Сэр Жерар из Булони сидел на полу, привалившись спиной к стене. В правой руке он сжимал рукоять меча, а в его левый бок была воткнута сабля. Тимофей повидал достаточно мертвецов, чтобы узнавать их с первого взгляда, но все же опустился на колени рядом с рыцарем. Под телом уже образовалась приличная лужа крови. Тимофей проверил на шее пульс. Его не было.
– Он мертв, – сказал Тимофей. – Но кровь совсем свежая.
– Осмотреть здесь все! – рявкнул барон. – Живее, бездельники!
Воины мгновенно обшарили всю галерею. Не такая уж большая она была. Галерея вела от угловой башни к воротам. Точнее, к башенке слева от ворот. Каменные колонны поддерживали свод. Со стороны двора тянулись толстенные деревянные перила. И дерево, и камень были одинакового песочного цвета. Вдоль внешней стены стояли ящики с припасами, куда не по разу заглянули. В самой стене были проделаны узкие бойницы. Просунуть в них руку или копье – или ту же саблю – не составило бы труда, а вот человек, даже ребенок, ни за что бы не протиснулся.
– Здесь никого, кроме нас, – сказал рыцарь в сером плаще. – Там дверь, – он указал в дальний конец галереи. – Заперта изнутри. Караул на воротах никого не видел.
Локерли перегнулся через перила и резко свистнул.
– Эй, внизу! – крикнул он. – Отсюда никто не спрыгивал?
– Когда? – спросили снизу.
– Только что, болван! – уточнил Локерли.
– Не-а, – отозвались снизу. – Я бы увидел.
Во дворе перед галереей стали собираться люди. Кто-то громко спросил, что случилось.
– Сэра Жерара убили! – ответили им с галереи.
– Проклятые сарацины!
Тимофей выдернул из тела саблю и вынес ее на свет. Рукоять была отделана тончайшим золотым узором и украшена тремя рубинами. Один, самый крупный, был вставлен в навершие, два поменьше – в гарду. Сам клинок оказался коротким – чуть-чуть не дотягивал в длину до двух локтей, – но зато шириной почти в ладонь. По металлу тянулся характерный беспорядочный узор.
– Фаранд, – уверенно определил Тимофей. – Восточная сталь. Думаю, индийская работа. Но таких широких клинков я раньше не видел.
– Я видел, – сказал барон. – В Дамаске на рынке. Вы правы, мастер, их индийцы привозят. Не самая практичная вещь, но сарацины любят богатое оружие.
Все выглядело так, словно сэр Жерар схватился в галерее с сарацином. Тот сумел пронзить его саблей, однако рыцарь обратил врага в бегство и уже потом свалился замертво. Вот только ни один сарацин на стену так и не поднялся. Не говоря уже о том, чтобы прорваться во внутреннюю галерею.
– И кто, черт побери, это сделал?! – громко рявкнул барон.
Никто не хотел произнести это вслух, но очевидное от того не становилось менее очевидным. Рыцаря убил кто-то из тех, кто был в крепости. То есть кто-то из своих.
Сама картина преступления для бывалых воинов была предельно прозрачна. За годы стычек и сражений они научились читать поле боя, словно открытую книгу. Учитывая малую грамотность рядового крестоносца, даже лучше, чем открытую книгу.
Убийце не удалось застать рыцаря врасплох. Сэр Жерар выхватил меч, но его противник оказался ловчее. К тому же рыцарь оказался без доспехов. Должно быть, поторопился и не успел надеть. Ну да это понятно – враг к тому времени был уже под стенами крепости. Хотя вообще-то сэр Жерар всегда отличался педантичностью и вниманием к деталям.
– Вот здесь его пырнули, – сказал один из наемников.
Он стоял у бойницы. Оттуда к телу рыцаря вела цепочка из пятен крови. Под самой бойницей Тимофей разглядел кровавый отпечаток ладони. Должно быть, рыцарь там оперся о стену, когда получил клинок в бок. Убийца, оставшись без оружия, дал деру. Рыцарь погнался за ним – обратная версия была слишком невероятной, чтобы ее имело смысл рассматривать, – и успел сделать шагов десять, прежде чем силы оставили его.
