В замке Снежной Лавины, окружённом снегом и льдом, зимняя буря гудела за толстыми стенами, но внутри кабинета Гриммарда было тихо. Свет от трёх свечей в железном подсвечнике освещал комнату, их пламя дрожало от сквозняка, отбрасывая длинные тени на деревянный стол, заваленный книгами, свитками и картой западных земель. Карта была старой, с потёртыми краями, но чётко показывала порты и рынки, где золото текло так же свободно, как вода в реках. Торвальд сидел в кресле, его широкие плечи слегка сутулились, а правая рука лежала на столе, рядом с чернильницей. Он тяжело вздохнул, потирая ногу – протез, хоть и сделанный лучшими мастерами севера, всё равно давал о себе знать тупой болью, особенно в такие холодные ночи. Та битва с варварами племени Ледяных Клыков забрала у него часть тела, но дала понимание: настоящие победы добываются не мечом, а умом, за столами переговоров и в сделках.
– Западные земли, – пробормотал он, склонившись над картой, его пальцы в шрамах провели по линиям, что обозначали границы Виларта. – Это не сумка апельсинов, как у лорда Ричарда. Тут нужно золото, и немало.
На краю стола, свернувшись в пушистый комок, сидел Ригар – его верный зверёк, редкий обитатель северных лесов. Ригары были небольшими, с длинной серо-белой шерстью, что грела их в морозы, и глазами, такими же зелёными и проницательными, как у ястреба. Этот был с Торвальдом с детства, ещё щенком попав к нему после охоты, и с тех пор стал молчаливым спутником в его размышлениях. Торвальд бросил взгляд на Ригара, тот поднял голову, будто прислушиваясь.
– За золото можно купить десять ящиков апельсинов и клубники, – продолжил он, словно разговаривая с животным. – Но у Ричарда порты и корабли, а у нас только повозки да собачьи упряжки. Через горы их не протащишь.
Ригар моргнул, его уши слегка дёрнулись, и Торвальд усмехнулся. Иногда ему казалось, что зверёк и правда понимает его – не слова, конечно, но их суть. Он наклонился ближе к карте, пальцем обводя северные границы.
– Но дело не только в золоте, – сказал он, глядя на Ригара. – На севере свежие фрукты и овощи – редкость. Здесь они стоят дороже, чем у Ричарда на южных рынках. Если сыграть на этом, можно перехитрить его.
Он провёл рукой по западной части карты, где земли Виларта граничили с их владениями. В его голове начала складываться идея.
– Там, на западе, кланы сильные, – продолжил он. – У них есть корабли, но зимы там ещё хуже наших. Им нужны меха, мясо, шкуры. Если мы договоримся с ними, они могли бы возить наш товар на своих судах, а мы обойдём Ричарда и его порты.
Ригар тихо фыркнул, укладываясь обратно на стол, и Торвальд кивнул, будто зверёк согласился. Он потянулся к книге рядом – старому фолианту о торговых путях запада, страницы пожелтели, но текст был ясным. Читая, он бормотал:
– Вот только как их убедить? Они уважают силу и надёжность, а у нас на востоке варвары не дают покоя. Надо показать, что мы можем держать слово и поставлять товар без перебоев.
Он задумался, потирая подбородок. Мысли выстраивались в план: если предложить кланам меха и мясо на годы вперёд, а взамен получить доступ к их портам, север сможет торговать напрямую с югом. Ричард потеряет свою хватку. Торвальд улыбнулся, но тут же нахмурился.
– Ричард, – пробормотал он, чувствуя, как боль в ноге отозвалась сильнее. – Ты думаешь, что держишь нас за горло своими судами, но я найду способ. Через холод, через снег – мы выстоим.
Он откинулся в кресле, потирая виски, погружённый в мысли о торговых путях и союзах. Сквозь шум бури за окном он не сразу услышал стук в дверь – лёгкий, но настойчивый.
– Войдите, – бросил он, не поднимая глаз от карты.
