Богатство Лидии, без сомнения, привлекало Кира, но персидский царь был гораздо более заинтересован в подавлении любых отголосков мидийского сопротивления, которые могли возникнуть в царстве Креза. Его также влекла перспектива территориальной экспансии и выгоды, которые могли быть получены от свержения Креза. Со своей стороны, Крез, как сообщает Геродот, тоже «стремился расширить свои территории и подготовил экспедицию в Каппадокию, уверенный в успехе в свержении власти Кира и персов».
Сокровище, подаренное Крезом храму в Дельфах, дало ему возможность обратиться за ответом к знаменитой жрице – оракулу Аполлона, через которую бог давал свои пророчества. Крез спросил бога, следует ли ему идти войной на персов. Оракул ответил: «Если Крез отправится на войну, он сокрушит великое царство» (по крайней мере, так записал Геродот). Обрадованный этим ответом и не задумываясь над его двусмысленным толкованием, осенью 547 г. до н. э. Крез пересек реку Галис, вступив на территорию, которая теперь находилась под властью персов.
Кир быстро нанес ответный удар, и его войска столкнулись с Крезом в Птерии (вероятно, район древнего города Хаттусы на южной оконечности равнины Будакёзю). Там произошла жестокая, но еще не окончательная битва. Крез отступил и распустил свою армию, основу которой составляли хорошо оплачиваемые наемники. Он не ожидал, что Кир будет вести кампанию зимой в морозной глуши Анатолийского нагорья. Но именно так Кир и поступил. Его выносливые воины, закутанные в куртки и штаны из воловьей кожи и овчины, в погоне за лидийскими солдатами пробирались сквозь глубокие снега под пронизывающим ветром на своих миниатюрных, выносливых нисейских лошадках, их походное снаряжение и оружие везли на спинах верблюды. Крез был удивлен внезапным прибытием Кира на равнину Фимбрары близ Сард, где их войска снова встретились в битве. Пересадив свою кавалерию на вьючных верблюдов, запах которых так напугал лидийских лошадей, что те отказались атаковать, Кир разгромил кавалерию Креза на поле боя. Крез бежал и укрылся в укрепленном акрополе над Сардами, откуда посылал отчаянные мольбы своим союзникам на Ионийском побережье. Но через две недели, в конце декабря 547 г. до н. э., осада была прорвана, и лидийский царь попал в плен.
Судьба Креза стала предметом различных преданий. Много десятилетий спустя Геродот сообщал, что Кир сохранил Крезу жизнь, привез его ко двору в Персии и в дальнейшем ценил его как царского советника. Ктесий утверждал, что Кир отдал побежденному царю большой город Барнину близ Экбатан, которым ему было позволено править как полунезависимой вотчиной. Однако согласно другой версии, которая, вероятно, более близка к правде, Крез последовал практике многих царей, потерпевших поражение, выбрав самосожжение и сгорев вместе со своей женой, дочерями и слугами на огромном погребальном костре.
Греческий поэт Вакхилид, современник Креза, верил, что жизнь царя унес ритуал массового самоубийства, и в победной оде, которую он создал вскоре после этого, живо описал самосожжение Креза (хотя в кульминационный момент царь уносится на небеса по приказу богов):
«Когда настал тот неожиданный день, Крез не собирался больше ждать слез рабства. Он приказал соорудить погребальный костер перед своим внутренним двором, обнесенным бронзовыми стенами, и взошел на тот погребальный костер вместе со своей дорогой женой и прекраснокудрыми дочерями; они безутешно рыдали… Он приказал рабу подойти и поджечь деревянное сооружение. Его дочери вскрикнули и простерли руки к матери, ибо смерть наиболее ненавистна смертным, когда она у них перед глазами. Но когда сверкающая сила ужасного огня начала пробиваться сквозь дерево, Зевс навел на него темную дождевую тучу и принялся гасить золотое пламя».
Однако фрагментарный клинописный текст из Вавилона приводит убедительные доказательства того, что Крез действительно умер в Сардах в начале 546 г. до н. э.:
Вслед за Сардами пали и города на побережье Ионийского моря. Они быстро признали персидскую гегемонию, запросили мира и предложили дань Киру, который позволил им сохранить остатки самоуправления. С этого момента каждым ионийским городом управлял грек, местный уроженец, которого выбирал и контролировал персидский начальник. С любыми восстаниями, подобными тому, что возглавил лидиец по имени Пактий, которому Кир поручил собирать дань с прибрежных городов, расправлялись безжалостно – было не время для милосердия. Гарпаг, самый важный мидийский союзник Кира, был поставлен во главе всех персидских войск в Малой Азии и правил там от имени Кира, наделенный громким титулом «командующий моря».
Этот титул был принят им близко к сердцу, поскольку в течение следующих четырех лет он систематически покорял город за городом вдоль побережья Малой Азии, «подчиняя себе все народы без исключения», как писал Геродот.
