Читать книгу «Книга вторая. Ангел второго уровня» онлайн полностью📖 — Владимира Лаврова — MyBook.
image

Строй пехоты приближался, и с каждым их шагом становилось все более ясно, что на этот раз соседи нацелились не на горшки и не на свиней, а на взятие замка.

Из-за крайних домов вынеслась Айсфинг на Цветике. Её преследовало трое верховых. Цветик забавлялся по полной: он то позволял преследователям приблизиться, то увеличивал расстояние. При его размерах и кошачьем весе Айсфинг скакать ему было намного легче, чем кобылам преследователей с мужиками в доспехах. Княжна правила к замку.

– У нас лучники есть? – завопил я.

– Улька пьяна со всеми, – ответил один из дежурных воинов, дядька Фернори. Он жил за три дома от нашего, я его неплохо знал.

– Ну, хоть кто-нибудь, отпугнуть чужих!

Большого энтузиазма мои слова не вызвали, но несколько человек всё-таки отправилось в оружейную. Тем временем Айсфинг доскакала до замка.

– Открывайте ворота! – выкрикнула княжна и поскакала вокруг замка. Преследователи поскакали за ней.

– С ума сошла! Эти конные, в доспехах, они если ворвутся, они всех нас во дворе порубают, – зашептались воины.

Я впал в отчаяние.

– А если повозки двумя рядами выстроить? Они даже если успеют до закрытия врат, вы их копьями из-за повозок переколете! – принялся умолять я.

Воины принялись усиленно чесать затылки. Схватываться пешими с тяжеловооруженными всадниками им явно не хотелось. Тем временем Айсфинг сделала круг и пошла на второй. Несколько стрел, пущенных со стен, заставили её преследователей скакать по большему радиусу.

Змея походной колонны приблизилась настолько, что стали видны тяжелые тараны, которые нападающие везли с собою.

– Смотрите! Смотрите! У них тараны, на цепях! Наш частокол против них простоит несколько минут, и они войдут сразу в нескольких местах! А если мы откроем ворота, то они подумают, что ворота захвачены, и будут входить малыми группами. Если заранее сделаем внутри укрепление, сможем перебить их по очереди! – вопил я.

Стена нашего замка, по сути, не более, чем частокол из вертикальных бревен, по верхнему краю которого укреплен помост для лучников. Двойная стена с засыпкой землёй между рядами имеется только около ворот, и на совсем небольшом расстоянии. Так что мои слова были не очень далеки от правды, хотя я придумывал на ходу.

Как это ни странно, дядьки решили последовать моему плану. Все поспешили вниз, а мне в руки сунули лук – стреляй, в кого сможешь. Я положил стрелу и спустил тетиву. Стрела смогла перелететь через ров. За такую стрельбу я получил затрещину и был лишен лука.

Появилась Айсфинг. Воины закончили выстраивать телеги и открыли ворота. Княжна с ходу влетела во двор, проскакала между телегами и развернулась в конце строя. Её преследователи, как и ожидалось, успели влететь в ворота до закрытия.

До чего же отчаянные дядьки! На что они надеются? Что их защитят доспехи, и что они смогут захватить ворота для своих?

Первый всадник по инерции продолжил гнаться за княжной. При его приближении Цветик встал на дыбы и попытался стукнуть копытом в лицо (княжна не ожидала подобного маневра и покатилась кубарем на землю). Воину удалось уклониться, но в следующий момент он получил копьем под ногу и выбыл из боя.

Второй всадник оказался сообразительнее. Он сразу понял, чем ему грозят ряды телег, и дал шпоры лошади. Зверюга под ним оказалась сверхтренированной, даже после долгой гонки она сумела перемахнуть через телегу. Приземлившись, они моментально развернулись, всадник достал огромный меч. Наши селяне сразу представили себе, как этот меч ложится на их шеи, и дружно улетучились – проползли под телегами на другую сторону. Единственным противником всадника на этом конце двора оказалась княжна. Отряхиваясь и почесываясь, она выбиралась из-под телеги, куда залетела после падения.

Приняв Айсфинг за малорослого воина, враг помчался на княжну, устрашающе размахивая мечом. Я ринулся во двор и по пути даже выхватил у кого-то копье, но это было не более, чем жест отчаяния: я никоим образом не успевал. Спускаясь по лестнице, краем сознания я отметил, что в стане врагов ревут сигнальные рожки. Скоро у нас тут вражеских всадников будет, как мух.

Подскакав к княжне, всадник почему-то застыл. Я успел преодолеть половину двора, кое-кто из наших пахарей – воинов даже решились влезть на телеги, чтобы напасть на всадника, а Айсфинг с соперником так и стояли, как скульптуры.