Убийца, однако, за оружием так и не вернулся. Возможно, просто не успел. Или решил пока не рисковать и затаился. Галерея-то открыта со двора, мало ли кто что мог углядеть. А вот сидящее в тени тело заметить сложнее. Если бы Карл не решил пройти через галерею, то еще неизвестно, как долго тело оставалось бы ненайденным.
– А ведь точно такую саблю я видел у караван-баши, – внезапно заявил один из крестоносцев.
Тимофей так и не узнал его имени. Это был долговязый мужчина в светлой одежде с большим черным крестом на груди. Причем крест был не нашит поверху, как это обычно бывало, а старательно вышит черной нитью.
– Да неужели! – резко бросил в ответ Локерли, одновременно как бы невзначай положив руку на рукоять меча.
Четверо наемников, что оказались в галерее, столь же подчеркнуто невзначай переместились к своему предводителю. Крестоносцы как бы между прочим выстроились за бароном. Карл сделал шаг назад, готовясь прикрыть Тимофея в намечавшейся схватке.
– Точно видел, – стоял на своем долговязый крестоносец. – Я на воротах в карауле стоял, когда караван заходил, и видел его, как тебя сейчас.
– Значит, на воротах его и повесим, – сказал барон.
Стороны обменялись суровыми взглядами. Еще секунда, и клинки вылетят из ножен!
– Господа, остыньте! – скомандовал Тимофей. – Еще не хватало, чтобы мы тут перебили друг друга, на радость сарацинам.
– А вы что предлагаете, мастер? – спокойно спросил седой рыцарь в сером плаще.
Все взоры тотчас обратились к Тимофею. Тому потребовалась пара секунд, чтобы припомнить имя рыцаря. Со стороны это, однако, выглядело как глубокомысленное обдумывание.
– Я предлагаю, сэр Патрик, для начала нам всем не горячиться, – сказал Тимофей.
Он говорил медленно, теперь действительно обдумывая и взвешивая каждое слово. Люди вокруг него еще не остыли после боя, а они и в обычной жизни не были образцом смирения.
Крестоносцев больше, и они лучше вооружены, однако наемники все равно своего хозяина без боя не отдадут. Даже не из упрямства, хотя его им обычно тоже не занимать. У наемников репутация и работа суть одно и то же. Лишь только поползет слушок, что они нанимателя не попытались защитить, – и работу можно менять.
Значит, будет драка. Наемников, конечно, перебьют, но и они успеют кого-нибудь забрать с собой. После драки главного караванщика вздернут сразу. Просто по итогам боя. Караван разграбят – после боя это законный трофей, – и хорошо если заодно не перебьют всех остальных. Впрочем, даже если их просто выгонят из крепости, то без припасов, без охраны их шансы добраться хотя бы до ближайшего города весьма невелики. Те же сарацины с удовольствием отыграются на них за недавнее поражение.
– Да, я тоже видел похожую саблю у караван-баши, – сказал Тимофей, заработав сумрачные взгляды со стороны наемников. – На такую вещь сложно не обратить внимание. Но все это не означает, что эта сабля – та самая!
– Это очень дорогая вещь, мастер, – возразил барон. – Такие клинки изготавливают поштучно, на заказ. Вряд ли в нашей крепости найдется хотя бы еще одна похожая сабля.
С этим согласились все в галерее. Даже наемники нехотя кивали.
– Но зачем караван-баши убивать сэра Жерара? – спросил Тимофей, обращаясь ко всем сразу. – Он ведь не какой-нибудь голодранец, готовый резать глотку за пару медяков. У него караван, товары. Чтобы рискнуть всем этим, должна была быть серьезная причина. Скажите, кто-нибудь видел, как они ссорились?
Ответом были дружное мотание головами и фразы «нет», «не видел», «вроде не было такого» и им подобные.
