Если нет никакой возможности нам быть вместе, зачем Бог познакомил нас?
Город ангелов (City of Angels)
Ария
Первое, что ощущаю, когда прихожу в сознание – ноющую головную боль. Словно нервы превратились в оборванные провода и теперь царапают и бьют током кожу висков изнутри, смеются над моей беспомощностью и глупостью. Смеются над тем, что мне приходится зарабатывать деньги, предоставляя свой разум в качестве «подопытного кролика», которого подвешивают за веревочки и вытворяют с ним всё, что заблагорассудится.
Я своего рода проститутка, только разменной монетой в подобной работе выступает не мое тело, ласка и женственность, а мозги, разум, подсознание и самое главное – сны.
Не от хорошей жизни я вынуждена подрабатывать таким способом, уж поверьте.
Посторонний шум раздражающий слух, напоминающий рев турбины самолета перед взлетом, постепенно стихает. Распахнув веки, и, устремив взгляд на серый потолок, пытаюсь угомонить беспощадно бахающее в груди сердце.
Вы, наверное, знаете, каково это проснуться среди ночи от душераздирающего кошмара и еще долго отходить после увиденного, искренне радуясь, что все пережитое было ужасным сном. Уверена, многим из вас виделись цветные, реальные, почти осязаемые сны. После них всегда такое чувство, будто душу наизнанку вывернули, разорвали и лоскутками затолкнули обратно. Дерьмовое. И пить жутко хочется, будто неделю в пустыне провела.
– Нет! Не надо! Отпусти меня! – резко подпрыгиваю на кушетке, срывая с себя провода, прикрепленные к моему телу специальными присосками. Прежде чем я вскакиваю с постели и начинаю громить все, что попадется мне на пути, поддаваясь первому внутреннему порыву, встречаюсь взглядами с приятной женщиной, облаченную в темно-синюю форму, ассоциирующуюся у меня с одеждой медсестры или врача. И вспоминаю, где нахожусь, откладывая погром на неопределенный срок.
Но это не больница. И я пришла сюда по своей воле.
– Тихо, успокойтесь, Ариадна. Держите, попейте воды, – я прекрасно помню, что эту женщину зовут Ева. Немного успокоившись, и, восстановив дыхание, принимаю из её рук стакан с минеральной водой, немедля опустошая его залпом. Стресс всегда вызывает обезвоживание организма. И до этого дня, я не думала, что работа, которой я занимаюсь настолько стрессовая. Раньше ничего подобного здесь не случалось. Я считала это лишь легким способом заработать побольше денег…но обо всем по порядку.
– Вы провели во сне пять минут, – наконец, объявляет Ева, устремляя сосредоточенный взор в свой ноутбук. Её пальцы с невероятной скоростью «летают» по клавиатуре, женщина явно вносит немало «секретных» заметок в мою личную карточку. Я выгляжу примерно так же, когда пытаюсь писать свой роман, которому едва ли суждено стать мировым бестселлером.
– Плохая новость, – продолжает анализировать женщина, приподнимая одну из своих тонких бровей, которые делают выражение её лица деловым и стервозным. – Судя по всему, вам снился кошмар. Ваш пульс зашкаливал, я испугалась и хотела сразу разбудить вас, чтобы избежать перегрузки нервной системы. А потом… – она вдруг посмотрела на меня, расплываясь в искренней улыбке, которой как бы говорит мне: «я никому не расскажу твою тайну». Я понимаю, что она хочет мне сказать. Должно быть, она стала свидетельницей того, как я стонала от вожделения, или того хуже. Кроме сушняка меня мучает боль внизу живота, и она связана с диким возбуждением, которое я в полной мере испытала сейчас, в своем чертовски реальном сне. – Хорошая новость – вы, наконец, погрузились в осознанный сон. Скорее всего, это был тот самый случай, когда вы почти понимаете, что спите. Когда сон кажется вам очень реальным, но вы не можете менять его сценарий в глобальном масштабе, так как грань между ощущением себя во сне и сомнениями не дает вам этого сделать. Я попрошу вас записать то, что вы увидели в дневник сновидений, Ария. Это очень важно, для нашей дальнейшей работы. Вас ждет большая премия за вхождение в это состояние. Судя по тому, что в мозгу активизировались зоны, отвечающие за сексуальное возбуждение, сегодняшний рабочий день был приятным, – улыбнувшись, Ева захлопывает ноутбук, потирая ладони с хитрым блеском в глазах.
