Не знаю, сколько времени я проводила в беспамятстве, часы или дни? Иногда я все же ненадолго возвращалась в сознание и тогда могла слышать, осязать, но не двигаться. В один из таких раз я снова услышала его голос. Его и Тесс. Они звучали как сквозь преграду, скорее всего, просто через закрытую дверь, но все равно можно было разобрать слова.
– Ты хочешь, чтобы я дала ей это? – вопрошала Тесса. – Ты уверен?
– Уверен, дай ей его немедленно, – он говорил напористо.
– Но, возможно, стоит подождать, и ее организм справится сам… – опять Тесса.
– А если нет? Я не хочу рисковать! – кажется, он злился.
– Деймону ничего не останется, имей в виду. Повреждения слишком сильные.
– Деймон знает!
– У лекарства есть побочный эффект, Аарон, ты, надеюсь, в курсе.
Аарон… Мое сердце дрогнуло в слабой радости. Значит, я не ошиблась, это точно он.
– Знаю. И если ты не дашь ей его немедленно, я сделаю это сам.
– Успокойся, Аарон, – вздох, – я уже иду. Видишь, ищу шприц. Придется вводить как инъекцию, сама она не выпьет.
– Так опаснее?
– Так быстрее, но больнее, и побочка будет длиться дольше. Но ты ведь готов к этому.
– Да. Пусть она хоть месяц проспит, главное, чтобы поправилась.
– Ты забыл о возможных провалах в памяти. Нечасто случается, но…
Пауза.
– Это меньшее из зол.
Шаги. Шорохи. Снова шаги. Скрипнула дверь. Я прикрыла глаза, делая вид, что не в сознании. Надо мной наклонилась Тесса, я узнала ее по запаху: лаванда и вереск. Она коснулась моей шеи, проверяя пульс.
– Сердце бьется ровно. А тебе самому надо попить успокоительных капель, Аарон, – с усмешкой проговорила целительница.
Значит, он тоже рядом. Мне так хотелось повернуться и посмотреть на него, но я не осмелилась. Да и навряд ли смогла бы: голова казалась тяжелее свинцового шара.
– Ты сам когда последний раз спал?
На сгиб руки легло что-то влажное и холодное. Наверное, тампон с антисептиком.
– Какая разница? – я слышала усталость и раздражение в его голосе.
– Небось еще в Брианском герцогстве? Я все-таки дам тебе капель, чтобы ты сегодня поспал.
– Не отвлекайся, Тесса.
– Уже. – И мне под кожу вошла игла.
Боль от нее была ничем по сравнению с той, что испытывало все мое тело, поэтому я даже не вздрогнула. Зато ощутила, как тягучая жидкость проникла в меня вместе с ней, а после стала разбегаться по венам нестерпимой волной жара. Мое дыхание участилось.
– Что с ней? – встревоженный голос Шейна стал отдаляться. – Это нормально?
– Нормально… – голос Тессы тоже звучал уже издалека. – Знаешь, я почти сразу догадалась, что это она… Ты больше… – обрывок ее слов утонул в нарастающем гуле, и я так и не узнала, что она сказала.
А потом я провалилась в глубокий сон, и мне стало уже все равно.
Я снова парила в безвременье. Порой мне снились какие-то сны, а может, это были лишь мои воспоминания, которые мозг подбрасывал мне для того, чтобы я совсем не сошла с ума в этом небытии. Я совсем не чувствовал своего тела и вообще не ощущала себя в пространстве, зато не было изнуряющей боли, и это даже радовало меня.
Через какое-то время я снова стала улавливать голоса, но не различала их. Тянулась к ним, пытаясь ухватиться за них, как за соломинку, чтобы выбраться из этого тягучего небытия, от которого уже начала уставать. Я готова была вернуться, но не знала как.
Запахи, теплые касания пальцев – я радовалась, когда стала ощущать и их. Кто-то гладил меня по щеке, кто-то брал за руку, проводил влажной губкой по лбу…
А как-то ко мне прорвался зов Златоглазки: «Оливия! Оливия!» – и я уже с приливом отчаяния потянулась к нему.
«Я тут», – попыталась отозваться я.
«Я скучаю!»
«Я тоже».
Но в тот раз у меня тоже не получилось.
Очнулась же я внезапно, будто небытие само наконец решило отпустить меня и вытолкнуть в реальность. На меня разом навалились все ощущения: шершавость белья, сухость во рту, свет, проникающий даже сквозь закрытые веки, и, главное, шум и громкие голоса. Около меня препирались мои подруги.
– Я уже ухожу, – я без сомнений узнала Юну.
– Перестань, в этом нет нужды, – это была Бекки.
– Я просто заглянула на минутку…
– Ты просто не хочешь находиться здесь рядом со мной, так и скажи.
– Но ты ведь и так это знаешь, зачем повторять?
Святые провидцы, они до сих пор в ссоре.
– Может, хватит? – я не узнала свой голос: он походил на хрип умирающего старика. Но подруги, услышав его, мигом замолчали.
– Лив? – шепнула Бекки и неуверенно коснулась моей руки.
– Лив? – голос Юны тоже стал совсем близким.
Пришлось постараться, чтобы разомкнуть веки до небольшой щелочки, но даже так, сквозь мутную пелену, я смогла различить лица подруг и улыбки, которые осветили их в то же мгновение.
– Лив, ты пришла в себя? – Бекки сжала мою руку.
– Во всяком… случае… Я… пытаюсь это… сделать, – прохрипела снова я. И язык мой заплетался, точно у пьяной, а губы никак не желали улыбаться.
– Больше так не пугай нас, Лив. – Юна всхлипнула.
– Как долго?.. Я была… – спросила я.
И получила ответ, который меня шокировал:
– Ты была без сознания больше полумесяца.
Я прикрыла глаза, пытаясь смириться с этим фактом.
– Как… Златоглазка… – это было второе, что меня беспокоило.
– О, она в порядке, – заверила Бекки. – Ей удалось все-таки доплыть до берега и не попасть в течение. Она и позвала на помощь. Рядом как раз был Герон, он и вытащил тебя. Успел за мгновение до того, как… – она замолчала, а я закончила:
– Водопад…
– Да, – шумно вздохнула Бекки. – Ты была вся переломана, Лив… Это было так ужасно… Если бы не лекарство, которое привез Шейн…
– Шейн… – эхом отозвалась я.
– Да, он прилетел в тот же день, – быстро заговорила уже Юна, и в ее голосе послышался такой знакомый восторг, – вечером. Ты бы только видела его лицо, когда он узнал, что с тобой случилось! Ох… И у него было какое-то заморское лекарство…
О проекте
О подписке