В этот момент на сцене появилась новая фигура. Дверь во внутренние покои рванулась наружу и стукнула Айсфинг по спине. Княжна опять упала. Из двери появился Беоарн. Очевидно, знакомые звуки боя дошли до его тела, минуя разум. Главный наш боец был совершенно безоружным. Обведя двор взглядом характерно мутных пьяных глаз, он узрел нападающего на княжну всадника и издал плотоядный звук: «О!», после чего кинулся в атаку. Его противник, несмотря на то, что был при оружии и на коне, непроизвольно сдал назад. Наши засмеялись.

Всадник взял себя в руки и ринулся на врага. Но было поздно: набрав инерцию, Беоарн поднырнул под меч и толкнул лошадь. Лошадь упала, придавливая своего наездника. Беоарн отобрал у меня копье, недоуменно посмотрел на него, а затем рухнул и захрапел. Я побежал к Айсфинг, а старшие дядьки принялись обезоруживать противника.

Третий всадник, завязший у ворот в совершенно бесперспективном сражении с копейщиками, развернулся и помчался к себе в лагерь. Очевидно, докладывать, что князь и его команда на месте.

Я юркнул под телегу к Айсфинг. Та, нисколько не смущенная двумя опасными падениями, торжествующе показывала мне небольшой белый камешек.

– Все нормально у вас тут с магией! Это пещера как-то испортила мой камень в кольце. Сейчас я на всех врагов замедление наложу, пусть только сунутся! Видел, как я рыцаря в статую превратила? – княжна была преисполнена оптимизма.

Вот проныра! Оказывается, она не только тревогу в селе поднимала, а успела откопать свою сумку и вытащить дееспособный камень силы.

– Ну ты даёшь! Только в пепел никого не превращай.

– Не командуй, сама не дура, – с этими словами княжна прошествовала на укрепления.

Рядом с Беоарном суетился совсем молоденький парнишка – стражник, лет семнадцати. Увидев меня, он отвесил затрещину:

– А ну доставай моё копье!

Дядька Беоарн спал, обняв копье, как любимую игрушку, и отдавать его совсем не собирался. Я засмеялся, увернулся от второй затрещины и поспешил на стены. Парнишка, чуть на плача, остался дергать копье.

Пеший строй нападающих приближался, на ходу разворачиваясь в боевой порядок. До чего же их много!

– Здесь не только воины западного соседа, похоже, сюда привели своих воинов и все его родственники, – ответил мне дядька Феонори. Оказывается, я говорил вслух.

С четверть часа войска противника выстраивались, а их вожди совещались. Наши дядьки в это время таскали разные материалы, чтобы укрепить строй телег. Потом противник все-таки решил попробовать пойти напролом и ворваться в открытые ворота. Первыми пошли тяжеловооруженные пехотинцы.

Мне вручили длинную палку с рогатиной на конце и велели отталкивать лестницы, если вдруг противник решит их поставить. Княжне велели вообще исчезнуть. Она, естественно, не послушалась, а переместилась ближе к воротам.

Стоило первым рядам пехоты войти в ворота, как Айсфинг начала вертеть в руках камень. Воины не остановились, но сильно замедлились. Наши мужики ничего не поняли, что не помешало им всыпать нападающим по всем правилам. Входящую пехоту глушили дубинами, тыкали копьями и расстреливали из луков. Сильно замедленные противники ничего не могли сделать нашим воинам, укрытым за наскоро собранной из досок и бревен изгородью.

Побоище продолжалось с полчаса. У ворот уже громоздилась горка оглушенных дубинами тел, кое-где потекла кровь. Возможно, кого-то даже убили. В один момент мне показалось, что глаза жадно смотревшей на битву Айсфинг полыхнули красным, это было как раз тогда, когда впервые показалась кровь. Я присмотрелся – глаза были нормальными, как у обычных людей.

Вскоре вожди нападающих почувствовали неладное и отозвали пехоту.

Строй пехотинцев выстроился напротив стены. Большинство из них даже не успели принять участие в битве, они стояли под воротами и ждали очереди войти, но так и не вошли. Ещё через полчаса вожди опять послали свои войска на приступ, на этот раз их воины тащили с собою лестницы и тараны.

На стене появился злой и покачивающийся помещик. Углядев кого-то в строю вражеских начальников, он принялся ругаться и посылать проклятия «гнилому роду Иренгов и худшему его представителю, барону Иренгу». Ему ответили насмешками.

Вскоре и мне нашлось дело. Нападающие начали ставить лестницы, я должен был их отталкивать. Впрочем, оттолкнуть ни одну так и не получилось – взрослые воины, что ставили их снизу, были намного сильнее и опытнее. На стену по трем лестницам потёк ручеёк бойцов, а между лестницами застучали тараны. Впрочем, многого противнику это не дало – взобравшиеся воины двигались по известной мне причине очень медленно, и их легко сдерживали наши бойцы.

