У Стаса на кухне все валилось из рук. Фантазия разыгралась со страшной силой, он представлял, как Катя стоит под теплыми струями воды, обнаженная. Высокая грудь, набухшие соски, она втирает в кожу гель для душа, ее руки легко скользят по телу, плоскому животику, проникая в самые заветные складочки.
У него почти два месяца не было секса, он готов был кончить в любую минуту, прямо на глазах девушки, если она продолжит и дальше ходить перед ним в этой развратной майке. Член стоял давно, яйца болели, Стас оттянул резинку домашних брюк, посмотрел на набухшую, влажную от выделений головку. Плотно сжал зубы, вода в ванной продолжала литься, отложив нож, чуть отошел за холодильник, к раковине.
Сжал член рукой, кровь от головки отхлынула, кулак заскользил вниз. Стас запрокинул голову, спустил штаны ниже, расставляя ноги. Яйца поджались, он прошелся по ним ладонью, снова вернулся к члену. Вода в душе лилась, он стал ускорять темп, сильно натирая чувствительное место под головкой. Он наяривал свой стояк так, как не делал этого с семнадцати лет, когда подглядывал за соседкой в общем душе коммунальной квартиры. Кончил быстро, себе в кулак, громко выдохнул, сердце бешено билось.
– Я все, – совсем рядом раздался Катин звонкий голос.
Стас дернулся, больно ударился головой о холодильник. Быстро заправил еще возбужденный член в штаны, включил воду, подставил руку, смывая сперму. Молчал, просто не мог подать голос, чувствуя, что его все еще трясет от возбуждения.
Катя появилась рядом, заглядывая в его лицо.
– Стас, тебе чем-то помочь?
– А, что? Не слышал тебя, вода шумела.
Он так правдоподобно врал, что верил сам себе. Но когда все-таки повернулся, совсем рядом увидел Катю, мокрые волосы были замотаны высоко на затылке, вода блестела на коже, мелкими капельками, на шее и в ложбинке грудей.
Она смотрела прямо в глаза Стасу, мило улыбаясь, показывая ямочки на щеках. На ней был забавный халатик, белый в красный горох, и снова ткань плотно облегала идеальную грудь. А еще от нее пахло его гелем для душа – хвоей и чуть мятой, в одну секунду он подумал о лесной фее, а Екатерина и есть та фея.
– Давай, я тебе помогу. Что сделать? Я все умею.
Стас бы сказал, что ей сделать, но боялся, что этого она еще не умеет.
– Я начал резать салат, извини, у меня мало что есть в холодильнике, я практически не ужинаю дома. Есть только куриная грудка с овощами и вот, салат с помидорами и огурцами.
Катя подошла к столу, начала ловко нарезать овощи, халат был не слишком коротким, но эти игривые горошки так красиво колыхались на упругой попке, что Стас снова залип.
–А почему ты не ужинаешь дома? Мужчина должен хорошо кушать, сытно, много, так говорил мой дед. Сытый мужчина – довольный мужчина.
– Твой дедушка совершенно прав. Но я по вечерам, обычно после тренировки, или в кафе клуба ужинаю, или дома, что-то белковое и некалорийное.
– О-о… как все серьезно у тебя с питанием. У меня все проще, я ем все.
Грудка с овощами разогрелась, салат был готов. Уселись за кухонный стол друг напротив друга, Катя сразу накинулась на еду, ела с аппетитом. А Стас задумался о том, как давно он живет один, и как странно сейчас видеть на кухне этой перевалочной квартиры совершенно незнакомую, но так гармонично вписавшуюся в нее девушку.
– Почему эта квартира такая необжитая? Ты здесь недавно?
– Почти четыре месяца, да мне много не надо, я практически не бываю здесь, постоянно на работе. Новый клуб, раскрутка идет полным ходом, но надо много еще сделать. Да и не хочется некоторые вещи взваливать на партнера, у него скоро прекрасное событие – рождение ребенка. Я купил для родителей дом, на что-то приличное себе не хватило, вот живу здесь.
Кате снова стало грустно, она отложила вилку, вспомнила их с дедом дом, который она оставила на Иван Иваныча и Снежка. От Иваныча, конечно, толку мало, вся надежда на Снежка. Где-то в другом конце квартиры громко зазвонил телефон, Катя подскочила со стула, убежала в комнату, но вернулась через пару минут совершенно расстроенная.