– К сожалению, мастер, такая причина была, – негромко сказал рыцарь в черном плаще с белыми крестами госпитальеров. – Этот караван тут проходит регулярно, и сэр Жерар… – рыцарь сделал паузу, подбирая наиболее удобную формулировку, – проявлял внимание к жене этого караванщика. То есть большее внимание, чем обычные вежливость и гостеприимство.
Кто-то громко хмыкнул. Кто-то добавил, что упомянутая женщина стоила самого пристального внимания.
– Да, красотка она редкостная, – подтвердил долговязый крестоносец. – Скажу вам честно, от Антиохии до самого Иерусалима другой такой нет.
– Вот вам и причина, мастер, – сказал барон Тимофею. – Женщину я эту видел и согласен, что причина веская. Что вы на это скажете?
Воины вновь обозначили стремление ненавязчиво потянуться за оружием.
– Скажу вот что, – ответил Тимофей. – Прежде чем назначать виновных, давайте послушаем, что скажет сам караван-баши. Его это сабля или все-таки не его. Или, может быть, саблю у него украли.
На лице барона отразилась крайняя степень сомнения.
– Я не говорю, что так есть, – уточнил Тимофей. – Это просто предположение. Как видите, не слишком удачное. Так давайте не будем гадать. Пойдем к караван-баши с этой саблей и прямо спросим. Если он виновен, будем его судить, но только по справедливости. А если нет – то не погубим невинную душу. И даже не одну, судя по тому, как вы все тут тянетесь к оружию.
Вокруг послышались смешки, зачастую довольно нервные, но атмосфера немного разрядилась. Руки убрались от рукоятей мечей. Барон нахмурил брови.
– Это будет справедливо, – сказал сэр Патрик.
– По крайней мере, убийца дал сэру Жерару возможность защищаться, а не ударил в спину, – добавил Тимофей специально для барона.
– Это его не извиняет, – проворчал барон.
Он окинул всех в галерее внимательным взглядом, особенно задержавшись на Тимофее и сэре Патрике. На лицах всех присутствующих отчетливо читалось желание уладить дело по справедливости. В этом наемники и крестоносцы оказались полностью единодушны. Сэр Патрик спокойно смотрел на барона, ожидая его решения. Барон нехотя кивнул.
– Быть посему, – сказал он. – Повесить мы его всегда успеем. Вы двое, – барон указал на двух крестоносцев. – Отнесите тело сэра Жерара в часовню. Да скажите святому отцу, чтобы не торопился отпевать. Скоро будет еще одно тело. Остальные – со мной. Пойдем послушаем, как этот караванщик будет изворачиваться.
Барон сделал Тимофею знак следовать за ним и направился к лестнице.
– Один момент! – окликнул Локерли. – Если позволите, я бы забрал саблю.
– Не позволю, – ответил барон и остановился, повернувшись к предводителю наемников. – И зачем она тебе?
– Вдруг действительно хозяйская вещь, – сказал Локерли. – Не ровен час, уведут ее, а я в ответе буду.
– Тебе выгоднее всех, чтобы она потерялась, – возразил один из рыцарей. – Нам тогда нечего будет предъявить твоему хозяину.
– Если это вещь твоего хозяина, – медленно произнес барон, причем, судя по выражению лица, сам он в этом нисколько не сомневался, – ему ни она, ни твои извинения уже не понадобятся.
Локерли ответил ему хмурым взглядом исподлобья.
– Мы видели здесь достаточно, – спокойным тоном сказал сэр Патрик. – И свидетельство всех присутствующих будет столь же надежно, как и эта сабля, так что если вы, Локерли, собираетесь морочить нам голову ради спасения своего хозяина, то придумайте что-нибудь другое.
– Никому я морочить голову не собираюсь, – отозвался Локерли, хотя на его лице отразилась такая досада, что все сразу подумали обратное. – Толку-то? Я только хочу, чтобы все было по справедливости, как мастер и обещал.
Он кивком указал на Тимофея.
– Кто обещал, тот за нее и в ответе, – ответил барон. – Поэтому сабля останется у мастера.