Дверь скрипнула, и в кабинет вошла Лея – молодая девушка с длинными светлыми волосами, заплетёнными в толстую косу, что свисала до пояса. Её кожа была бледной, с лёгким румянцем от кухонного жара, а глаза – карие, живые – блестели любопытством. На ней была простая туника из серой шерсти, слегка запылённая мукой, и передник, что шуршал при каждом шаге. Она работала на кухне, помогая поварам, и часто приносила еду в покои знати. В руках она держала деревянный поднос с ужином: куском жареного мяса, миской тушёных овощей и ломтём тёмного хлеба. Поставив его на стол, она посмотрела на Торвальда, пытаясь угадать его настроение.
– Добрый вечер, Торвальд, – сказала она мягко, чуть улыбнувшись. – Ты сидишь тут часами, я подумала, тебе надо поесть.
Она бросила взгляд на карты и книги, её коса качнулась, когда она наклонилась чуть ближе к столу. Торвальд заметил её интерес, но не подал виду, беря вилку.
– Спасибо, Лея, – ответил он, отрезая кусок мяса. – Западные земли занимают все мои мысли. Там всё иначе, чем у нас.
Лея не уходила, её пальцы теребили край передника, и она спросила, голос был лёгким, но с ноткой любопытства:
– Это всё про торговлю, Торвальд? Я слышала, там золото везде, как камни на дороге. Что ты хочешь с ними сделать?
Он взглянул на неё, его губы дрогнули в улыбке – её попытка завязать разговор была очевидной, но ему было всё равно. После часов одиночества он был рад выговориться, даже если Лея понимала мало.
– Не только золото, Лея, – сказал он, указывая на карту. – Западные кланы сильные, у них есть корабли. Но зимы там суровые, им нужно мясо и меха. Я хочу договориться с ними, чтобы они возили наш товар на юг.
Лея кивнула, её глаза забегали по карте, хотя она явно не понимала линий и названий.
– А что ты им дашь? – спросила она, садясь на край стула у стола. – Они ведь не станут просто так помогать?
Торвальд отложил вилку, его голос стал серьёзнее:
– Меха, шкуры, солонину. У нас этого хватает, а у них нет. Но они уважают только тех, кто может держать слово. Если я докажу, что мы надёжны, они согласятся.
Лея наклонила голову, её коса упала на плечо, и она сказала, чуть улыбнувшись:
– Ты так всё продумал, Торвальд. Я бы на твоём месте запуталась в этих бумагах. Как ты вообще справляешься?
Он усмехнулся, отпивая воды из кружки, что стояла рядом.
– Приходится, Лея. Если не думать наперёд, нас задавят. Ричард с юга держит порты, и без него мы как без рук. Но я не хочу зависеть от него вечно.
Она посмотрела на него, её взгляд стал мягче, и она сказала, чуть понизив голос:
– А Катарина? Она ведь поехала к нему. Думаешь, она договорится?
Торвальд кивнул, его лицо посерьёзнело.
– Катарина знает, что делать. Она не только воин, но и переговорщик. Если Ричард даст нам проход через его порты, будет проще. Но если нет, придётся искать пути через запад.
Лея улыбнулась, её пальцы разгладили передник.
– Ты всегда такой серьёзный, Торвальд. Даже когда ешь, думаешь о делах. Может, хоть на вечер забудешь про карты?
Он посмотрел на неё, его глаза блеснули, и он ответил с лёгкой иронией:
– Может, Лея. Но если я забуду, кто тогда всё это вытянет? Ты с кухни мне поможешь?
Она засмеялась, её смех был тихим, но искренним.
– Я могу принести ещё хлеба, если что, – сказала она, вставая. – Но с картами ты сам разбирайся.
Торвальд кивнул, возвращаясь к еде, но её присутствие ненадолго отвлекло его от тяжёлых мыслей. Лея ушла, оставив за собой запах хлеба и угля, а он снова склонился над картой, зная, что будущее севера зависит от его решений.
Генерал Артас стоял перед троном короля Годрика, его фигура, облачённая в изящные доспехи, блестела в свете высоких свечей, чей свет играл на мраморных стенах тронного зала. Пространство вокруг, наполненное роскошью и холодом, внушало трепет каждому, кто осмеливался войти. Высокие колонны, обвитые тенями, словно заглядывали в душу каждого присутствующего, а витражи на окнах превращали скудный дневной свет в размытые отблески, похожие на кровь, капающую с меча.
