И чуть не задыхаюсь от волны ужаса, одновременно чувствуя себя очень неловко. И это при том, что меня почти невозможно смутить. Вместо карих глаз Джексона я вижу огромные синие глаза, такие глубокие и пронзительные, что нет никаких шансов, что это не контактные линзы…
Я не могу оторваться от притягательного взгляда незнакомца, в первый раз в жизни чувствуя, как к моим щекам приливает кровь. Я горю в его руках, пока он прижимает меня к себе так, словно я принадлежу ему.
Когда до меня доходит, что я обняла не Джексона, я тут же упираюсь руками в широкую грудь парня и вырываюсь из его крепкой хватки, больше похожей на тугие путы удава, чем на случайное объятие.
– Полегче, малышка. Тебе лет то сколько и что ты здесь забыла? Джекс сказал отдать тебе флаг, – у обладателя синих глаз еще и чертовски приятный низкий голос, хоть и слегка прокуренный, что добавляет ему шарма очень плохого парня. Пока он оценивающе оглядывает мое лицо и губы, я занимаюсь тем же самым, заострив внимание на том, что почти вся его кожа покрыта татуировками со странными символами, и они не скрывают огромный шрам на его шее. Он выглядит намного старше меня, и даже старше Джексона.
Я бы не сказала, что незнакомец безумно красив в классическом смысле этого слова. Его привлекательность холодная, жестокая, но невыносимо притягивающая, как тьма, к которой так и хочется прикоснуться. Может быть тому виной синие глаза, напоминающие два осколка льда при ночном освещении. А может в уверенности, которая буквально исходит от него вместе с горячим дыханием. Я не знаю, и не хочу знать, в чем дело… но я не могу отвести от него взгляда и, кажется, он от меня тоже.
– Восемнадцать, – надменно вздернув подбородок, вру я, не собираясь позволять ему говорить со мной в таком пренебрежительном тоне.
– Тебе не больше шестнадцати, крошка. Но ты ничего, – он резко отпустил взгляд на мою вздымающуюся от волнения грудь, и я резко ударила его по щеке, чтобы, наконец, вырваться из его рук.
– Иди к черту! Я с Джексоном, – с вызовом отвечаю я, чувствуя, как моя ладонь горит от удара. О его скулы порезаться можно или руку сломать. – И у меня здесь старший брат, и…
– О Боже, с тобой все ясно, – парень резко отпускает меня и поднимает руки, выставляя их ладонями вперед. Качает головой, и, наконец, его лица, которое прежде не выражало ни единой эмоции, касается легкая ухмылка. Я не знаю, как это контролировать, но мое сердце замирает при виде этой улыбки. Черты этого парня кажутся мне знакомыми, но я смутно помню, где могла его видеть… где, черт возьми?! Где ты его видела, Джэл?!
– Я не собираюсь приставать к девушке моего лучшего друга. А это твоя сестренка? – он кивает в сторону Хлои, и я закрываю ее грудью, прерывая их зрительный контакт.
– Ты мне не нравишься, так что держись подальше от моей сестры, – воинственно заявляю я, но он в ответ только пренебрежительно кривит губы.
– А ты мне нравишься. Я люблю крошек с характером. Они обычно самые горячие, – Тайлер делает шаг вперед, подходя вплотную, и прижимает руку к низу моего оголенного живота, (на мне слишком короткий топ), от чего у меня дыхание перехватывает. – Попалась. Ты волнуешься.
– Вовсе нет…
– А вот и да, – слышу его шепот и чувствую горячую волну, опоясывающую бедра, именно в том месте, где сейчас касается его рука.
– Что здесь происходит? Мы будем начинать гонку или нет? Руки убери от моей девушки. Лучший друг, тоже мне, – Джексон оттягивает Тайлера за край толстовки и прижимает меня к своей груди. Я жмусь к Джексону, но по-прежнему не отрываю взгляда от Тая. Просто не могу… не могу отвести.
Я почти чувствую, как между нами пролетают всполохи маленьких искр, а наши взгляды связаны невидимой нитью.
– Я бы мог попытаться украсть ее у тебя. Люблю маленьких злючек, – медленно проговаривает он, приподнимая одну бровь. – Давай так: она моя, если я приду к финишу первым. Идет? – снова придирчиво оглядывает меня с головы до ног.
