– И о том, что у меня его нет, – то ли от боли, то ли от того, что безропотно попадаю в плен его мощной энергетики, уверенности в себе и непоколебимой нацеленности на результат во всем, что он делает, я фактически не слышу его голос, читая слова Мерсера по движениям очерченных губ, чертовски полных для мужских. Мне бы хотелось сказать, что его внешность максимально блика к образу «старого импотента», но язык не поворачивается, потому как мистер Мерсер воплощает в себе слияние тех двух элементов, на которые мы, девушки, «залипаем» с первого взгляда: мужественные черты лица, приправленные строгим и сосредоточенным взглядом, сумасшедшая энергетика и харизма, сила, источаемая его натренированным телом, вибрирующая в воздухе, мелкими кольями проникающими мне под кожу. Я чувствую их, ощущаю, как ток бежит по венам, даруя эмоции, какие давно не испытывала. И связаны они не с тем, что «старый импотент», кого я ожидала увидеть, оказался самым сексуальным мужчиной, из тех, что я встречала за последнее время, а с тем, что на секунду мне кажется, мистер Мерсер смотрит на меня так, будто мы уже знакомы.
Но лишь на мгновение.
Мужчина ставит передо мной стакан воды, бросая кроткий снисходительный взгляд на то, как я нервно перебираю пальчиками странички своего блокнота. Черт, он как открытую книгу меня читает, и об этом сейчас очень ясно рассказали его глаза, в которых затеяли бой надменные бесы, полные холодного отстранённого превосходства.
Поймите меня правильно. Он не смотрит на меня, как на грязь на своей обуви, он смотрит на меня, как инопланетяне, если они существуют, смотрели на неандертальцев, прилетая на землю. Его взгляд колкий, жалящий, снисходительный…но не пустой, просто наглухо закрытый. Глубокий, как чертова Марианская впадина, на дно которой я медленно опускаюсь прямо сейчас и тону…с болезненным удовольствием.
Наконец, я залпом выпиваю стакан воды, с удовлетворением замечая, что головная боль резко отпустила мои измученные сегодняшними дерьмовыми событиями извилины.
– Разве вы не хотите украшать обложку журнала «Forbes»? Я не из какой-то желтой газетки пришла… – решительно начинаю я, стараясь не выдавать своих ощущений, которые испытываю, когда Мерсер медленно опускается на кресло напротив меня, принимая максимально расслабленную позу. Он поправляет часы на своем запястье; неброские, строгие, классические, но статусные, от того делающие его образ еще более привлекательным.
– Мне не важно, буду ли я…как вы выразились, «украшать» первую страницу «Форбс», – раздвинув губы в короткой усмешке, сухо выдает Мерсер. – Я согласился, только потому что отменилась важная встреча, а я не люблю, когда в расписании появляется «свободное окно». Поэтому давайте приступим к делу, мисс Мур, – он вновь кидает едва заметный взгляд на часы и, как мне кажется, только ради того, чтобы опустить глаза ниже и обжечь ими мои коленки, открытые задравшейся юбкой.
Каждую клеточку моего тела пронизывает тягучий жар, запущенный его хорошо скрываемым интересом, направленным в мою сторону.
Черт возьми у меня амнезия, я вроде как, должна переживать, злиться, бояться, чувствовать себя растерянной. Вместо этого я разглядываю его тело, неосознанно восхищаясь каждым движением этого мужчины, создавшего целую империю, и слишком часто смотрю на его манящие, притягательные губы. Его рот слегка приоткрыт, что свидетельствует о том, что он нисколько не напряжен в отличие от меня или умело это скрывает.
– Да, конечно, давайте начнем, – робко улыбаюсь я, нервно ерзая на мягком диване. Включаю диктофон, поймав на себе подозрительный взор Мерсера. Ярость и ненависть, которую он испытывает ко мне, отчетливо вспыхивает в его темных глазах, и я совершенно не понимаю, с чем связаны подобные эмоции. Мы не знакомы, или он ненавидит всех журналистов?
Опускаю взгляд на первый вопрос и, не прочитав про себя, тут же выдаю его вслух.
– Скажите пожалуйста, каково это управлять самой крупной IT-компанией в мире? Тяжело ли держать всю мировую сеть в «железном кулаке»?