Годрик сидел на своём троне, высокий и непоколебимый, словно сама власть. Его лицо, срезанное глубокими морщинами и суровым выражением, напоминало выточенную из камня статую. Глаза короля, тусклые, но острые, изучали Артаса с настороженностью, которую он умел скрывать за ледяной сдержанностью.
Артас склонился перед ним, не позволяя своим мыслям выдать внутреннего напряжения. Его руки сжимали шлем, поверхность которого была испещрена следами недавнего путешествия. Он начинал доклад, тщательно подбирая слова, чтобы не пропустить ни одной детали, но и не позволить тревоге проявиться в его голосе.
– Мы прибыли к замку, как вы и приказали, Ваше Величество, – начал он, стараясь сохранять уверенный тон, несмотря на странные воспоминания, терзающие его разум.
Его голос звучал в зале, словно гул колокола, отражаясь от стен и исчезая где-то в высоких сводах. Король оставался неподвижным, но его взгляд цеплялся за каждое слово, выискивая слабости, которые могли бы проявиться в словах его генерала.
– Сначала всё казалось обычным. Заброшенные ворота, каменные стены, тронутые временем. Мы ожидали встретить сопротивление – дезертиров, бандитов или хотя бы зверей. Но всё было тихо, чересчур тихо, словно сам воздух был пропитан застоем.
Артас сделал короткую паузу, чтобы собраться с мыслями.
– Замок выглядел мертвым, – продолжил он. – Но это была не та смерть, что приходит со временем. Мы сразу заметили тела солдат, разбросанные по двору и залам. Они были… уничтожены, Ваше Величество. Каждое тело было изувечено с такой жестокостью, что даже мои ветераны отворачивали взгляды.
Король слегка нахмурился, но не перебил.
– На первый взгляд, это напоминало резню, устроенную зверями, – сказал Артас, его голос стал чуть ниже, как будто он боялся потревожить невидимые уши. – Но по мере того как мы осматривали тела, мои люди заметили то, на что я сначала не обратил внимания. Это были не просто следы когтей или зубов. На некоторых телах виднелись чистые порезы, нанесённые с невероятной точностью, как если бы это сделал мастер меча.
Генерал вновь замолчал, вспомнив ужасы, которые он предпочёл бы забыть.
– Мы не нашли ни одного выжившего, – его голос стал тяжелее. – Лишь мертвецов, застывших в позах, будто они до последнего пытались защититься от чего-то, что не могли победить. Внутри замка было ещё хуже. Тишина, которая там царила, словно давила на нас.
Годрик слегка наклонился вперёд, его глаза сузились.
– Никто из вашей группы не столкнулся с врагом? – спросил он, его голос прозвучал как раскат грозы.
Артас покачал головой.
– Мы не видели никого, кто мог бы быть виновником этого. Но мы знали, что не одни. Это чувство, Ваше Величество… Оно невозможно объяснить. Тени в замке двигались, как живые. Мы слышали шёпоты, хотя никто не говорил. Каждый шаг отдавался эхом, но это было не наше эхо.
Генерал взглянул на короля, его глаза выражали что-то между страхом и стыдом за свои слова.
– Мои люди и я ушли, когда поняли, что ничем не сможем помочь. Там осталась не просто тьма, Ваше Величество. Там обитает нечто более древнее, чем сами камни этого замка.
Зал погрузился в тишину, в которой даже дыхание казалось громким. Годрик продолжал пристально смотреть на Артаса, словно пытаясь прочесть всю правду, скрытую за его словами.
Король сидел неподвижно, его строгий профиль напоминал высеченный из камня памятник древнему богу войны. Его глаза, холодные и оценивающие, были устремлены на Артаса, но мысли короля явно витали далеко. Слова генерала, хотя и звучали отважно, подтверждали то, что он уже слышал от Эндориана. Если даже самые верные и сильные из его людей приходят в замешательство после встречи с этим местом, значит, дело серьёзное.
– Значит, там не дезертиры? – повторил Годрик, стараясь, чтобы в его голосе не прозвучал намёк на сомнение.
– Нет, Ваше Величество, – твёрдо ответил Артас, голос которого был пропитан мрачной уверенностью. – Это не работа человеческих рук. Убийства там, если их вообще можно так назвать, больше похожи на искусство разрушения и унижения. Эти люди не просто погибли – их уничтожили с такой изощрённой жестокостью, что даже мои закалённые воины не могли смотреть на это.