– И не мечтай. Я тебя сделаю, – усмехается Джексон и смотрит на меня. – Не обращай внимания. Он со всеми флиртует. А через минуту забывает с кем.
Я киваю, не понимая, почему мне неприятны слова Джексона.
– Боишься, потому что знаешь, что можешь проиграть, – отрезает Тайлер, и, подмигнув мне, направляется к своей тачке.
– Поцелуй на удачу? – Джекс наклоняется надо мной и заглядывает в глаза, потянувшись к моим губам.
– Когда победишь, – останавливаю его я, прижимая палец к его рту. – Удачи!
– Он не передал тебе флаг?
– Нет.
– Черт. Возьми его, а я пойду сяду в машину, иначе опоздаю на старте, – Джекс убегает в сторону своей тачки, и я, немного злясь на него, подхожу к машине Тайлера с левой стороны, из которой торчит небольшой флаг, который мне предстоит опустить по команде «вперед».
Тайлер стоит возле тачки и курит, поглядывая на толпу девочек, которые строят ему глазки.
– Отдай флаг! – требую я, скрещивая руки на груди, вплотную походя к этому наглецу.
– Отдам, если заключим пари.
– Какое еще пари? Ты в своем уме?
– Если я выиграю, ты меня поцелуешь, – он расплывается в чувственной улыбке, от которой у меня сердце подскакивает. При этом остальные его черты остаются холодны и неподвижны, словно его лицо заковано в маску.
– Ты не выиграешь!
– Пообещай, и выиграю, – рычит парень, со злостью кидая сигарету на бетон, и тушит ее кроссовком.
– Что ты несешь… Джексон же твой друг!
– Хорошо, с тобой мне все ясно. А вот с твоей сестренкой еще нет…
Он не тронет Хлою.
– Я поцелую тебя, если ты выиграешь. Но ты не обойдешь Джексона!
Парень явно на сто процентов уверен в своей победе… такие никогда не сомневаются в своих силах, и если честно, от этой энергии абсолютной уверенности в себе коленки подкашиваются.
– Не выиграешь! – еще раз дразню его и тут же жалею об этом. Тайлер одной рукой прижимает меня к двери машины, слегка надавливая на мои бедра своими. Я не могу двигаться, пребывая в шоке от такой наглости.
– Хочешь разозлить меня, чтобы я победил? Ты еще совсем маленькая, – он наклоняется к моему уху, понижая свой голос до шепота. Я схожу с ума от обольстительных ноток его тембра, попадаю в плен этого парня, который имеет дерзость лапать меня на глазах у всех. Его руки опускаются на мои бедра, и, кусая губы, я начинаю царапать его предплечья, показывая свой протест.
– Не трогай меня. Что непонятного?
– Ты не откажешь, если я буду чуть более настойчив. Дженна, – меня бросает в дрожь.
– Отстань…
– Я обязательно выиграю, запомни малышка. Ты пообещала поцелуй, но им ты не отделаешься после моей победы. Его я получу сейчас, – я не успеваю даже воздух набрать в легкие и растворяюсь в жестком, сладком и пленительном поцелуе. Против моей воли он врывается языком в мой рот, придерживая за затылок, поглощая меня все больше и больше, пока я вырываюсь, стону и мычу, а сама… теряю голову, чувствуя его язык и эрекцию, которая начинает упираться мне в бедра. Черт, черт, что я делаю… Джексон… Куда смотрит Джексон?!
Не знаю, сколько длится наш поцелуй, но я кусаю мерзавца. Отталкиваю от себя, поправляя юбку, которая какого-то черта уже слегка задрана. Черт, он чуть не изнасиловал меня прямо здесь, надеюсь, что Хлоя не видела.
– Сладкая, – просто произносит он, проводя пальцем по своей губе, из которой сочится струйка крови. – Я выиграю. Не гонку. Тебя, – обещает Кук, парализуя меня своими словами. Я почти забываю про флаг и про то, что должна сделать, но Тай вручает его мне. На дрожащих ногах, я обхожу машину и встаю с другой стороны – судя по спокойному выражению лица Джексона, он нас не видел и уже давно сидит в тачке.
Я перевожу взгляд на Тайлера.
Немного заворожённо наблюдаю за тем, как он смотрит прямо перед собой, продолжая яростно газовать, заводя орущую толпу. Скольжу взглядом по четкой линии челюсти и пытаюсь найти на лице признаки волнения, но их нет. Ни одна венка не выдает его, ни один мускул.