Между делом помещик распорядился закрыть ворота. Вошедший в ворота отряд был настолько заторможен, что даже не сообразил помешать этому. Вскоре всех противников, что оказались во дворе замка, либо оглушили, либо разоружили.

В этот момент произошло небывалое. Из села начали выходить и строиться для боя наши мужики. Такого не было никогда. Обычно все, кого набег застаёт в селе, прячутся в подземных схронах, предоставляя помещику, его воинам и тем, кого взяли для охраны замка, в одиночестве выяснять, кто будет властителем замка. Для простых пахарей личность помещика не имеет особого значения, в любом случае им придётся отдавать одну и ту же часть урожая.

– Ты что кричала, когда скакала по селу? – улучив момент, спросил я у Айсфинг.

– «Набег, выходи строиться на битву!», а что ещё можно кричать в таком случае? – удивилась Айсфинг.

– И почему они тебя послушались?

Айсфинг пожала плечами.

Военачальники противника поняли, что рискуют остаться на улице на ночь. Перспективы взятия замка были туманными, а от села их отрезал новый отряд. Прозвучал сигнал к отходу. Вражеская пехота построилась и бодро зашагала на запад.

– Шагайте – шагайте, вам ещё четыре часа шагать, – злорадно крикнул им вдогонку дядька Фернори. Остальные воины заулюлюкали.

– Нечего расслабляться, они ещё могут вернуться внезапно. Или завтра повторить набег, – оборвал веселье помещик.

Нас с княжной выпустили через два часа, когда стало ясно, что противник не вернётся. Никто о роли Айсфинг в бою не догадался. Поскольку основные события происходили, пока помещик был в отключке, даже про гонку на Цветике все забыли. После боя все воины оживленно обсуждали собственные приключения, а потом, как водится, перепились. Поутру ни у кого не было сил задаваться вопросом, отчего это вдруг мужики села организованно вышли на битву. Не могу сказать, что мы из-за этого расстроились.

Мама была очень рада увидеть нас живыми, да ещё и с обильной добычей. В этот вечер мы впервые за долгое время ужинали с мясом.

Вечером, когда мама раздевала Айсфинг – Линару, выяснилось, что вся спина у девчонки представляет из себя один большой синяк с множеством царапин. Синяки были также и на ногах. Два падения и быстрая скачка не прошли без последствий. Мама принялась ругать княжну за легкомыслие, но та только удивилась:

– Это нормально. Я же в битве участвовала. Вы же сами помогали мне рюкзак доставать и прятать?

Только тут мама поняла, что мы не просто так отсиживались в замке, и потребовала подробностей. Пока я рассказывал, мама причитала и ставила княжне примочки. Та даже не стонала.

Так закончился этот длинный день, день недели, которая полностью изменила мою жизнь.

Через три дня после набега был праздник в честь богини изобилия. Жрец объявил, что в этом году жертву для богини не будут выбирать сред жителей селения, а принесут в жертву двоих воинов из числа захваченных в плен врагов. Эта новость вызвала заметное оживление в рядах селян.

Я никогда не любил эти праздники изобилия. Мне было страшно смотреть, как все жители селения с горящими глазами смотрели на то, как с вопящей жертвы сдирают кожу и режут на куски. Когда мне давали кусочек мяса от жертвы, я обычно отдавал его собаке, хотя это было против правил – считалось, что если кто-то из людей не съест свой кусок жертвы, то его посевы поразит неурожай. Впрочем, посевов у нас не было, а потому неурожая я мог не бояться. Мама жевала мясо безучастно, а остальные взрослые ели с удовольствием и оживлённо обсуждали недостатки принесённого в жертву односельчанина.

В этом году я сплавил мясо Айсфинг. В момент, когда она брала мясо, мне ещё раз показалось, что её глаза блеснули красным. Мясо она съела с большой жадностью.

* * *

Айсфинг начала жить с нами. Её представления о том, что считать нормальным, ещё не раз удивляли нас с мамой. Помещик посылал гонцов с целью найти родственников купца из погибшего каравана, у которого была с собою дочь. На наше счастье, караван шёл из очень дальних земель, и если кто-то и мог припомнить купцов каравана, то в том, у кого из них была дочь, мнения всегда расходились. Помещик несколько раз вызывал Айсфинг и сообщал эти вести со скорбным видом. Княжна выслушивала новости с каменным лицом, а на вопросы о своем месте происхождения говорила, что не знает.

Соседи на нас больше не нападали. Они и так очень много чего лишились, оторвав от уборки столько мужиков, кроме того, многие из них оказались ранены, убиты или взяты в плен.

Пленных наш помещик заставил убирать урожай, благодаря этому продуктов было запасено намного больше, чем обычно. После окончания уборки пленных отпустили. Уходили они очень невеселыми, дома их ждали поля с осыпавшимися злаками и сгнившими овощами. Вряд ли помещики будут кормить их всю зиму за свой счет.