Тимофей тихо хмыкнул. Вот так, не успеешь остановить драку – и ты уже ответственный за мирное разрешение всего конфликта.
– Карл, присмотри за мастером! – распорядился барон.
– Да, господин барон, – ответил рыцарь.
Карл и без того держался рядом, всем своим видом показывая, что к мастеру можно подобраться только через его труп. Тимофей очень надеялся, что до этого дело не дойдет. С Карлом он был знаком всего неделю, но тот оказался отличным помощником.
Наемники оглянулись на Локерли. Тот мотнул головой. Мол, тут мы уступаем. Барон ответил на это высокомерным взглядом – мол, еще бы вы мне не уступили! – и зашагал вниз по лестнице. Его сопровождали двое рыцарей. Большему числу на лестнице было просто не развернуться.
Под галереей располагалась конюшня. Отлично обустроенная – Тимофей и здесь приложил руку, улучшив поилку, – она, однако, предназначалась только для рыцарских скакунов. Чужих туда и на порог не пускали. Считалось, что посторонние будут путаться под ногами у кавалерии, когда той потребуется немедленно выступить. На самом же деле рыцари просто не любили, чтобы около их лошадей крутился кто попало.
У входа в конюшню стоял крестоносец с копьем в руке.
– Мартин! – окликнул его на ходу барон. – Передай на ворота, чтоб никого без моего приказа не выпускали.
Мартин пообещал, что немедля будет сделано, и убежал к воротам. Люди с галереи последовали за бароном. При этом наемники и крестоносцы избегали поворачиваться друг к другу спиной, что, понятное дело, немного осложняло подход к лестнице и спуск по ней. Несколько человек поспешили обратно в башню, чтобы спуститься там.
На лестнице волей обстоятельств Тимофей оказался между долговязым крестоносцем и Карлом. Сразу за ними сунулся было один из наемников, но Карл так на него глянул, что тот предпочел подождать, пропустив вперед госпитальера. Ступив с последней ступеньки на песок, Тимофей негромко, чтобы не привлекать чужого внимания, окликнул долговязого. Когда тот обернулся, Тимофей спросил:
– Скажи-ка, а сабля, которую ты видел у караван-баши, была похожая или в точности такая же?
– Точно такая, – сразу и уверенно ответил долговязый. – Поручусь за это, мастер. Я чего еще на нее внимание обратил: сабля дорогая, породистая, а перевязь для нее какая-то простецкая. Самодельная. Будто бы караванщик взял отрез ткани, закрутил по-правильному, и вот вам перевязь.
– Спасибо, – сказал Тимофей.
На перевязь из белой ткани он тоже обратил внимание. Рядом с такой богатой саблей она казалась простой крестьянкой, льнущей к настоящему лорду. Тимофей в задумчивости покачал головой. Если на первый взгляд все указывало на сарацина, то теперь все улики столь же единодушно указывали на караван-баши.
Барон, не дожидаясь отстающих, решительно направился прямиком через двор к навесам. Тимофей поспешил за ним.
Двор крепости перед главной башней был четко разделен на две части. Правая практически пустовала, если, конечно, не считать пары деревянных манекенов, на которых уже давно никто не тренировался. Иногда лучники на спор пускали в них стрелы. Слева в три ряда выстроились навесы. Позади них, в тени крепостной стены, тянулась длинная коновязь с поилками. Там лошади и ослы, принадлежавшие каравану, заедали сеном недавний стресс. За ними по каменной лестнице спускались с южной стены паломники. Многие с удивлением оглядывались на солидную процессию во дворе.
Впереди шагал сам барон. Его сопровождала группа мирских рыцарей. За ними шел Тимофей с саблей в руке, а его, в свою очередь, сопровождал Карл, тоже с клинком наголо. Замыкали процессию простые крестоносцы и наемники. Они по-прежнему не рисковали подставлять друг другу спину, но и уступать не хотели, поэтому две группы шли параллельно. Крестоносцы держались правее – это позволяло им прикрыться щитами. Наемникам досталась левая сторона. Все равно ни у одного из них щитов не было.