Бабочки порхают в моей грудной клетке с небывалой скоростью, пока я поднимаю флаг над головой и смотрю сначала то на Джексона, то на Тайлера.
– Готовы? – перевожу взгляд на Джексона и подмигиваю ему.
– Приготовились… – снова на Тайлера, который газует так, что дым поднимается к небу.
– Вперед! – я резко опускаю флаг, закрывая глаза. Две машины стартуют с трека и с диким ревом мотора устремляются вперед по колее под мостом.
Меня окружают все, разговаривая со мной, знакомясь. Кто-то истошно кричит, болея за одного из ребят. Комментатор рассказывает о происходящем на трассе, надрывая собственные связки, но мне страшно смотреть на то, кто придет к финишу. Не хочу я целовать этого нахала. Глазами я ищу Хлою, но все безрезультатно. Она ушла, точно ушла.
Какие-то парни предлагают мне выпить и закурить с ними немного травки, и все происходящее становится размытым, блеклым пятном на моей памяти… превращается в огромное, кровавое, навсегда отложившее отпечаток на мою жизнь.
Словно кошмар, словно жизнь, которую проживаю не я, вспоминаю оглушительные выстрелы за спиной и вой полицейских серен, оголяющий нервы. Крик и плач. Удушливая паника. Все бегут на меня, сбивая с ног, заставляя меня падать раз за разом.
Где Хлоя?! Где она?!
Я помню парней в масках, покрытых черной чешуей. Острые шипы на масках повторяют зубья на теле драконов из страшных фэнтези-фильмов.
Леденящий душу ужас скручивает меня изнутри, я задыхаюсь при виде этих людей в масках и не понимаю, где моя сестренка.
Паника нарастает, а из-за принятого наркотика я не могу нормально двигаться. Обнаженный страх, поселившийся в каждой клетке тела, мешает трезво мыслить и искать пути спасения.
Так много выстрелов. Слишком…
Я успокаивала себя только тем, что Хлоя уже ушла к машине. Но в этой жизни не всегда все происходит так, как мы хотим.
Яркие вспышки… они ослепляют меня, лишая способности отображать реальность, запоминать все происходящее. Да и в трезвом состоянии такое-то помнить не хочется.
Мои губы дрожат, когда я оказываюсь около машины Митчелла. Мой брат истошно орет, то на меня, то на небеса… его крик превращается в плач, когда он кладет окровавленное тело Хлои в багажник.
– В больницу, Митч. Нам нужно в больницу… – сиплым голосом повторяю я, пытаясь разглядеть признаки жизни на лице Хлои. Но их нет. Но мне только кажется… правда же? – Митч, скорая едет…
– Слишком поздно. Она умерла, – Митч смотрит на меня, белки его глаз красные от слез. Я никогда не видела его таким.
– Нет! Это не правда! НЕ ПРАВДА!
Я прикасаюсь к руке Хлои, стараясь нащупать пульс, и кажется, тоже реву и кричу, заглядывая в пустые глаза, которые больше никогда не откроются. Больше никогда не посмотрят на меня с экрана телевизора. Больше никогда я не увижу в них своего отражения. Ее рваная рана на животе становится только больше, а светлая одежда насквозь пропитана кровью.
Я чувствую себя так, словно в мое сердце вставляют сразу тысячу кинжалов и одновременно поворачивают их рукоятки, выкорчевывая из него все живое и светлое. Боль настолько сильная, что я бы предпочла умереть вместе с ней, чем чувствовать, как она разрывает меня на никчемные кусочки.
– Очнись, милая. Хлоя, пожалуйста. Хлоя, я умоляю тебя. ХЛОЯ!
Я отпускаю ее холодную руку, падая на колени, и бью землю кулаками, царапаю камень, раздирая кожу, что-то бессвязно крича.
– Прости меня! Прости, Хлоя! Я не хотела, чтобы все вышло так…
Я соберу пазлы того вечера, но не сразу. Пройдет время, когда я смогу в подробностях вспомнить остаток этой роковой ночи. Время… говорят, что оно лечит, но со мной этого не произошло.
Время уничтожало меня.
Год за годом, месяц за месяцем я умирала.
Хотя половина меня, лучшая часть меня, погибла вместе с Хлоей.
О проекте
О подписке