– Идем спать, кариньо? – кивнул в сторону выхода Антонио, поняв, что я не собираюсь снова лезть в холодильник. Я кивнула и встала. Он взял меня за руку, как ребенка, и повел за собой. Дом спал. Но когда мы поднимались по лестнице в спальню, мне послышался какой-то шорох за спиной. Вздрогнув, я непроизвольно сжала ладонь Антонио и резко оглянулась. На нижней ступеньке сидела кошка – моя вчерашняя «знакомая» – и провожала нас внимательным взглядом.
– Что ты, Даш-ша? – оглянулся муж, желая увидеть, что меня испугало.
– Ничего, – покачала я головой и, помедлив, добавила: – Услышала шум. Но это, кажется, кошка.
– Кошка? В доме нет кошка, кариньо.
Я не стала с ним спорить, потому что когда оглянулась повторно, кошки уже не было.
Утром моя ночная история с плачем в пустой комнате казалась малоправдоподобной. И не факт, что она мне просто не приснилась. Антонио не заговаривал об этом, будто ничего и не было. Не обмолвились мы и о нашем ночном разговоре в столовой про одежду. Позавтракав кофе и бутербродами, радостные в предвкушении субботней прогулки, мы сели в машину и отправились в Барселону.
У нас были свои любимые уголки. Я, разглядывая в окно гористые испанские пейзажи, вспоминала мою первую поездку в Барселону и с волнением предвкушала встречу с некоторыми уже знакомыми мне местами, будто ожидая встречи с хорошими друзьями после долгой разлуки. Вероятно, Антонио думал о том же, потому что через некоторое время молчания он повернулся ко мне с улыбкой и спросил:
– Помнишь, Даш-ша?
Я приникла к окну. Мы уже были в городе и въехали на дорогу, которая, чуть попетляв, обрывалась у подножия горы. Дальше – пешком. Я это уже знала.
– Помнишь? – повторил Антонио, так и не дождавшись ответа.
– Помню, – выдохнула я, чувствуя, что мое сердце звучит куда громче, чем голос. Памятное место.
Мы вышли из машины и, взявшись за руки как влюбленные школьники, отправились пешком в гору. Долгий, но пологий подъем – и мы окажемся на самой вершине. На том месте, на котором в начале марта Антонио просил моей руки. И тот мартовский солнечный день так ясно встал в памяти, будто это было не восемь месяцев назад, а вчера. Это был мой предпоследний день каникул в Барселоне. Я остановилась в отеле, в котором у меня был забронирован номер по туристической путевке, но практически не жила там, только ночевала и принимала душ. А все время, с раннего утра до позднего вечера, мы гуляли вместе с Антонио. Наши отношения за эти пять дней все еще оставались на уровне платонических: Антонио с его некоторой старомодностью не хотел форсировать события, давая мне привыкнуть к нему. После наших прогулок он провожал меня в отель, прощался двумя целомудренными поцелуями в щеки и уходил. В то время он все еще снимал квартиру в Барселоне, потому что в доме велись ремонтные работы. На квартиру он меня не приглашал, видимо, не желая оскорбить недвусмысленным намеком, который таило бы в себе подобное приглашение. Его очень беспокоило: вдруг мне не понравится страна. И это беспокойство прорывалось в постоянных вопросах:
– Даша, тебе нравится Барселона?
– Да-да, конечно, нравится, – говорила я, счастливо жмурясь от солнышка.
– Даша, ты могла бы жить в Испании?
– Не знаю, не думала, – со смехом отвечала я и, увидев тень огорчения на его лице, веселилась еще больше: – Это счастливая страна, Антонио! Да, я, наверное, была бы счастлива! Я сейчас очень-очень счастлива!
И так на протяжении пяти дней. Прогулки, бесконечные экскурсии. И по туристическим местам – собор Святого Семейства, бульвар Рамблас, архитектура Гауди, которую я почему-то про себя окрестила «пряничной», гора Монтжуик с самой настоящей древней крепостью, магические фонтаны, завораживающие своей фантастической красотой, – спектакль из света, воды и музыки. И просто поездки по побережью, прогулки под шепот моря, узкие старинные улочки маленьких приморских поселков, обеды, ужины в известных лишь местным жителям ресторанчиках. Времени было так мало, а увидеть хотелось все. Ну или почти все. Поэтому жалко было тратить время на сон, так что ранние подъемы мне давались почти без труда.
В тот предпоследний день, о котором я сейчас вспомнила, поднимаясь с Антонио в гору, думала, он приехал к отелю очень рано, а я, наоборот, немного опоздала.
– У меня сюрприз, кариньо, – нервничая, сказал он. И на все мои расспросы, что это за сюрприз, ответил, что я сама все узнаю – потом, когда придет время. Антонио привез меня на эту гору, откуда открывался вид на еще только просыпающуюся Барселону.
