– Лиза, привет! Я думал, мама шутит, что встретила тебя. А ты совершенно реально тут! Как здорово! Заходи скорее!
С той стороны двери на меня смотрел брутальный молодой мужчина в джинсах и футболке. С крепким подкаченным телом. А кого я планировала увидеть? Щуплого высокого паренька 15 лет? С непослушной чёлкой и приятным смехом?
С этого времени прошло 15 лет. Сейчас на меня смотрит заматеревшая версия Андрея. Крепкие руки, короткая стрижка. Из-под рукава змеится рисунок наколки. И взгляд, как вселенная. Такая же старая и такая же понимающая до последней клеточки.
– Привет. Это и правда я.
Он распахнул дверь сильнее, и когда пригласил в квартиру, шагнула навстречу. Андрей подхватил мою сумку для больницы и поставил её на тумбочку. Сгрёб меня в охапку и закружил, как в детстве. А потом потащил на кухню. Смотрел при этом восхищённо.
– Булочка моя, как же ты выросла. Стала такая красавица. Только тебя что, все эти годы не кормили совсем?
– Кормили. Я на диете сижу, чтобы не растолстеть.
– Какая глупость! У тебя были такие чудесные щёчки.
– Ага-ага. Такие расчудесные, что ты меня называл Булочкой. Потому что толстая. И сейчас вот называешь, хотя я и похудела.
– Дурёха какая! Булочка, потому что мягкая. И это не про щёчки. Это про тебя. Про взгляд твой тёплый, про характер спокойный. С тобой рядом всегда уютно. Как в пекарне, где пахнет сдобой. – Он аккуратно дотронулся указательным пальцем до моего носа и улыбнулся, как в детстве открыто. Только глаза были немного грустные.
Андрей поставил чайник, выложил из коробки с бантом непонятные пирожные, чем-то похожие на трубочки. Тоже с кремом, но крохотные и открытые с обоих концов.
– Канноли сегодня свежайшие. Ты какой чай любишь?
– Я люблю кофе.
– Ты идеальная, Булочка! Сейчас сварю.
Андрей подхватил две чашки и двинулся к внушительному агрегату в углу. Машина помигала огонёчками, побулькала, и потекла кофейной амброзией. Аромат был таким восхитительным, что я моментально начала захлёбываться слюной.
– Ты голодная, Булочка? Может тебя покормить? Правда я ничего не готовил. Но бутерброд с сыром и бужениной сделаю за минуту.
– А давай! Я сегодня не завтракала ещё.
Он порезал багет, сыр, ветчину. Один кусочек получился неровным. Я подхватила его пальцами и проглотила почти не пережёвывая.
– Ну, наконец-то! Узнаю нашу Булочку! Ешь. – Он поставил передо мной тарелку с бутербродами, кофе, конфеты, канноли. – Пока жуёшь, расскажу я. Потом настанет твоя очередь делиться мемуарами.
Я согласно промычала заталкивая бутерброд в рот почти целиком. Вспомнила, что не ела не только сегодня, но ещё и вчера.
Сыр был вкусным. Люблю твёрдые сорта, типа Пармезана. Кофе горячий и ароматный. Странно, но здесь было всё так, как я люблю.
Я сидела на чужой суперсовременной кухне, похожей на космический корабль, а чувствовала себя, как дома. Мне было уютно и тепло. А ещё спокойно. Как будто кто-то мне сейчас выдал гербовую бумагу с печатью, на которой написано, что всё будет хорошо. Мои размышления прервал голос Андрея.
– Тогда поехали. Мне уже брякнуло 30 лет. Закончил профильный институт, устроился в нефтедобывающую компанию. Женат не был, детей нет. Была постоянная женщина 3 года. Она погибла. Вопрос до сих пор болезненный, прошу не расспрашивать. Работаю на буровой в море. Инженер. Как-то больше нечего рассказывать.