Когда Гарпаг встал у власти над Западом, внимание Кира вернулось на Восток, и его взор упал на Вавилонию с ее вассальными территориями в Сирии, Иудее и Израиле, Финикии и некоторых частях Аравии. После добровольного изгнания Набонида в Аравию Неовавилонская империя оказалась в состоянии правительственного кризиса. В редкий миг просветления, на семнадцатом году своего правления, царь вернулся в Вавилон и обнаружил, что город пребывает в упадке, его храмы заброшены, а ритуалы не исполняются. Отношения между Вавилоном и его правителем не были благоприятными, но когда Набонид услышал о скором приходе Кира в Вавилонию, он превзошел все ожидания от себя как лидера. Набонид собрал свои войска и повел их на север под предводительством своего сына Валтасара, который расположил армию недалеко от города-крепости Опис, на берегах реки Тигр, всего в 80 км от Вавилона.
В сентябре 539 г. до н. э. Кир вступил в Вавилонию и устремился прямиком на Опис. В пути его перехватил почтенный вавилонский вельможа по имени Угбару, правивший обширной территорией на северных границах Вавилонии и выступавший против непредсказуемого правления Набонида. На месте он предложил услуги своих войск и свою полную лояльность Киру. Между двумя лидерами был заключен пакт, и солдаты Угбару повели персов к Опису. Битва перед стенами города была недолгой, но жестокой. Вавилонские войска были уничтожены, многие воины пытались бежать с поля боя, но были убиты. Бесчинства охватили и сам город, стоило персидским захватчикам прорваться через его стены, убивая мужчин, женщин и детей в безумной кровавой бойне, которая явно имела целью продемонстрировать, что ждет непокорных, на примере города, настроенного решительно сопротивляться персам. Из Описа была вывезена огромная добыча, а тела погибших, в том числе царевича Валтасара, сложены на улицах и оставлены гнить на жарком солнце.
Следующим от рук персов пал древний город Сиппар. Он был взят без боя 6 октября. Затем Кир отправил Угбару в Вавилон. Вблизи города тот встретил разбитые остатки армии Набонида. Вавилонские солдаты поспешно укрылись в Вавилоне, поскольку Набонид, не надеясь защитить свою столицу, бежал на юг, в Борсиппу.
12 октября 539 г. до н. э. могучие ворота Вавилона распахнулись, и армия Кира Персидского величественной процессией, беспрепятственно, не встречая сопротивления, вошла в сердце города и двинулась к возвышающемуся зиккурату бога Мардука. Кир восседал на прекрасном белом жеребце, а рядом с ним следовал его двадцатилетний сын Камбис, который присоединился к Киру, чтобы приобрести свой первый опыт в завоеваниях (Камбису было важно обучиться тонкостям построения империи). Кира сопровождали его старый друг Эбар и новоприбывший Угбару, чье присутствие рядом с завоевателем должно быть сильно раздражало вавилонян. Для них Угбару был ненавистным коллаборационистом, предателем Вавилона и его богов.
Если со стороны вавилонян не наблюдалось сцен ликования, то и противодействия оказано не было. Царила пугающая тишина, нарушаемая лишь ритмичной поступью солдат Кира, цоканьем лошадиных копыт и редким ржанием или фырканьем животных. Услышав сообщения о резне в Описе, вавилоняне решили поступить по-своему и не оказывать сопротивления персам, когда те вторглись в древний город. Кир проинструктировал свою армию, ни грабежей, ни беспорядков быть не должно, но, несмотря на это, вид завоевателей, пусть и спокойных внешне, производил на вавилонян ошеломляющее впечатление.
Какой высокой наградой был для Кира Вавилон! Вавилон, «Жемчужина городов», с его широкими проспектами, дворцами, храмами и садами, общественными площадями и рынками, а также домами, плотно прижатыми друг к другу на извилистых улочках, не имел равных в древнем мире по своим размерам и великолепию. Это был единственный мегаполис древности, кипевший жизнью.
На протяжении своей долгой и зачастую жестокой истории город много раз подвергался нападениям и разрушениям, но после каждого осквернения он заново восставал из руин, выглядя еще более величественным, чем прежде. За десятилетия, предшествовавшие персидскому завоеванию, Вавилон получил новую жизнь благодаря царю Набопаласару и его сыну Навуходоносору. Оба они не жалели средств на его прославление. Выросли массивные крепостные стены, служившие городу достаточной защитой. Навуходоносор соорудил глубокий ров между стенами Вавилона, чтобы внутренний город-крепость, остров треугольной формы, где располагался старый город и особо почитаемый храм Мардука, получил дополнительную защиту. Особое великолепие Вавилон приобрел со строительством так называемых Северного и Южного летних дворцов Навуходоносора. Фасады его царских резиденций были богато украшены кирпичами цвета ляпис-лазури, покрытыми такой глазурью, что они блестели на солнце, как зеркала. И повсюду, повсюду были помещены изображения крадущихся львов, несущихся быков и шагающих драконов – мифический зверинец, олицетворяющий вавилонскую царскую власть. А в северо-восточном углу большого южного дворца находились знаменитые Висячие сады, еще одно из семи чудес древнего мира, построенное, как позже говорили, Навуходоносором для своей мидийской супруги царицы Амитиды, чтобы напоминать ей о горах ее иранской родины.