– Кто владеет информацией, тот владеет миром, – ровным голосом отвечает Деймон, прищуривая веки, и, обращая взгляд прямо на меня. – Это не тяжело, когда ты четко следуешь своим целям, планам и приоритетам в жизни. Мои цели лежат в сфере развития технологий, разработки программы кибер-безопасности и, разумеется, создания еще большего трафика для рекламных кампаний. Совсем скоро пройдет презентация проекта, над которым я и моя команда работали долгое время, но его анонс я пока оставлю в тайне. Также одной из моих миссий является создание рабочих мест и поддержание статуса «лучшей компанией для трудоустройства». В «IT Maze» работает полмиллиона человек по всему миру, текучка кадров стремится к нулю. Несмотря на строгость и требовательность к своим сотрудникам, я, как работодатель стремлюсь предоставить им лучшие условия для труда и самую достойную заработную плату.
– Вы этим гордитесь? – не знаю зачем у него это спрашиваю, такого вопроса нет в списке. Должно быть, хочу проверить, насколько тщеславен этот засранец.
– Следующий вопрос, – отрезает Мерсер, и я опускаю взор на блокнот, после чего задаю вопросы по списку, касающиеся развития холдинга. Если честно, в этом я мало что понимаю, поэтому и не особо анализирую то, что он говорит. Кажется, я нахожусь в состоянии некой медитации…медитации на его губы? Позорище, Ария. Ты сумасшедшая. И ты замужем.
– Поговорим о личной жизни, – слегка дрогнувшим голосом выдаю я, переходя с рабочих вопросов на более откровенные. – Вы считаетесь одним из самых завидных холостяков в штате Нью-Йорк. Ваше сердце свободно? Ходят слухи, вы состоите в сложных отношениях с актрисой Кайли Росс.
– Нет. Сколько себя помню, оно всегда было занято. Именно это вы напишите в интервью и сотрете вопрос о Кайли. Он лишний, – отвечая на мой вопрос, мистер Мерсер окидывает меня раздевающим взглядом, порождая табун мурашек по затылку. Я не понимаю, что это за провокация? – И я не распространяюсь о личной жизни, мисс Мур, – дополняет он, останавливая взор на моем лице.
Облизываю пересохшие губы, ощущая, будто что-то идет не так. Мне даже приходится встать с дивана, чтобы ощутить себя увереннее и продолжить интервью. Мерсер повторяет мое действие, удивленно вскидывая брови. Мы оба замираем у панорамного окна в трех метрах друг от друга.
– Простите, мы встречались раньше? – вдруг задает вопрос Мерсер, разглядывая мои черты лица с такой тщательностью, что они начинают «гореть» через секунду. – Скажем, лет шесть назад? – мужчина спрашивает так, будто знает ответ.
Я бы хотела задать ему вслух тот же вопрос. Но, учитывая обстоятельства при которых здесь оказалась, я ни в чем не могу быть уверена, и, судя по внутренним ощущениям, даже в том, что все это происходит на самом деле. Предполагаю, что могла видеть Дэймона Мерсера на рекламных билбордах или по телевизору. У него уже наверняка не раз брали интервью крупные новостные каналы. А вот где мог видеть меня мужчина такого уровня?
Загадка, которую хочется разгадать до безумия. Я давно не испытывала такого эмоционального подъема вперемешку с легкой и приятной эйфорией, контрастирующей с долей адреналина, пускающего новые заряды электричества по моим венам.
Так странно…ведь, если это сон, то почему я давно не ощущала себя такой живой?
– Вы всегда отворачиваетесь спиной, когда у вас берут интервью? – позволяю себе нетактичную колкость, прослеживая за тем, как Мерсер вновь разворачивается лицом к панорамным окнам.
– Только, когда его берет такая же хорошенькая журналистка, вроде вас. Удивительно, как смело вы пялитесь на меня, Аманда. Журналистки до вас не позволяли себе подобного. Неужели не боитесь меня? Не боитесь мужчину, в чьей репутации есть «темные пятна» или, готовясь к интервью, вы не стали совать свой очаровательный носик в прошлое своего «объекта»? Вы не особо любопытны для журналистки, – черт, в его словах я слышу прямо-таки откровенный намек на то, что он знает обо мне сейчас, куда больше, чем я сама. В горле пересыхает так, что каждый набор воздуха в легкие кажется глотком сухого песка, раздирающим горло. Ладони потеют, скользя по обложке рабочего блокнота.
