула.
– Анаф! – прошипел хозяин, сжав кулаки. – Решил, никто не узнает? Ничего, он ответит перед законом. Ты моя, Лей, моя и больше ничья! – Норн встряхнул за плечи и впился в губы болезненным поцелуем. – Ублюдков четвертуют, живых или мертвых. Снэрра Джованна поможет.
Лучше не надо! Но сказать такое норну, разумеется, не могла, и мысленно приготовилась к тому, что меня четвертуют вместе с покойниками.
Прибывший в замок врач констатировал ушиб органов брюшной полости, изнасилование, магически залеченный перелом носа и пару незначительных повреждений.
Хозяин рвал и метал. Не выдержав, отправился на поиски снэрры Джованны. Я торха, не могу обвинять норна, нужно, чтобы слова рабыни подтвердили либо аверд, либо магическая проверка. Судя по всему, на обратном пути виконт заглянет к соседу и вряд ли ограничится повесткой в суд.
Хыры сделали ванну и смазали синяки пахучей мазью. К ушибам приложили лед.
Пришла Сара, со вздохом взглянула на меня и велела лежать. Я и лежала, рассматривая потолочные балки и заодно кружево паутины в углу, гадая, через сколько минут или часов придет возмездие. Оно в лице хозяина и снэрры Джованны явилось к обеду. Вошедшие о чем-то горячо спорили по-ангерски. Говорил больше норн, магичка ограничивалась лишь короткими ответами.
– Итак, где вы ее нашли, снэрра Джованна? – Хозяин навис надо мной.
Мысленно помолилась Шоану: ядовитости тона хозяина позавидовала бы любая змея.
– За деревней. Вылетела из подлеска, как испуганный олень. – Джованна одарила жертву насмешливой улыбкой.
– Вы спросили, что она там делала?
Допрос велся исключительно ради подсудимой, то есть меня. Норн давно знал ответы на все вопросы.
– Разумеется, и проверила правдивость ответа. На нее напали наемники.
– Весь вопрос: где? Тела нашли совсем в другом месте. Да и Анаф подтвердил, что они ждали торху на дороге. С приставленным к горлу клинком не будешь лгать. Так может быть, врет кто-то другой? – Хозяин выразительно посмотрел на меня. – Ну, Зеленоглазка? Правду и ничего, кроме правды.
И я, задыхаясь от страха, рассказала и замолчала, когда дошла до пущенного в лоб наемнику болта.
– Дальше! – хозяин требовательно смотрел в глаза. Он стоял, скрестив руки на груди. – Помнится, я предупреждал, наказание за ложь может намного превосходить вину.
Куда уж больше? Дважды убить невозможно. Хотя, у араргцев богатая фантазия. Вдруг они перед четвертованием вырвут язык?
– Меня спасли хыры, – коротко пересказала оставшуюся часть событий.
– Беглые хыры, убившие авердов, – отчеканил виконт. – Ты помогала им? – Глаза норна сузились.
– Я просто… – судорожно сглотнула и тихо всхлипнула. – Они мне жизнь спасли, а я еды принесла. – Не сомневаюсь, лавочник уже обо всем сообщил хозяину.
– Ты знаешь, что полагается за пособничество беглым рабам?
Знаю. Поэтому и снэрра здесь. Магические оковы, в темницу и на дыбу?
– Если бы не они, меня по очереди насиловали бы пятеро мужчин, а когда бы им надоело, перебили все кости, – когда нечего терять, можно отвечать смело.
Норн задумался и обернулся к снэрре Джованне.
– Проверьте, врет ли. Если потребуется, вытяните всю правду. Потом зайдите ко мне.
Хозяин ушел, а я осталась наедине с магичкой.
– Ну как, сама все расскажешь, или прибегнем к методам дознания?
Джованна выразительно зажгла и погасила на ладони синий огонек. Заметив мой интерес, улыбнулась:
– Он как настоящий, можно обжечься.