Годрик сжал подлокотники трона, его пальцы едва слышно скрипнули по древнему дереву. Замок, который он всегда считал лишь очередной руиной, укрывающей отверженных, обретал новое, пугающее значение.
– Ты хочешь сказать, что Эндориан говорил правду, – медленно произнёс король, словно проверяя свои собственные слова на вкус.
Артас опустил голову, показывая своё согласие.
– Да, Ваше Величество. Его слова нашли своё подтверждение. Мы не видели того, что видел он, но одно ясно: в этом замке скрыто нечто большее, чем просто враги королевства.
Король нахмурился ещё сильнее, его мысли завихрялись в тёмном водовороте решений и возможных последствий. Замок, который он считал мелкой неприятностью, теперь становился угрозой, которую нельзя игнорировать. Однако он не мог позволить себе слабость. Даже если в тех стенах и скрывается нечто за пределами человеческого понимания, его власть и амбиции не могли уступить этому месту.
Годрик медленно откинулся на спинку трона, его взгляд скользнул по фигуре Артаса, изучая его, как шахматную фигуру на доске.
– Замок… – произнёс он наконец, его голос был тихим, но в нём звучала стальная решимость. – Это место не должно стать для нас проблемой.
Генерал поднял взгляд, но ничего не сказал, ожидая дальнейших распоряжений. В воздухе тронного зала повисло напряжение, словно сами стены замерли в ожидании.
Тронный зал наполнился напряжённой тишиной, когда приказ короля отозвался эхом в стенах. Один из стражников у двери, склонив голову, поспешил выполнить распоряжение, оставляя за собой тяжёлый звук шагов по каменному полу. Король Годрик, сидящий на троне, не сводил глаз с Артаса, словно пытался уловить в выражении его лица что-то, чего тот не сказал вслух. Артас, в свою очередь, стоял с прямой спиной, но его дыхание было чуть тяжелее, чем обычно. Ожидание сказывалось на всех присутствующих.
Через некоторое время звук шагов стал приближаться, и все взгляды обратились к массивным дверям. Они распахнулись, пропуская Эндориана в зал. Его чёрные доспехи, потускневшие от времени и носившие следы многих битв, тускло поблёскивали в свете факелов. Каждый его шаг отдавался глубоким эхом, и казалось, что сам воздух вокруг него стал более тяжёлым.
Эндориан прошёл через зал, не обращая внимания на советников и стражников, чьи взгляды цеплялись за его фигуру с опасением и скрытым трепетом. Он остановился перед королём, склонив голову в знак уважения.
– Ваше Величество, – произнёс он, его голос звучал глухо, как будто через тяжёлую завесу.
Годрик жестом велел ему выпрямиться и приблизиться. Взгляд короля, всегда острый и проникновенный, на этот раз был ещё более холодным и сосредоточенным.
– Генерал доложил о том, что нашёл в замке, – начал Годрик, его голос прозвучал как раскат грома в тишине. – Однако его слова всё ещё оставляют множество вопросов. Ты был там раньше, и, как я понимаю, ты единственный, кто вернулся.
Эндориан почувствовал, как внутри его поднялась волна беспокойства, но он оставался невозмутимым.
– Скажи, что ты видел, – потребовал король, его голос оставался спокойным, но за этой мнимой равнодушностью скрывалась угроза.
Эндориан собрался с мыслями, вспоминая то, что произошло в замке. Картины вспыхивали перед его глазами – коридоры, наполненные тьмой, чёрные, как ночь, тела, растерзанные неведомой силой, и фигура, чьё присутствие не поддавалось описанию.
– Замок… – начал он медленно, каждое слово было тяжёлым, как груз, – это место больше не принадлежит живым. Оно… проклято.
Его слова вызвали едва заметное движение среди советников. Некоторые переглянулись, другие лишь сжали губы, боясь выдать свои эмоции.
– Мы встретили что-то, что нельзя объяснить, – продолжал Эндориан. – Это не люди. Не разбойники. Это сила, которая притаилась в этих стенах.
Годрик пристально смотрел на него, его пальцы сжали подлокотники трона.
– Что за сила? – его голос звучал резко, как удар меча.
О проекте
О подписке