– Сашка не приедет.
– Сашка – это кто?
– Это дочка моей тетки, той, которая на даче сезон закрывает.
– С ней что-то случилось?
– Не знаю, сказала, что срочно уехала к своему парню, в другой город. Что же мне теперь делать?
– А что ты вообще хотела делать, приехав в город?
– Устроиться на работу, снять жилье, первое время надеялась пожить у тетки, а на следующий год попробовать поступить в университет или куда душа ляжет. Я очень животных люблю.
Катя тихо говорила, склонив голову, тонким пальчиком что-то чертила на столе, Стас накрыл ее руку своей ладонью, слегка сжал, проводя по кисти большим пальцем. Кожа была нежная и гладкая. Катя посмотрела на его руку, но свою не одернула, ей были приятны эти прикосновения, ей был приятен этот мужчина. Такой красивый, сильный, уверенный и добрый, а еще наверняка он нежный. «Он бы понравился деду», – эта мысль промелькнула в голове и снова вызвала грусть.
– Мне, наверное, надо идти, найду гостиницу, переночую там, а завтра что-нибудь придумаю.
– Вроде умная девушка, а несешь ерунду. Останешься здесь столько, сколько будет нужно. К тому же завтра у тебя собеседование, очень требовательный работодатель, даже не знаю, что он может придумать и что спросить.
– Ты считаешь?
– Уверен, мне ли его не знать.
– Я уверена, что понравлюсь ему.
Они одновременно громко рассмеялись, так искренне и открыто, и так же одновременно замолчали. Катя принялась доедать салат, Стас включил чайник. Повисла неловкая тишина.
– В шкафу возьмешь белье, я лягу в другой комнате.
– Ой, нет, что ты, я так не хочу тебя стеснять.
– Катя, ляжешь там, где я сказал, это не обсуждается. Ты меня совсем не стесняешь.
– Хорошо, как скажешь, босс.
Выпив чая, Катя ушла в спальню, сменила белье, легла, укрывшись теплым одеялом. Снова стало грустно и тоскливо, она теперь совершенно одна на этом свете, деда больше нет. Она очень любила его, строгого, справедливого, заботливого, а еще очень честного.
Он не выносил ложь, фальшь, всегда учил ее быть честной перед людьми, перед самой собой. Наверное, именно поэтому у нее в жизни так все не складывается. Говорит, что думает, лезет, куда не просят. Было еще не поздно, но девушку свалила усталость, она закрывала глаза, а видела улыбку Стаса и улыбнулась в ответ, засыпая.
Сказать, что Стас спал плохо, значит, не сказать ничего. Это была самая отвратительная ночь за последние восемь лет после потери Лизы. Его девушка утонула, ему было тогда двадцать семь, казалось, вся счастливая и долгая жизнь впереди. И тут не стало самого главного и любимого человека.
Тогда были горе, тоска, мука и безысходность. Боль притупилась, но осталась, и, казалось, он всегда будет один, так и не встретит свою женщину. Теперь же все совсем иначе. Сейчас из головы не выходила Екатерина Мельникова. Конечно, сравнивать то состояние и это – кощунство, но заснуть он не мог, а было уже три часа ночи.
В голову лезли дикие фантазии, одна откровеннее другой. И это не просто представлять стройное девичье тело под струями воды его душевой. Это самые откровенные, непристойные и не свойственные ему фантазии. Стас всегда был сдержан в эмоциях и их проявлении.
Его очень редко накрывала страсть, он не терял голову, практически не шел на поводу у инстинктов. Да, он любил свою Лизу, но это была любовь-благодарность, любовь-дружба, любовь к родному по духу человеку. Он был уверен, они жили бы долго и счастливо, если бы не тот несчастный случай.
Но сейчас Стас давно один, нет ни отношений, ни даже постоянной сексуальной партнерши. У него никогда не было такого драйва и безумного влечения к девушке, как у его знакомых, да, далеко ходить не надо, Макс Греков, его партнер по бизнесу и совладелец «Олимпии», вот тот был точно одержим своей женщиной.