Я пропускаю её ехидное и неуместное замечание мимо ушей.
– Премия… – тяжело выдыхаю я, не веря в то, как только что заснула в студии в самом сердце Манхэттена, а проснулась здесь – в одной из комнат закрытой компании «Лабиринт» – секретной лаборатории, работу в которой нашла совершенно случайно, пару месяцев назад. Все, что здесь происходит – строго секретно, о «Лабиринте» вы не узнаете в новостях, не услышите по радиоканалам. Компания занимается довольно странной вещью – исследует человеческое подсознание и сны, особенно их интересуют осознанные, их всегда можно отследить с помощью специального оборудования. Я не знаю, зачем этим ребятам заниматься подобной ерундой, я просто хожу сюда и сплю, а мне платят. По крайней мере так было до этого дня, и меня знаете ли, «халявные» деньги устраивали.
– Неужели я спала всего пять минут? – мне казалось, я провела в кабинете Мерсера целые полчаса. Черт возьми это не могло быть сном.
Не могло. Правда?
– Понимаю, как вам сейчас трудно прийти в себя. Но вы хорошо открыли свое подсознание, не многим волонтерам удается войти в такое состояние всего за два месяца. Доктору понравится то, что я теперь курирую такую, как вы. У меня впервые подобный пациент, – хвастается Ева, но я не могу сейчас разделить её чертову радость. Это трудно, когда у тебя ощущение, словно тебе только что в буквальном смысле «мозг трахнули».
– Теперь каждый мой поход сюда будет…таким?! – может еще не поздно уволиться с этой проклятой работы?
– Неизвестно какие сны будут вам сниться дальше, Ариадна. Возможно, да. Возможно, нет. В любом случае, вы заключили контракт на год с нашей компанией. Как правило «подсознание» быстро втягивается во вкус, мы нашли с вами идеальное время, при котором вы осознаете сон. Вам сегодня не стоит нервничать, напрягаться, а также, я бы не советовала вам пока заниматься спортом. Вы испытали определённый стресс. Хотя зачем я вам рассказываю. Вы же подписывали все бумаги и знаете правила и последствия?
– Да, конечно. Спасибо, что напомнила, Ева, – точнее, намекнула мне, какая я идиотка. Продаю свое подсознание за деньги. Только вот выбора у меня не остается, когда муж зарабатывает гроши, а я сама ничего не умею, кроме как заниматься графоманством и копирайтингом, а дома меня ждут два несовершеннолетних чада, которых нужно чем-то кормить, одевать, заботиться. Быть родителем – огромная ответственность, и мне было бы гораздо хуже, если бы я знала, что мои дети недополучают внимания и материальных благ. Ради них мне не жалко даже крупицы своего сознания, все равно ничего страшного со мной не произойдет.
Подумаешь, сны. Подумаешь, теперь ещё и осознанные. Глупости. Главное, что Марианна и Макс почти не ощущают того, что мы живем на грани бедности. Может, я преувеличиваю. Но у нас с Лиамом действительно каждая копейка на счету, а жизнь под девизом «от зарплаты до зарплаты» это жизнь почти каждого человека в нашем районе и ближайшем окружении. К тому же, я надеюсь, что это все временно. Рано или поздно его повысят на работе, и не важно, что я жду этого момента несколько лет. Шансы стать руководителем есть и у простого рабочего, мне же известны такие случаи. У нас все будет хорошо.