– Хобби? – Это я скорее промычала с набитым ртом, чем сказала внятно.
– Иногда играю на синтезаторе в наушниках. Музыка тебе не будет мешать. Ещё книжки читаю, фильмы смотрю. А! Бью себе татуировки.
– Покажи.
– Нет уж. Такой милашке эти ужасы не надо видеть. Но если я с повязкой и говорю, что трогать меня не надо, то это я не образное выражение. Там болит и жжёт пока не затянется.
– Понятно.
– Теперь твоя очередь, Булочка.
– Поступила в педагогический. Работаю в лицее, преподаю деткам английский, иногда немецкий по замене. Лет уже 26. Замужем тоже не была.
– Это удивительно. Такая красавица и, пока, одна. А с жильём у тебя какая беда?
– В смысле?
– Мама сказала, что тебе жить негде, ситуация безвыходная. Что случилось-то?
Он смотрел легко и спокойно. Откусывал пирожное и запивал кофе. Облизывал пальцы от сахарной пудры и ждал продолжения. А я застыла.
Аккуратно поставила чашку на блюдечко и отодвинула от края стола.
– Я рассталась с молодым человеком, с которым прожила почти три года. Он дал мне неделю, чтобы я освободила жильё.
– Так это ещё помиритесь, милые бранятся, только тешатся. – Он улыбнулся мне подбадривая.
– Нет, Андрей. Есть причина, по которой ни Егор, ни я не сможем помириться.
– Лиза, что случилось?
– Я… Понимаешь, я думала, что Мария Сергеевна тебе всё рассказала. А ты ничего не знаешь. Мне стыдно признаваться.
– Ты ему завтрак пересолила? Перца в чай насыпала? – Андрей смотрел благожелательно, старался шуткой разрядить атмосферу. Как-то меня успокоить. А мне не хотелось ему рассказывать о том, что жду малыша, и что пока эта новость мне приносит только стыд, ужас и страх.
Но Андрей не сдавался. Протянул ко мне руку через стол, но я не смогла к нему прикоснуться.
– Лиза, ну что такого ужасного случилось? Ты рассыпала урну с прахом его бабушки? Наступила на лапу любимому коту?
– Я от него забеременела. – И заплакала. Навзрыд, как маленькая. Размазывала слёзы по лицу и громко всхлипывала.
Он встал рядом. Сначала прижимал к себе и гладил по голове. Потом предложил воду. Я отказалась, а он стал промакивать слёзы бумажным полотенцем. И в конце концов застыли молча.
Мою голову он прижимал своими сильными руками к груди. И от биения его сердца становилось спокойнее. Андрей уткнулся мне в макушку. От ощущения дыхания в волосах было тепло.
Расслабиться у меня не получалось. Только немного успокоиться. И только когда я окончательно пришла в себя, поняла, что всё это выглядит неоднозначно. Потихоньку высвободилась из объятий, и Андрей снова уселся напротив.
– Твой мужчина в курсе про беременность? Он имеет право знать, ты это понимаешь? – Теперь он смотрел без улыбки. Но и осуждения во взгляде не было. Просто деловой разговор.
– Знает. Поэтому меня и прогнал.
– Нелогично звучит. Может быть ты чего-то не поняла? Или он не понял?
– Для него очень логично. Его лучшего друга, Артёма, так женила на себе девушка. Сказала, что беременна. Он взял её в жёны. Потом случился выкидыш, она забеременела снова. Друг друга не любят. Не разводятся из-за ребёнка. Она таскается по мужикам. Он вылавливает её по барам. Выдирает из чужих объятий. Там и правда всё неприятно. Особенно, когда он узнал, что первой беременности не было.
– А при чём здесь ты?
– Егор решил, что я так же обманом хочу затащить его в ЗАГС любой ценой, как Алла Артёма. Забеременела специально. Подгадала, чтобы родить детей почти одновременно с его сестрой. Короче, подло с ним поступила. Специально не пила таблетки и залетела. Теперь он мне не доверяет. Считает лживой, хитрой и вероломной.