– Вы говорите о том дне, когда ваша еще молодая и не укрепившаяся на рынке компания, развалилась? Шесть лет назад, не так ли? Расскажите подробнее, как это случилось? Зачем мне готовиться к интервью, если я хочу услышать настоящую правду о той неприятной истории, чтобы узнать, как всё-таки удалось «возродиться из пепла» и в настоящее время стать самым крупным игроком IT-бизнеса? Каково это взлететь, оттолкнувшись от самого дна? – пожалуйста, продемонстрирую вам свое любопытство. Еще задолго до того, как Мерсер отвечает на мой прямой вопрос «в лоб», я замечаю реакцию его мышц на лопатках и спине. Черная обтягивающая рубашка позволяет мне наблюдать все истинные ответы его тела.
Ненависть, обжигающая нутро своей энергетикой.
Агрессия, источаемая в пространстве между нами, внезапно завибрировавшая от напряжения.
Отчаянье, боль, ревность. На мгновение, я увидела целую гамму чувств, которые он может умело скрывать за каменной маской, и я никогда не испытывала более захватывающего трепета в груди, чем сейчас.
Хотела бы я узнать его тайну. Я люблю тайны. Я же писатель, пусть и несостоявшийся.
– Ты надо мной издеваешься, Ария?! – вдруг рявкает Деймон, разрезая повисшую между нами тишину, низким и звонким гласом, словно ударом хлыста. Я мгновенно покрываюсь испариной, ощущая, как шелковая блузка липнет к взмокшему телу. Он назвал мое настоящее имя…невероятно.
Он знает меня.
А я уверена, что знаю его…но не помню, не помню. Кто он, и, что нас связывает? Господи, я хочу знать! Прямо сейчас.
– Так значит, мы все-таки знакомы? – робко интересуюсь я, нервно облизывая губы, и тянусь к безымянному пальцу, на котором обычно нахожу обручальное кольцо. Но его там нет. Я никогда не снимаю его. – Но вы ошиблись, меня зовут Аманда Мур. Журналист «Forbes», так написано на моей пресс-карте… – само собой вырывается из губ, но закончить фразу я просто не успеваю.
– Хочешь, чтобы я поверил в этот разыгранный тобой спектакль, крошка? Сразу говори, какого хрена пришла, вырядившись в журналистку. Могла бы позвонить, Ария. Я бы не отказал во встрече. Испугалась, что вместо меня на свидание явился бы киллер? Думаешь, у меня есть время, чтобы вынашивать план мести или убийства легкомысленной шлюхи из своего прошлого? – он резко разворачивается, устремляя на меня парализующий взгляд, растянув губы в обманчиво-ласковой полуулыбке. Я не успеваю и до трех сосчитать, как Мерсер в два шага преодолевает расстояние между нами, а моя шея оказывается в плотном захвате его ладони. Большой палец этого ненормального, возомнившего себя Повелителем Мира, намерено давит на чувствительные и жизненно важные точки, но позволяет мне дышать…пока позволяет.
Стараясь не выдавать того, насколько сильно напугана и обескуражена таким развитием событий, бросаю на него смелый взгляд, пытаясь противостоять мистеру Мерсеру, но у меня выходит дерьмово, я просто не в силах долго смотреть в его потемневшие глаза, затягивающие в свой смертоносный омут, который обещает мне кучу проблем на голову и пятую точку. Черт возьми, я совсем забыла про руки, и про то, что могу вырываться или даже ударить его. На несколько мгновений я просто оцепенела, пытаясь переварить тот факт, что он назвал мое настоящее имя. И он определенно очень хорошо меня знает. Я тоже чувствую, что знаю мистера Мерсера и, кажется, намного ближе, чем себе, представляю, но вспомнить, что нас связывает – не могу.
Отойдя от первой шоковой волны, я поднимаю руку, которую он тут же ловит за запястье, приостанавливая мою попытку всыпать мужчине, позволяющим себе подобное отношение, пощечину. С губы срываются тихие возмущенные стоны, когда я пытаюсь вырваться и со всей дури заезжаю мистеру Мерсеру локтем по груди. Мужчина почти не реагирует, а вот мой локоть начинает беспощадно ныть, пока я пытаюсь удержать в себе слезы и истеричный визг, с криками: «на помощь!».
