Для молодых людей, выросших в благополучных семьях и не привыкших к трудностям и лишениям, ситуация, в которой они оказались, стала серьезным испытанием.
Тони выпил еще пару таблеток аспирина и, свернувшись калачиком на заднем сиденье, на время забылся. За целый день боль выжала из него все соки. Даже во сне его тело сотрясала мелкая дрожь. Михаил укрыл его своей курткой и вспомнил, как ругал себя, стоя на привокзальной площади, за то, что надел под нее футболку с длинным рукавом. Все же лучше ощущать на себе не до конца просохшие, но длинные рукава, чем полное их отсутствие. Чтобы хоть как-то согреться, он вышел на улицу и принялся нарезать круги вокруг машины. Еще никогда в своей жизни он столько не приседал и не прыгал. Михаил делал это до тех пор, пока ноги не начинали гореть, потом немного отдыхал и снова скакал козликом по крыше. Он так разогрел себя физическими упражнениями, что перестал чувствовать холод. А снег валил не переставая. Но радовало одно – не было мороза. Падая на крышу, снежинки тут же таяли.
Луна, желтая и круглая, как тарелка, висела чуть ли не над его головой. В ее мистическом свете затопленный город выглядел жутковато. Темные дома, лишенные жизни, неподвижный холодный воздух, звездное небо… Ни криков птиц, ни лая собак. Тишина стояла такая, что Михаил слышал биение собственного сердца да редкие всплески воды. В тот момент он нисколько не сожалел об утонувшем телефоне, деньгах или банковской карте, ему не хватало лишь блокнота. Как же ему хотелось запечатлеть эту пугающую и в то же время завораживающую картину, но страницы были по-прежнему сырыми, да и карандаш сломался еще в поезде.
Разгуливая в ту ночь по крыше, впервые в жизни Михаил мечтал об элементарных вещах – горячем душе, сухой одежде и простом бутерброде.
«Оказывается, как мало нужно человеку для счастья».
Есть хотелось так, что сводило живот. Михаил с тоской вспоминал родительский дом, свою уютную кровать и мамину еду. Как возмущался, когда она добавляла в блюда зелень и лук. Теперь он готов был съесть целый пучок базилика, правда, вместе с моцареллой и помидорами. Когда на горизонте замаячил рассвет, Михаил почувствовал невероятную усталость. От бесконечных прыжков и приседаний легкие жгло огнем, ноги ломило, все тело требовало отдыха. Михаилу казалось, стоит только устроиться на сиденье, как он тут же задремлет. Но он не собирался спать, он боялся, что отключится и не услышит вертолет. Михаил вернулся в машину, где от дыхания Тони уже было как в бане, откинул голову на подголовник и на секунду прикрыл глаза…
Вдруг, будто с другой планеты, до него донесся голос друга:
– Майкл, проснись… проснись, Майкл… – Тони тормошил его за плечо.
«Что ему нужно от меня? – негодующая мысль едва вспыхнула в сознании, как вдруг Михаил вспомнил о вертолете. Он вздрогнул и резко открыл глаза.
– Черт, так и знал, что вырублюсь. – Он тряхнул головой, отгоняя остатки сна, и потер руками лицо. – А ведь не собирался спать.
Даже через грязные стекла было видно, что на улице светло.
– Я слышал поблизости гул двигателя и голоса, – сообщил Тони. – Посмотри, может, это за нами летят.
Не медля ни секунды, Михаил выскочил из машины и сразу понял, что началась спасательная операция. Город все еще был под водой, ее уровень если и снизился, то самую малость. Вдалеке, над одним из затопленных домов завис красно-белый вертолет, на его борт с помощью каната поднимали человека, а еще один дожидался своей очереди на крыше. Задрав голову вверх, он наблюдал за спасением товарища. Соседняя многоэтажка, на которой «пришвартовался» катер, накренилась и, казалось, вот-вот рухнет под его весом. Внимание Михаила привлек звук мотора приближающейся лодки. Он посмотрел вниз и увидел тех самых спасателей, с которыми разговаривал ночью. Теперь, при дневном свете, он смог отчетливо их рассмотреть. Они были одеты в ярко-оранжевые костюмы и белые каски. Мужчина с мегафоном был постарше своего коллеги. Когда он посмотрел вверх, Михаил даже разглядел глубокие морщины на его лице. Он только открыл рот, собираясь напомнить о себе, как спасатель спросил:
– Сэр, вы готовы к эвакуации?
– Да, да, конечно! – Михаил радостно закивал.