Десятилетия подражания ассирийской политике грабежа и требования дани с побежденных правителей привели к тому, что казна Вавилона полнилась награбленным. В нем хранились богатые трофеи, которые когда-то украшали храм Яхве в Иерусалиме, – серебряные курильницы и золотая мебель, церемониальная чаша для омовения, известная как «Расплавленное море», а также гобелены, драпировки и ковры. Стремясь пополнить свою коллекцию иудейских реликвий, в 597 г. до н. э. Навуходоносор депортировал в Вавилонию самого царя Иудеи Иоакима, а также не менее 10 000 его подданных. Последствия вавилонского пленения оказались глубокими и далеко идущими. Пленение превратило иудеев в евреев. Из простого народа, попавшего в плен, они превратились в Народ Книги. Из одной из многих наций, обреченных на уничтожение, они превратились в вечно выживающих. В этом процессе Киру Персидскому предстояло сыграть значительную роль.
Кир и его люди шествовали по великой дороге процессий Вавилона. Украшенная 120 львами, выложенными из глазурованного кирпича (символами богини Иштар), широкая аллея проходила вдоль восточной стороны Южного дворца. Она была известна местным жителям (теперь это звучало иронично) как Айбур-шабу («Враг никогда не пройдет») и использовалась главным образом для демонстрации статуй богов во время грандиозного новогоднего фестиваля, ежегодного обновления божественной небесной защиты, которая занимала центральное место в системе религиозной и общественной жизни Вавилона. Но там, где раньше несли богов, теперь ехал Кир. Он миновал массивные ворота Иштар – сверкающие ярко-синим и золотым, украшенные быками и драконами, сакральными символами Адада и Мардука, – и проникал все глубже в город, пока не остановился у подножия Эсагилы, священного сердца города, храма и жилища Мардука, бога-покровителя Вавилона. На вершине возвышающегося зиккурата было построено святилище, где обитал сам бог. Навуходоносор заявлял, что «покрыл его стену сверкающим золотом и заставил ее сиять подобно солнцу». Именно в этом внутреннем святилище Кира приветствовали первосвященники и члены городского совета, пав перед ним ниц, целуя его ноги и пачкая бороды в пыли.
«Я поселился в своем величественном жилище в царском дворце, – вспоминал Кир (умалчивая о действительности), – среди ликования и счастья».
Кир понимал важность создания благоприятного общественного образа и тесно сотрудничал со жрецами и знатью Вавилона, чтобы укрепить видимость законного правления Вавилонией. Можно было бы подумать, что смена режима такого рода потребовала бы перестройки правительства, когда на места прежних государственных служащих пришли бы люди, набранные из администрации победителей. Однако клинописные документы, относящиеся к этому периоду персидских завоеваний, показывают, что Кир, что примечательно, вовсе не менял бюрократическую систему, позволив ей сохранить свой привычный уклад. Документы доказывают, что священнослужители, бюрократические администраторы, налоговые чиновники и ростовщики остались при должностях без какого-либо вмешательства извне, что позволило Вавилону сохранить в целости свои экономические, социальные и религиозные функции, несмотря на психологически травмирующие потрясения завоевания.
Гобрий, перс знатного происхождения, хан племени Патишувариш, был назначен сатрапом (правителем) Вавилонии. Он работал бок о бок с Набу-аххе-буллитом, прежде главным администратором Набонида, чтобы получить представление о том, как функционировал город, и отвечал за надзор за мирной передачей власти на территориях бывшей Вавилонской империи. С этой целью Гобрий созвал вождей, правителей и наместников Северной Аравии, Сирии, Иудеи, Израиля и Леванта на большой дурбар, или церемониальный парад, в Вавилоне, где на тщательно организованной церемонии представления те отдали дань уважения Киру как своему бесспорному повелителю, поклялись в верности ему и Камбису, его сыну, и преподнесли свои дары. Кир не мог не видеть в этом собрании высокопоставленных лиц вещественное доказательство успешного строительства империи. Позже он вспоминал, что «все цари, восседающие на тронах, со всех концов света, от Верхнего моря до Нижнего, живущие в отдаленных регионах, все цари Амурру, живущие в шатрах, принесли мне свою тяжелую дань и поцеловали мои ноги в Вавилоне». Должно быть, он был особенно рад принять знаки повиновения от послов богатых городов-государств Финикии – Тира, Сидона и Библа – с их торговыми флотами, готовыми отправиться в плавание и открыть новые торговые пути. Их корабелы были способны превратить Персию в великую морскую державу.
О проекте
О подписке