Но вы же понимаете, что я себя так успокоить пытаюсь. У нас ни хрена не «хо-ро-шо».
– Все в порядке? – интересуется Ева, вглядываясь в мои черты лица, наверняка полностью отображающие мое загруженное состояние. – Вы помните, кто вы, Ария? Зачем вы здесь? – уточняет она, когда я, наконец, встаю с кушетки, расположенной посередине неприглядного кабинета.
– Конечно, помню. Я здесь, потому что это моя работа, – и вы мне хорошо платите.
Через две минуты я покидаю скромную серую лабораторную коморку, где нет почти ничего кроме оборудования, напоминающего аппарат для МРТ-исследования и парочки компьютеров. Блуждаю по серым и сдержанным коридорам, действительно похожим на «Лабиринт» в котором так легко затеряться, без той самой нити Ариадны, которую она подарила Тесею в одноименном древнегреческом мифе. С детства зачитывалась этими легендами, они же и привили мне любовь к чтению, вдохновили однажды сесть и попробовать себя на писательском поприще. Да только я свои возможности переоценила, оказавшись заурядной бездарностью. Некоторые моменты писательского «просветления» не в счет.
Мышечная память сама ведет меня к выходу из здания, а я лишь изредка останавливаюсь в коридоре, нервно ощупывая голые стены, пытаясь понять, зачем я это делаю. С целью убедиться, что проснулась, зачем же ещё…у меня, вообще, состояние, как после плотного общения с косячком марихуаны, но это пройдет.
Здесь всё серое, какое-то тусклое, неживое…совсем не такое, какое было во сне. Яркость и резкость моего зрения уменьшились, будто погас свет, окрасив всё в черно-белое. Невольно вспоминается шикарный и просторный офис, которой вызывал у меня только восторг, восхищение и жажду ощупать там каждый уголок, посидеть на каждом мягком диванчике и выпить литр бесплатного кофе, предоставляемого сотрудникам.
– Я Ариадна, мне тридцать два, – захожу в стального цвета лифт и поднимаю взгляд на свое отражение. Меня преследует чувство дежавю, причем не самого приятного. Из зеркала на меня смотрит уставшая женщина, а не молодая девочка с озорным огоньком в глазах. И проблема не в том, что я выгляжу взрослее – это не совсем так, потому что гены наградили меня ангельским «baby face», которое могло бы быть очень красивым сейчас, если бы не шелушащаяся кожа, опущенные вниз уголки губ, огромные тени, океанами расплывшиеся под глазами. Я молчу про свой стиль, полностью противоположный тому, что видела сейчас во сне: верхнюю часть моего тела закрывает мешковатая объемная толстовка, спортивные штаны ведут к кроссовкам, которые я купила на распродаже. Какой уж мне «Monolo Blahnik», смешно даже. В отчаянии закусив сухие губы, нервно тереблю скудную косу, замечая насколько сильно секутся кончики. Полный набор, не хватает ногтей обгрызенных. Как я могла так себя запустить? Как? Я же была такой красавицей в колледже.
И этот сон окончательно добил, взбесил, заставил посмотреть на себя другими глазами, словно со стороны. И теперь, когда я привела себя в чувство, то наконец осознала, что мне все-таки снилось. И кто он такой, этот восхитительный, притягивающий меня мужчина.
Опасный, и совершенно ненормальный…я знаю его. Но мне нужно привести все свои мысли в порядок прежде, чем я поделюсь с вами своими догадками.
– Ари, ты выглядишь странно. Устала? Марианна и Макс совсем тебя загоняли? – в последний момент, в закрывающийся лифт вбегает Скарлетт – молодая девушка, с которой мы сидим за одним столиком в столовой «Лабиринта». Студентка устроилась в компанию таким же «подопытным кроликом», чтобы оплатить обучение в университете.