– Видите вертолет? – Японец показал туда, где на канате в воздухе болтался человек. – Он сейчас заберет людей и прилетит за вами. На борту есть врач, он осмотрит вашего друга и примет решение, в какой госпиталь его доставить.
У Михаила тотчас отлегло на душе и даже стало как-то легче дышать.
– Мистер, спасибо вам, – поблагодарил он.
– Сэр, мы выполняем свою работу, – ответил японец. – Не переживайте, все будет хорошо, и удачи вам, – пожелал он, поклонившись по восточному обычаю.
«Истинный самурай, сдержал свое слово, – подумал Михаил, провожая шлюпку взглядом. – И сразу видно – настоящий спасатель, знает, как необходима поддержка в трудную минуту».
Михаил посмотрел на небо. Лучи солнца мягко проникали сквозь редкие облака, согревая все вокруг.
«Природа как будто издевается над нами, – мысленно ухмыльнулся он. – Когда нам предстояло провести ночь в мокрой машине, стоял собачий холод и снег валил, как бешеный, а теперь, когда за нами пришли, солнце светит так, что хоть ложись и загорай».
Он вернулся к машине и открыл заднюю дверь. Тони сидел, откинувшись на спинку, руки плетьми лежали на коленях. На его уставшем, мертвенно-бледном лице выделялись красные глаза. Растрепанные светлые волосы торчали в разные стороны, а любимая бейсболка, с которой он не расставался ни на минуту, лежала рядом.
– Давай выбираться, – сказал Михаил. – За нами летят спасатели.
– Спасибо за куртку, – Тони протянул ее, – она пришлась очень даже кстати.
Михаил взял ее и, обнаружив, что она почти сухая, улыбнулся.
– И как я сразу не догадался дать тебе ее? – сыронизировал он. – Спасибо за то, что высушил.
– Не за что, – хмыкнул товарищ. – Если что – обращайся.
Как обычно, он пытался шутить, но видно было, что теперь ему это давалось с большим трудом. Болезненная гримаса не сходила с его лица.
– Тони, потерпи еще немного, скоро нас доставят в больницу, там тебя быстро поставят на ноги, и будешь ты снова как огурчик.
– Твои слова да богу в уши, – бросил Тони и с помощью друга вышел из машины.
Михаил помог ему опереться на капот, а сам подошел к краю крыши и принялся размахивать руками, встречая вертолет с зелеными иероглифами на борту, подлетавший к их зданию. Когда он завис над Михаилом, в лицо ударил острый запах солярки, брошенный холодным ветром от крутившихся лопастей. Он заставил парня задохнуться на короткое мгновение. Из открытой двери выпала лестница, и человек в таком же ярко-оранжевом костюме, как и у спасателей в лодке, стал спускаться по ней.
– Сэр, мой друг ранен, он не сможет сам подняться, – перекрикивая шум двигателя, сообщил Михаил, когда мужчина спрыгнул на крышу. – Здравствуйте, меня зовут Майкл, я из России, – протянув руку, поздоровался он и кивнул на товарища. Тот наклонился вперед, держась одной рукой за капот, а другой – за больной бок. – Его зовут Тони, он из Америки.
– А меня зовут Котаро, моя фамилия Нисимуро, я врач, – представился мужчина на английском и ответил на рукопожатие. – Майкл-сан, не волнуйтесь, мы все организуем, – успокоил он.
Михаилу резануло слух его обращение. Он никак не мог привыкнуть к суффиксам, которые японцы добавляют к именам или фамилиям. «Сан» – это уважительное обращение, вроде русского «господин», так зачастую говорят малознакомым людям. А японские одногруппники одного с ним возраста обычно добавляли к его имени «кун». До чего же смешно это звучало! Майкл-кун, чуть ли не как порода кота – мейн-кун.
– Тони-сан, что с вами случилось? – спросил Котаро, подойдя к нему. – Покажите мне ваше ранение.
Товарищ задрал куртку вместе с футболкой, врач вытащил из кармана фонарик и, несмотря на белый день, осветил рану и довольно долго рассматривал ее.
– Вы чем-то обрабатывали ее? – спросил он.
– Это друг лечил меня какой-то… настойкой, – ответил Тони и глянул на Михаила.
– В аптечке была перекись. – Тот кивнул на машину. – Я подумал, что хуже от нее не будет, а еще я давал ему аспирин.
– Вы все правильно сделали, – улыбнулся врач и, бросив взгляд на Тони, спросил: – Как вы себя чувствуете?
– Как труп, – скривился Тони. – Меня всего трясет, и боль такая, что стоять не могу.