То пикантное прошлое, которое связывало их троих, никто не вспоминал. Макс смотрел на Стаса волком, словно он может помешать их счастью. А счастье и страсть были абсолютными и не имели границ. Стас очень уважал и ценил Яну как друга, даже, казалось, был слегка влюблен в нее, но это оказалось лишь легким увлечением. Даже не увлечением, а желанием помочь очень хорошей девушке быть счастливой.
Он хотел, чтобы она была счастлива, она достойна быть счастливой и любимой. А совсем скоро у них будет малышка, Макс полностью растворен в своей любви, но у Стаса, наверное, так не получится, он не такой. Такие страсти и потеря контроля – не про него. Но как же сильно он ошибался.
Стоило закрыть глаза, как образ Екатерины возбуждал, провоцировал, распалял. Упругая грудь с крупными сосками, которые он жадно вбирал в рот. Тонкая талия, раздвинутые бедра, ее стоны и крики. Член снова болезненно ныл, стоял, оттягивая белье. Но прибегать к самоудовлетворению не хотелось. Стас удивлялся самому себе, своей реакции на эту девушку. Трогательная, юная, но чертовски соблазнительная, сексуальная, порочная в своей невинности.
Руки так и тянулись высвободить возбужденную плоть, крепко зажать в кулаке, но вместо этого Стас пошел принимать холодный душ. Облегчение пришло только на время, потом он пробовал отвлечься, просматривая на ноутбуке рабочие документы, работу его программ и новые предложения по рекламе.
К трем часам его все-таки сморило, но как только его накрыл долгожданный сон, за стеной, как раз там, где спала Катя, раздался громкий хлопок, будто что-то взорвалось, а потом крик девушки. Стас быстро вскочил, ворвался в закрытую дверь спальни, лампа на тумбочке была включена, он начал с тревогой осматривать комнату. Но стены стояли на месте, окно было целое, потолок не осыпался, не было запаха гари и уж тем более не было огня.
Катя сидела на кровати, совершенно испуганная, прижав руки к груди, смотрела на него широко открытыми глазами, а по щекам катились слезы.
– Господи, Катя, с тобой все в порядке?– Стас оказался рядом, потряс девушку за плечи, потом взял ее лицо в руки, начал пристально осматривать шею, плечи, откинул одеяло, прошелся взглядом по ногам. – Все в порядке, ну что ты, не плачь. Что случилось, почему ты кричала?
– Я… я… не знаю, что-то хлопнуло. Я так испугалась, думала, бандиты.
Только сейчас мужчина начал внимательно смотреть по сторонам, все постельное белье было в красных пятнах, на полу осколки стекла, стена со светлыми обоями тоже в красных разводах. Первая мысль была, что это чья-то кровь, но Катя была невредима. А потом Стас увидел на комоде, у окна, выставленные в ряд стеклянные банки с соленьями и вареньем. Зеленые огурчики аппетитно показывали свои пупырчатые бока, грибочки – шляпки, чего-то в этом ровном ряду не хватало.
– И часто ты думаешь в таких ситуациях о бандитах, Екатерина?
Катя икнула, вытирая ладонями слезы, осмотрела Стаса, тот был в одних плавках. Потом перевела взгляд на комод, где стояли банки привезенных ею гостинцев, икнула снова.
– Ой, помидорки взорвались. Наверное, не выдержали, бедолаги, поездки. – Катя состроила милую, виноватую мордочку, посмотрела на Стаса и часто заморгала ресницами.
– Это я сейчас не выдержу и отшлепаю тебя.
Стас закипал, эта несносная девчонка мало того, что возбуждала, но еще выводила его на эмоции. Хотелось задрать на ней халатик в веселый горошек, который она так и не сняла, перекинуть через колено и отшлепать эту аппетитную попку, а потом зацеловать и снова отшлепать.
– Ты понимаешь, я чуть умом не тронулся там, за стеной, думая, что с тобой что-то случилось! Думал, что потолок рухнул, воры, террористы, а у нее всего-навсего помидорки не выдержали поездки. Зачем, вообще, ты тащила их из деревни?
– Стас, пожалуйста, не ругайся, прости меня. – Она гладила его по плечам, не понимая, отчего он так завелся, но Кате было так приятно это его беспокойство о ней.– Я все уберу, все будет еще чище. Хочешь, обои переклею, если ты мне покажешь, как.
– Да при чем тут обои?! Я за тебя волновался, дурочка.
– За меня никогда не волновался никто, кроме деда.
О проекте
О подписке