– Тебе нравится, кариньо? – с таким волнением, будто дарил мне этот город, спросил он.
– Да, очень, – ответила я, завороженная открывающимся видом. Весь город, залитый золотым светом утреннего солнца – будто на ладони, а вдали ярко-синее небо сливается в романтичном поцелуе с морем.
– Даш-ша, ты хочешь жить со мной? Ты хочешь стать моей женой?
И хоть я, возможно, ожидала от него подобного вопроса, все равно он прозвучал для меня слишком неожиданно.
– Я? Ты спрашиваешь меня?..
Антонио, не найдя от волнения слов, просто кивнул.
Я не смогла ответить «нет», ошеломленная и очарованная этим жестом: с отчаянной смелостью рыцаря он бросил к моим ногам не цветок, а гордый город. И я, влюбленная не столько, может быть, в Антонио, сколько в его страну, в Барселону, ответила «да». В ту ночь мы стали впервые близки.
Свадьбу играли летом, в Москве. Это была довольно скромная и скорая свадьба: со стороны Антонио никого не было, с моей стороны – семья и несколько подруг. Через неделю после свадьбы муж вернулся в Испанию, а я осталась ожидать визу, которая бы позволила мне въехать в страну, чтобы здесь уже подавать документы на жительство.
Вот такие воспоминания нахлынули на меня, когда я вновь, во второй раз, смотрела на распростертый у моих ног солнечный город. Мы провели на горе, наверное, целый час, отдавшись охватившим нас сентиментальным чувствам и вспоминая мою первую поездку в Барселону, нашу свадьбу и тот день, когда Антонио попросил моей руки.
– Это красивый день, кариньо, – сказал мне муж, когда мы уже сели в машину, чтобы отправиться на поиски ресторана. И я согласилась с ним, не уточняя, какой день он имел в виду – сегодняшний или тот, когда просил моей руки. Эти два дня будто слились в один, одинаково красивые и счастливые.
После, во время обеда в ресторане, когда мы уже ожидали десерта, Антонио вдруг сказал:
– Ми должен идти домой, Даш-ша. Скоро.
– Уже? – огорчилась я. Возвращаться домой мне не хотелось, я надеялась, что мы отправимся еще куда-нибудь, например, прогуляться по центру Барселоны. Но муж, прочитав так явно написанное на моем лице разочарование, улыбнулся:
– Это сюрприз, Даш-ша. Ты хочешь знать испанский?
Странный вопрос! Не просто хочу, это – необходимость.
– У тебя есть учи-тель-ница, – важно произнес Антонио, тщательно выговорив последнее слово.
– Уже?! – не поверила я. В письмах эту тему мы обсуждали – то, что мне потребуются курсы или преподаватель. Похоже, Антонио решил эту проблему куда оперативней, чем я ожидала.
– Уже! Сегодня она придет к тебе. Ми должен идти домой, кариньо. Ти довольный, да?
– Ух! – выдохнула вместо ответа я и засмеялась.
– Поцелуй, – указал пальцем на щеку Антонио, и я, обняв его, с чувством оставила отпечаток губ на его коже.
– Сюда, – и он указал на свои губы.
– И сюда, – со смехом согласилась я и одарила его долгим поцелуем. Мое настроение отплясывало самбу. Я не пожалею целую горсть монеток-очков в мешочек моей «влюбляемости» в мужа. В этот раз мне казалось, что мой воображаемый мешочек уже полон до краев, и я, без сомнений, влюблена в Антонио.
Любовь Федоровна – так звали мою учительницу испанского языка, оказалась женщиной немолодой, но при этом очень энергичной, перенявшей за годы жизни здесь испанскую манеру говорить громко и быстро и европейское предпочтение при выборе одежды в сторону простоты и удобства. Одета она была в свободные джинсы и легкую куртку-ветровку поверх блузы; в руках сжимала мотоциклетный шлем. Я посмотрела на мою новую знакомую с уважением: я панически боялась езды на мотоциклах. А Любовь Федоровна, несмотря на свой возраст – около или слегка за шестьдесят, нет.
– Здравствуйте, Даша, – поздоровалась она со мной бодрым и поставленным голосом, с несколько раскатистым «р», видимо, тоже уже на испанский манер. – Я буду давать вам уроки языка три раза в неделю, Антонио уже сказал об этом?
– Да, – ответила я. По дороге домой муж немного рассказал о том, что нашел учительницу, которая будет давать мне частные уроки прямо на дому. Такой выбор Антонио мотивировал тем, что занятия, проходящие индивидуально, куда эффективней, чем занятия в классе, в котором человек двадцать, не меньше. А то, что учительница будет приезжать к нам домой, так это тоже для моего удобства: до Барселоны на электричке больше часа езды, город я знаю плохо и могу потеряться. Муж обещал, что учительница мне обязательно понравится.