– Есть немного. Спасает детский сад и куча других активностей. У Марианны секция по фигурному катанию и музыкальная школа. Макс занимается футболом и каратэ, – нейтральным тоном отвечаю я, ощущая в теле неимоверную усталость и слабость. Нет сил даже на приветливую улыбку.
– Слышала, тебе дали премию. Ева моей надзирательнице похвасталась, – с ноткой зависти произносит Скарлетт, прижимая к груди дневник своих сновидений. – Я очень за тебя рада. Каково это, осознать себя во сне? Ты помнишь, что тебе снилось? – засыпает вопросами девушка, подходя к зеркалу, и, доставая красную помаду из сумочки, наносит её на пухлые губы. – Ты делала все, что тебе хочется или как? Будь я в таком сне, я бы сразу облетела весь мир, попутешествовала… а потом приземлилась бы в постели Бреда Питта и трахнула бы его. Ух, я бы развлеклась.
Меня едва ли не трахнул кто-то гораздо погорячее твоего Пита.
– Эм, план, конечно, гениальный, Скар. Но там немного все по-другому…Я осознавала себя во сне, да. Но не то чтобы могла его контролировать. Я не придумывала его, а просто проживала, плыла по течению подсознания. Будто играла роль, своего некого … двойника, понимаешь? Я думаю, что не смогла бы взлететь, даже если бы попыталась, – делюсь впечатлениями я. Это сложно, я ведь сама еще не до конца поняла, каково это было.
Кроме того, как потрясающе. И страшно. Потрясающе-страшно.
– Странно это все, до чего все-таки дошли исследования. Удивительное наше сознание, раз мы люди, способны «путешествовать» во сне. Я раньше не задумывалась об этом, не пыталась войти в осознанный сон…а теперь мечтаю о таком приключении. Я могла бы учить языки во сне, я могла бы жить и там, не правда ли? – хихикает Скарлетт, вслух озвучивая мне наихудшую из моих версий о произошедшем. – На сон мы тратим восемь часов в сутки. Было бы здорово, если бы мы проводили это время с пользой, благодаря осознанным снам. Это ведь все равно круто? – заговорщицким тоном шипит Скар, толкая меня локтем.
– Да, – нарочито-равнодушно бросаю я, ощущая, как кровь мгновенно приливает к лицу, заставляя мои щеки пылать. Даже в отражении видно насколько я смущена и разгорячена своими же воспоминаниями.
– Мне кажется, или ты покраснела? – подначивает Скарлетт, тщательно рассматривая мое лицо. От допроса меня спасает только остановившийся на первом этаже лифт.
– Отстань, Скарлетт. Мне пора домой, к мужу, – натянуто улыбнувшись, я наспех прощаюсь с девушкой, провожающей меня любопытным взглядом. Выхожу из «Лабиринта» и нахожу на парковке свой старый пикап, что тарахтит как самый древний в мире трактор и норовит развалиться на части прямо по пути домой.
Оказавшись в салоне, я жадно вбираю в легкие воздух и тут же начинаю кашлять от противного запаха, который остался в машине после прежних хозяев.
Что я могу сказать? Добро пожаловать в реальность.
Дорога до дома занимает больше привычных двух часов. Что-то тормозит меня, мешает двигаться вперед, будто подсознательно, где-то в глубине души, я не очень хочу возвращаться домой. Сначала я рассеянно брожу по улицам вокруг офисов компании «Лабиринт», впервые в жизни жалея о том, что не курю, да и не пробовала никогда. Однако, не отказалась бы сейчас испробовать на себе «волшебное» успокаивающее действие никотина, о котором слагают легенды знакомые курильщики. Хочется привести в порядок голову, поставить все извилины и нейроны на место, измученные фантастически реальным сном, что был неотличим от яви.