– Сэр, трупы уже ничего не чувствуют, – пошутил доктор. – Радуйтесь: если вам больно, значит, вы живы. Можете опустить одежду, – сказал он, закончив осматривать рану.
Котаро снял с пояса рацию, посмотрел наверх и, перейдя на японский, что-то сказал своему коллеге, выглядывающему из открытой двери вертолета. Тот ответил, жестом показал, что все понял, и скрылся в салоне.
– Сейчас он спустит носилки, и мы поднимем вас на борт. – Глядя на Тони, доктор перевел свой разговор с помощником, затем посмотрел на Михаила. – Вы сможете подняться с помощью троса?
– Конечно. – Он кивнул и пошутил: – В этой битве я не пострадал.
– Вы счастливчик, – улыбнулся Котаро. – Парни, а как вы оказались в самом эпицентре катастрофы? Сейсмологическая служба стала предупреждать население о цунами сразу после землетрясения, за полчаса до того, как пришла волна. Всех жителей эвакуировали, а тем, кто не захотел покидать свои дома, власти порекомендовали забраться на верхние этажи зданий.
– Так вот о чем сообщали по громкоговорителям? – Наконец до Михаила дошло, он от досады хлопнул себя по лбу и принялся объяснять: – Мы приехали сюда погулять и неоднократно слышали объявления, но дело в том, что мой друг вообще не понимает японский, а я еще плохо разбираю вашу быструю речь.
– Да, это очень серьезное упущение в работе наших метеорологов, – в задумчивости потирая подбородок, сказал доктор. – Они должны оповещать граждан не только на японском, но и на английском языке.
– А что, еще и землетрясение было? – Безжизненные глаза Тони заметно округлились.
– Да, – подтвердил Котаро. – Оно произошло в океане вблизи острова Хонсю. Эпицентр находился почти в четырехстах километрах от Токио, но даже там трясло так, что здания падали.
– Офигеть, – протяжно произнес Тони. – А почему же мы его не почувствовали? – Он в недоумении пожал плечами.
– В котором часу оно произошло? – спросил Михаил.
– Основной толчок в девять баллов случился около трех часов дня, – ответил мужчина. – Потом последовала еще серия семибалльных толчков, всего было зарегистрировано более четырехсот.
– Мы в это время ехали в поезде. – Михаил посмотрел на товарища. – Помнишь ту внезапную остановку, когда ты подумал, что кто-то сорвал стоп-кран? – спросил он.
– Точно, – закивал Тони, – а мы и не туда…
– Только Мацусиму накрыло цунами или еще какие-то города пострадали? – поинтересовался Михаил.
– Нет, не только Мацусиму, – тяжело вздохнул Котаро и сокрушенно покачал головой. – В префектуре Иватэ полностью смыло город Мияко и деревню Нода, там волна доходила до сорока метров, в префектуре Мияги затопило Онагаву и Сендай…
– Сендай? – хором воскликнули молодые люди, переглянувшись между собой.
– Да, – подтвердил доктор. – Особенно пострадал аэропорт, все здания затопило водой. По счастливой случайности там не было ни одного большого самолета, никто не взлетал и не садился. – Он посмотрел сначала на одного, затем на другого и спросил: – Вы в Сендае остановились?
– Мы учимся там, в университете Тохоку, – объяснил Михаил.
– Понятно, – вздохнул Котаро. – Ему тоже досталось. Я слышал, в новостях говорили, что некоторые здания факультетов разрушило землетрясение. Правда, я не запомнил каких.
– Надо же, – пробормотал Михаил, покачивая головой. – Мы не знали этого.
– Да откуда ж вам знать? Если вы ночь провели на крыше, а телефоны ваши наверняка промокли, – предположил он.
– Так и есть, – подтвердил Тони. – Интересно, что с нашим общежитием? У нас там все вещи и документы остались.
– Сэр, к сожалению, я не могу ответить на ваш вопрос. – Котаро развел руками. – А вообще, вам повезло. Хорошо, что вы ехали на машине, если бы шли пешком…
– В том-то и дело, что мы шли пешком, – перебил его Михаил. – Это не наша машина, ее кто-то бросил, а мы в нее запрыгнули, когда поняли, что не уйдем от волны.
– И правильно сделали. – Котаро одобрительно закивал. – Она вас и спасла.
Услышав последнюю фразу, парни многозначительно переглянусь.
– Спасибо, друг. – Тони протянул руку. – Прости, что пытался с тобой спорить.
– Проехали. – Михаил ответил на рукопожатие. – Главное, что мы остались живы…
О проекте
О подписке