Боже, этот человек только что недвусмысленно угрожал мне. И при желании, он может задушить меня или перерезать вены швейцарским ножом, что поблескивает на его рабочем столе. Он может сделать со мной все, что захочется; я никогда прежде не ощущала себя настолько уязвимой, открытой, подавленной волей другого человека. Может, он сейчас толкнет меня к окну, пробьет стекло моим телом и скинет с жуткой высоты? Но вместо этого Деймон действительно прижимает меня к стеклянной поверхности, только плавно, аккуратно, почти ласково, позаботившись о том, чтобы я не ударилась. Кто он черт возьми такой? И почему мое сердце трепещет не только от страха, но и от немого восторга, вызванного близостью с ним? Словно он мне родной человек, будто связывает нас…целая жизнь.
– Для кого это представление? Это твое эпичное возвращение, Ариадна? Ты же любишь неожиданные сюжетные повороты…мне лучше всех об этом известно, – яростно шипит у моего лица Мерсер, заставляя меня сжаться под прицелом его взгляда и жадно вдыхать каждый раз, когда он ослабляет хватку на моем горле, контролируя дыхание. – На кого ты работаешь шпионом, дрянь? На своего мужа-ублюдка, да? – продолжает выстреливать непонятными вопросами в меня Мерсер, доводя мой замученный потоком новой информацией мозг до кипения. – Потрясающе. Все эти годы ты была мертва для меня, Ария. Я вычеркнул тебя из своей жизни, после того, как ты все разрушила. Потребовалось много сил и времени, чтобы вновь взойти на вершину. И если ты хотя бы пальцем на неё ступишь, я столкну тебя в бездну и даже глазам не моргну. Столько лет…шесть долгих лет, – бросает отчаянным шепотом, встряхивая мою шею в своем кулаке. – Лучше бы ты не возвращалась, детка, потому что я испытываю дикое желание убить тебя прямо сейчас, – в его последних словах звенит боль, нещадно бьющая в самое сердце, когда он сталкивает нас лбами. Его губы чертовски близко, мятное и теплое дыхание опаляет мое лицо…я чувствую страх, любопытство, отчаянье и еще миллион чувств сразу, вновь теряя способность к сопротивлению.
– Я не понимаю, я ничего не знаю, я не помню даже, как тут оказалась…кто ты и откуда знаешь мое имя? – тихо щебечу я, пытаясь добиться от него мучающих меня с самого «пробуждения» ответов на вопросы.
– Трави эту чушь кому-нибудь другому, Ри. Скажи мне, зачем ты пришла? Зачем вернулась? Из какой дыры ты, мать твою, вылезла?! Стало мало своей идеальной, красивой жизни? Решила добавить «специй» в скучную рутину? Творческой личности не хватает эмоций, и ты снова решила из меня все высосать? Так не вопрос, Ри. Я могу это устроить. Сосешь ты, как первоклассная шлюха, могла бы заявиться сюда в таком амплуа, но запарилась и выбрала образ журналистки. Оригинально. Я оценил. Снова хочешь сделать это со мной, Ария? – боже, о чем же он говорит? Я не понимаю…лишь пребываю в шоке от того, сколько любви и какой-то нездоровой одержимости, источаемой прямо в меня ядом проникающей под кожу, заражающей и позволяющей прочувствовать все, что ощущает он. Чистой воды эмпатия. Никогда я не чувствовала себя с абсолютно незнакомым мне человеком единым целым. Даже с мужем, с кем прожила вместе много лет.
– Что сделать, Мерсер? Я просто журналистка, я пришла взять у вас интервью! Вы ведете себя неадекватно, если вы немедленно не отпустите меня прямо сейчас, я подам на вас заявление за оскорбления и нападение! Меня не Ария зовут, я Аманда Му… – сама не веря своим словам, пытаюсь доказать я, вызывая у мистера Мерсера лишь кривую усмешку.
– Ложь! – обрывает меня Мерсер. – Но я поверю, поверю тебе, детка. Я много раз верил твоим глазам, даже не представляя на какую ложь и какое предательство они способны. Черт возьми ты действительно не помнишь или хорошо играешь. А, может, сейчас я разговариваю с твоим двойником, сестрой-близняшкой или клоном той продажной суки, в которую я имел глупость когда-то…бл*дь, не важно. Не важно, кто ты. Ты выглядишь, как она. Есть легкий способ проверить. Моя метка. Она всё еще на тебе, детка? – легкие пустеют одновременно с его резкими движениями. Рывком он дергает мою блузку в стороны, жемчужные пуговки разлетаются по всему кабинету, ударяясь о пол. Боже…что за…что он делает, нет.