Я видела мистера Мерсера точно так же, как вижу сейчас перед собой каждого равнодушного прохожего, что спешит по своим делам и не обращает на меня никакого внимания, словно меня не существует. Я ощущала, я чувствовала его. Всей кожей. И только от одного лишь воспоминания о нем, она покрывается инеем прямо сейчас.
Еще час назад я воспринимала себя успешной, уверенной в себе девушкой, реализованной, стремящейся только вперед, вдохновляющей…, достойной всего самого лучшего в мире, какой-то другой гранью моей личности, которая просто в себя поверила. Бесстрастно задавала вопросы этому мужчине и одним своим видом довела до такого мощного стояка. На мгновение, мне показалось, что мистеру Мерсеру действительно удастся изнасиловать меня. Я была в шаге от пропасти, в шаге от удовольствия, отчаянья и даже предательства своему мужу…но разве можно считать изменой то, что происходит во сне, за гранью реальности? Конечно, нет. Мы живем в материальном мире, и важно только «здесь и сейчас», то, к чему можно прикоснуться. Но, если все мои мысли теперь крутятся вокруг Мерсера, то насколько это подло по отношению к Лиаму?
Где бы я ни находилась, о чем бы ни старалась думать, я постоянно возвращаюсь к осознанному сну и пытаюсь вспомнить его детали, пытаюсь «нарисовать» лицо Мерсера перед своим внутренним взором, но ничего не выходит, просто не получается. Думаю, всем знакомо это чувство, когда вы пытаетесь до мелочей вспомнить детали сна, но они ускользают крупицами песка, убегая сквозь общие потоки мыслей.
Итог сегодняшнего дня: я потеряна в пространстве, подавлена произошедшим, поражена до глубины души и всерьез задумываюсь о сеансе с психотерапевтом.
Наконец, я бросаю старый пикап на неприглядной улице Бронкса. Направляюсь в сторону дома, нервно косясь на орущих китайцев, устроивших небольшую вечеринку в своем заваленным мусором патио. Опускаю взгляд вниз, стараясь абстрагироваться от их ругани, и вижу под кроссовками не только опавшие от яблонь розовые лепестки, но и сигаретные окурки, фантики из-под конфет, и сегодня они как-то по-особенному не радуют взгляд.
Я наизусть знаю сценарий своего сегодняшнего вечера, ведь он будет похож на сотни, тысячи вечеров, которые у нас были до этого дня.
Давайте угадаю?
Я приду домой, Макс и Марианна крепко обнимут меня и убегут смотреть мультики. Лиам поужинает на кухне, не дождавшись меня и спросит: «Как твой день?», уткнувшись в телефон. После, он уйдет играть в онлайн мир или развалится на диване за просмотром баскетбольного матча, прихватив с собой пиво и чипсы. Конечно, он пригласит меня разделить с ним это интимное таинство, и, при желании, я могу уютно устроиться рядом с ним и даже прижаться к родному мужскому телу. Но это так…так…
Поймите меня правильно, я не считаю, что все это – плохое времяпровождение. Но, когда каждый день становится похожим на предыдущий, жизнь превращается в ад, по крайней мере для меня, творческой личности, вечно пребывающей в поисках вдохновения, которого нет. Я чувствую такое внутреннее отчаянье сейчас и тревогу, что волчицей взвыть хочется.
Я давно не ощущаю себя любимой и желанной, молодой и расцветающей…а ведь это так. Тридцать два – это прекрасный возраст, а я порой мыслю так, словно мне шестьдесят, и все лучшее позади. Хочется это изменить, как-то все исправить, выбрать новый путь. Заняться спортом? Ухаживать за собой? Пожалуй, с этого стоит начать…
Кажется, что все знакомые из прошлого достигли небывалых высот, а я – девочка обладающая, по словам всех преподавателей, и родственников «космическим потенциалом» – не смогла.
Кажется, после его смерти всё пошло ко дну. Да, именно в день, когда я потеряла своего лучшего друга и любимого человека, истинную половинку моей души, я опустила руки.
О проекте
О подписке