Выбора нет, пришлось повиниться, старательно сглаживая острые углы. Судя по выражению лица снэрры, я уже покойница.
– Что ж, – заключила она, – виконту Тиадею пора искать новую торху. Может, конечно, и выкрутишься, но вряд ли. Вообще, он слишком добр к тебе, не беременна ли? Тогда считай, тебе крупно повезло.
Увы, капли я пила регулярно, даже крошечной надежды не осталось.
Магичка ушла, я снова осталась одна. Прижав колени к подбородку, лежала на кровати, молилась, вспоминала дом, лица родных… Скоро я их всех увижу, вернусь в Кевар. Только на том свете.
Дверь распахнулась, и на пороге возник квит. Вот и познакомимся. В руках он держал веревку с петлей.
Пискнула и забилась в дальний угол кровати. Неужели меня повесят прямо здесь?
«Вставай!» – Квит демонстративно взмахнул петлей и, прицелившись, набросил на шею. Потянул на себя, принуждая встать и подойти, чтобы не задохнулась. Достав ручные кандалы, квит зафиксировал запястья за спиной и на поводке повел во двор.
В холле встретила хозяина, хмурого, задумчивого. Он не удостоил меня взглядом.
Мы остановились перед знакомым столбом, только на этот раз к нему прибили перекладину. Виселица. Вопреки ожиданиям, квит не перекинул веревку через брус, а толкнул к ввинченным в стену крючьям. Освободив от петли, он приказал двум дворовым хырам раздеть меня. Донага, прикрыв низ живота обрывком ткани на тесемках, заменявшим трусики. А ведь на улице начало октября!
Дрожавшую от страха и холода, сгорающую от стыда, меня выставили на всеобщее обозрение с начертанной на груди углем надписью. Какой, не получилось разобрать. Распятая на крючьях, я не могла прикрыться и гадала: вдруг я уже хыра, и любой может воспользоваться столь щедрым предложением. К счастью, никто насиловать не собирался.
Я провисела так до утра, от холода не чувствуя пальцев. Потом пришел квит, перевернул животом к стене и высек смоченной в специальной жидкости крученой плетью. Сказать, что больно, – это ничего не сказать, но я не кричала: не могла, из груди вырывался только хрип.
Квит исполосовал мне всю спину и ягодицы и, довольно хмыкнув, разомкнул кандалы. Мое обмякшее, окровавленное, замерзшее тело рухнуло на землю. Идти не могла, к виселице меня волокли, периодически награждая пинками. Накинули балахон, прислонили к столбу, набросили петлю на шею. Подняв глаза, увидела хозяина, наблюдавшего за казнью с крыльца. В руках он держал белый платок. Вздрогнула и отвернулась, чтобы не видеть отмашки.
«Хорошо, как пожелаете, господин», – неожиданно произнес квит, отпустив веревку. Кажется, я пропустила какую-то фразу хозяина. Да и тот неожиданно оказался в паре шагов от меня со злосчастным концом перекинутой через перекладину веревки. Решил сделать сам. Повинуясь минутному порыву, упала на колени, обхватила его ноги руками, уткнулась лицом в сапоги. Веревка натянулась до предела, разрывая горло, а потом ослабла.
Слезы хлынули из глаз. Умирать не хотелось, да еще за такой поступок. Я всего лишь помогла людям, спасшим меня от зверской расправы. Выходит, лучше бы меня не спасали.
Закашлявшись, замерла на земле. Дрожь сотрясала все тело.
Сейчас веревка вновь натянется, тупая боль и ломота в саднящей спине сменятся удушьем и багровой бороздой на шее. Я буду болтать ногами, как кукла, дергаться в судорогах, пока не умру.
– До свидания, мой норн. Надеюсь, следующая торха окажется покладистее. – Донесся как сквозь одеяло голос снэрры Джованны.
О проекте
О подписке