Люди во дворе спрашивали, куда это все так рванули, и, услышав краткую версию произошедшего, примыкали к своим. Трое госпитальеров поначалу держались отдельно, но постепенно сблизились с остальными настолько, что казалось, будто бы и рыцари ордена тоже в общей и без того не слишком-то стройной колонне.
– Едва сарацины скрылись из виду, как христиане готовы биться друг с другом, – прошептал Тимофей и тяжело вздохнул.
– Один из нас лишь прикидывается другом, – так же тихо возразил Карл.
– Это верно, – согласился Тимофей. – Но только один. Невиновные не должны от этого пострадать.
– Милосердие – одна из восьми рыцарских добродетелей, – сказал Карл. – Я уверен, что господин барон помнит об этом.
Тимофей в этом сомневался.
Навес караван-баши стоял рядом со входом в главную башню. Просторный и покрытый сверху белой тканью, а не ворохом соломы, он предназначался для самых уважаемых из числа тех гостей, кто не был достаточно уважаем, чтобы ему отвели покои в самой башне. Ткань также свисала с трех сторон, превращая навес в подобие шатра.
Когда барон со свитой был уже на подходе, из-под навеса вышел караван-баши. Он озабоченно оглядывался по сторонам, но, увидев столь внушительную процессию, остановился. Осознав, что процессия направляется к нему, караван-баши медленно попятился обратно под навес.
– Стой на месте! – приказал ему барон.
Караван-баши испуганно взглянул на барона, потом на свою охрану, которая внезапно показалась ему очень малочисленной, и снова на барона. Локерли указал на Тимофея, но караван-баши этого не заметил.
– В чем дело, господа? – спросил он, изо всех сил стараясь казаться спокойным и лишь чуточку удивленным.
У него это плохо получалось. Впрочем, когда к тебе приходит порядка полусотни людей с оружием в руках и суровым выражением на лицах, необязательно убивать сэра Жерара, чтобы не на шутку взволноваться.
– Вопрос к тебе есть, – ответил барон.
Караван-баши слегка выдохнул, но только слегка. Учитывая размах делегации, вопросец наверняка был еще тот. По знаку барона Тимофей выступил вперед с саблей в руках. За его левым плечом грозно маячил Карл.
– Скажите, баши, это ваша сабля? – спросил Тимофей.
Караван-баши скользнул по ней взглядом. Когда он заметил кровь на клинке, узнавание на его лице сменилось выражением панического ужаса.
– Где вы ее нашли? – прошептал он.
– В теле сэра Жерара, – ответил Тимофей. – И мы все хотим знать, кто ее туда воткнул. Так это ваша сабля?
Ответ, в общем-то, был начертан на лице караван-баши, однако тот старательно замотал головой.
– У тебя ее видели, – заявил барон и добавил, указывая поочередно на Тимофея и на долговязого крестоносца. – Вот он и вот он. Хочешь сказать, что они лгут?!
– Нет, нет, ни в коем случае, – караван-баши замахал руками. – Сейчас, сейчас.
Он быстро огляделся по сторонам, словно надеялся увидеть где-то спасительную подсказку. Наемники по знаку Локерли быстро выстроились вдоль навесов. Сам он тем временем прошел поближе к хозяину. Караван-баши вперил в него взгляд. Мол, спасай хозяина, начальник охраны.
– Сэр Жерар действительно мертв, – сообщил ему Локерли. – Сабля была воткнута в тело, но не все верят, что это ваша сабля. Барон верит.
Последняя фраза прозвучала как приговор.
– Если это вы его порешили, то могли бы и предупредить, – гораздо тише добавил Локерли. – У меня слишком мало людей, чтобы вас теперь защитить.
Это прозвучало как «теперь выкручивайся сам». Караван-баши кивнул буквально всем телом и, еще раз повторив специально для барона свое «сейчас», вихрем метнулся под навес. Вдоль «стен» стояли массивные сундуки. Те, что справа, были открыты. На их крышках и стенках висела аккуратно расправленная одежда.
О проекте
О подписке