Любовь Федоровна мне правда понравилась и как человек, и как преподавательница. Объясняла она очень хорошо и готова была повторять мне еще раз и еще, если я что-то не понимала.
– Не стесняйтесь, деточка, задавать вопросы! Для этого мы с вами и занимаемся, – сразу сказала она мне, когда мы поднялись наверх в салон, где собирались провести первое занятие. Антонио поинтересовался, не хотим ли мы кофе, но Любовь Федоровна замахала на него руками:
– После, после! Вначале – занятия.
Она привезла мне кое-какие учебники, которые я с интересом бросилась рассматривать.
– Вначале, деточка, мне нужно протестировать вас, чтобы понять ваш уровень языка.
– Нулевой, – улыбнулась я, но она категорично отмела мой ответ:
– Нулевой, если вы и букв не знаете, а вы, я так понимаю, немного общаетесь со своим мужем. Покажите мне ваш учебник, хочу видеть, что вы изучили самостоятельно.
Я послушно сходила в свою комнату и принесла учебник. Любовь Федоровна пролистала его, задержала взгляд на заложенной мною странице и подняла на меня оживленно блестевшие глаза:
– Ну что ж, Дарья, кажется, неплохо. Но все же посмотрим по тесту…
После ухода Любови Федоровны Антонио долго с интересом расспрашивал меня о занятии. Мы сидели с ним в гостиной на первом этаже, пили кофе с молоком, принесенный Розой, и я, бросая довольные взгляды на стопку учебников, оставленных мне преподавательницей, с гордостью рассказывала о том, что тест выполнила почти весь. Конечно, был он несложный, рассчитанный на учеников, только начавших изучать язык, но все равно было приятно осознавать, что я не села в лужу. «Прекрасно, деточка! Дело у нас будет спориться, я в этом ни капельки не сомневаюсь», – на прощанье похвалила меня Любовь Федоровна. И я уже, признаться, немного скучала по ней и ждала, когда наступит послезавтра – понедельник, день следующих занятий.
– Антонио, хочешь, Любовь Федоровна будет учить тебя русскому языку? – осенила меня идея, но муж недоверчиво рассмеялся:
– Я учусь, когда разговариваю с тобой. Ты – моя учитель-ница. Я правильно сказал?
– Правильно. Но Любовь Федоровна знает испанский язык, она может лучше меня…
– Мне нравится слушать тебя, – перебил меня муж. Встав с дивана, он поставил чашку на край каменного стола с телевизором и, повернувшись ко мне, твердо закончил: – Эта женщина, Любофь, да? Она для тебя. Все.
И прежде чем я что-либо успела спросить или сказать, сменил тему:
– Мне надо работать, кариньо. Ты можешь делать что хотишь.
– Хочешь, – машинально поправила его я.
– Да, хочешь. Я иду работать, хорошо?
Он, после того как я кивнула, поцеловал меня в нос и ушел наверх, в свой кабинет. Я так поняла, что Антонио просматривал какие-то документы или статистики – что-то об этом он говорил по дороге домой. Но если честно, мне до сих пор было не очень понятно, чем занимается мой муж. Бизнес. Со слов Нины – винный. Да и Антонио на мои вопросы в письмах тоже ответил, что занимается поставками вин в разные страны. Я мало что понимала в бизнесе, вернее сказать, ничего. Поэтому и не лезла с лишними расспросами. Захочет, расскажет сам.
Я полистала учебники, думая, не проявить ли инициативу и не выучить ли самостоятельно какой-нибудь урок, чтобы порадовать им в понедельник Любовь Федоровну, но после недолгих раздумий решила позвонить маме, поделиться новостями о новой учительнице, а потом просто почитать что-нибудь для души. Я собрала разложенные по дивану учебники и отправилась в свою комнату. Сложив книги на трюмо, взяла мобильный и набрала номер мамы.
Говорили мы немного, потому что международные переговоры съедали аховые суммы. Хоть мама и обещала периодически пополнять мой московский телефонный счет, все равно долгие разговоры солидно ударили бы по карману. Надо поговорить с Антонио, может, он знает, как звонить за границу дешевле.
– Все у меня хорошо, мама! – бодро закончила я.
– Ты не скучаешь? – спросила на прощанье она.
– Нет-нет, что ты! – торопливо успокоила я ее. И, переведя взгляд на подоконник, ойкнула от неожиданности, увидев уже знакомую кошку, которая, казалось, внимательно вслушивалась в мои слова. Но, присмотревшись, я поняла, что приняла за кошку белую вазочку, стоявшую на окне.
– Даша, что случилось? – тут же встревожилась мама.
– Ничего, ничего. Показалось. Просто показалось, – ответила я, однако с некоторыми сомнениями, потому что короткая занавеска чуть всколыхнулась, будто кто-то ее задел.
О проекте
О подписке