– Нет! Что вы делаете… – пытаюсь упереться кулаками в его грудь, но безумец обхватывает мою талию, разворачивает спиной к себе и лицом к зеркалу, установленному на одной из стеклянных стен, за которой располагается одна из зон отдыха. Наши разъярённые, затуманенные адреналином взгляды встречаются в плывущем отражении. Мерсер жадно стискивает мои груди, сжимает затвердевшие соски, больно и приятно соприкасающиеся с кружевной тканью бюстгальтера и кожей его горячих пальцев. Немой крик вырывается из горла, коленки подкашиваются…снова смотрю на наши обезумевшие лица. Мой взгляд затянут страхом, его – горит похотью. Убийственное сочетание, возбуждающее во мне те чувства, о которых я давно забыла.
Искусные пальцы Деймона опускаются ниже и касаются моих ребер с левой стороны, обращая мое внимание на татуировку, выбитую прямо под сердцем. Теперь я понимаю, зачем он расстегнул мою блузку, и не только ради того, чтобы сесть в тюрьму за сексуальное домогательство.
– А это что, Ариадна? Что это? – проводит ладонью по красивой вязи, набитой на ребрах и останавливает ладонь на моем животе, опуская ее ниже и ниже, одновременно прижимая мои ягодицы к своему каменному члену. – Ты даже не додумалась свести это.
Мне приходится приложить немало усилий, чтобы наконец разглядеть то, что выбито на моих ребрах.
«Carpe diem.» (ка?рпэ ди?эм, с лат. – «лови день») – крылатое латинское выражение, означающее «живи настоящим»)
А вот это уже никакой логике не поддается. Я все понимаю, но как я могла не знать о наличии у себя такой татуировки?! Это уже выходит за всякие рамки.
– Господи, ты так пахнешь, детка…я скучал по тебе, так скучал, – вдруг срывается на шепот этот несгибаемый мужчина, кто еще пять минут назад казался мне непробиваемой скалой, не способной на чувства и эмоции. – Сука, как я скучал. Как я тебя ненавидел, проклинал, убивал в своих мыслях и снах тысячи, миллионы долбанных раз. И подыхал без тебя. Вспоминая то, что ты сделала. Натворила. Думал, что рано или поздно не выдержу и доберусь до тебя, доберусь и убью. Ты дотла меня испепелила, девочка. Я мечтал увидеть мольбу о пощаде в твоих глазах…отчаянье, страх. А сейчас держу тебя в своих руках, и ничего, бля*ь, не нужно больше…как ты это делаешь, детка? Как ты могла так поступить с нами? Как можешь сейчас смотреть на меня так, словно не понимаешь, о чем идет речь? – меня никогда не трясло так сильно. Никогда мое сердце не сжималось от постоянно одолевающих и противоречивых эмоций, наполняющих меня до краев. Я млела и таяла от его слов, и я не понимала ничего, совершенно. Просто слушала и немного завидовала той самой женщине, которую так сильно любил или ненавидел этот мужчина. Преданный ею мужчина, очевидно. Но это не я была, не я…что-то не так пошло, запуталось. Странно все это, и всему этому должно быть логичное объяснение.
– Мистер Мерсер, вы не понимаете… – пытаюсь вразумить, ощущая его дыхание на мочке уха.
– По имени меня назови, малышка. Как ты говорила всегда: Дэйм, Дэйм, Дэйм…тысячу лет никто не называл меня так, Ария. Дура ты, если хочешь притвориться той, кто ничего не помнит. «Нас» невозможно забыть. Как и невозможно забыть, как ты прыгала на члене моего брата в день нашей свадьбы, – от его слов я цепенею, не в силах поверить, что я могла так поступить. Я не способна на измену, ни во сне, ни наяву. Даже если допустить мысль, что где-то в параллельной вселенной я действительно была вместе с этим восхитительным мужчиной.
– Я даже не знаю, кто ваш брат! Я замужем сейчас, понимаете? Не трогайте меня, умоляю…вы меня с кем-то спутали.
– Замужем? – Дэймон обхватывает мои скулы. – Да хоть три мужа. Ты моя, Ария. Была и будешь. Я твой сон, а ты мое спасение, детка, и не существуют для нас клятвы сильнее. Помнишь?
О проекте
О подписке