– А ты его любишь?
– Люблю. – Почему-то сказать о своих чувствах было неловко. Особенно к человеку, который меня прогнал. Посчитал недостойной отношений, рождения совместного ребёнка. Мне стало зябко.
– Он тебя беременную выставил из своей квартиры?
– Не беременную. Егор дал мне деньги на аборт. Сказал, чтобы избавилась от ребёнка, а потом съезжала. Так что, формально нет.
– А на приёме ты встретилась с мамой. Замечательно получилось. Ты же не смогла бы избавиться от ребёнка. – Андрей снова заулыбался. И что делать? Он помнит меня наивной малышкой. А я уже совсем другая. И, хоть мне и хотелось выглядеть хорошей, примерной девочкой, чтобы спрятаться за его крепкую спину от внешнего мира, решила сказать правду.
– Если честно, то смогла бы. Я уже взяла направление в отделение. – Его улыбка стала ещё шире и теплее. – Ты ошибаешься, Булочка моя. Ты просто испугалась. На тебя всё сразу навалилось, вот ты и растерялась.
– Никакая я теперь не Булочка. Видишь как всё грязно получилось?
– Что ты! Ты теперь Булочка Веснушка.
– Почему?
– Потому, что ты теперь Булочка с изюминкой, а она называется Веснушка.
И он так заливисто рассмеялся, как в детстве. А с моих плеч упал многотонный страх. В эту секунду я поняла, что всё будет хорошо. Андрей меня не осуждает. Всё наладится и у меня будет славный малыш. А может быть и замуж когда-нибудь выйду.
Андрей встал и налил себе ещё кофе. Мне не предложил. Сказал, что беременным кофеин в больших количествах может быть вреден. И мы начали обсуждать, смешно сказать, наше будущее.
Мы сидели на кухонном диване и болтали, как в детстве. Словно не было этих 15 лет разлуки. Мне кажется, что мы даже смогли забыть о своих неприятностях. Были только двое подростков и вся жизнь впереди. Но вопрос с проживанием пока оставался открытым.
– К маме тебе не вариант. Нина Григорьевна кого хочешь доведёт до нервного срыва своими придирками.
– Это точно. Но других вариантов у меня пока нет.
– Булочка, смотри, я работаю вахтами. С учётом дороги не бываю дома 20 дней из 28. В квартире 2 спальни, гостиная, библиотека. В одной спальне огромная кровать, в другой диван. Если его разложить, получается даже больше по размеру. Предлагаю тебе жить у меня.
– Ну, это же не выход, Андрюша. Мне же надо найти постоянное место. На аренду квартиры моей зарплаты не хватит. А вот на общежитие, вполне. Надо устроиться на работу туда, где оно есть.
– Кто тебе мешает? Делай, как тебе хочется. Просто сейчас не торопись. Поживи у меня, оглядись. Найди подходящую работу и жильё. Не нервничай, чувствуй себя спокойно. И без спешки ты сможешь подобрать именно то, что тебе нужно.
– Звучит привлекательно. А тебе это зачем? Я буду тебя стеснять. Посторонний человек в доме, это даже голышом не походить.
– Булочка, ты что, ходишь дома без белья? – Он игриво наклонил голову и поиграл бровями. Но не удержал серьёзное выражение лица и рассмеялся. А я пихнула его локтем в бок.
– Ну тебя, Андрей. Я же не про себя говорила, а про тебя.
– Аааааааааа. Тогда точно не стеснишь. Я всегда в спортивных брюках и в футболке. Даже из душа выхожу полностью одетым или в махровой простыне от макушки до пяток. Вид целомудренней, чем у монаха. Так что ни ты, ни я не будем в смущении.
– Андрей, не увиливай. Не теряй, так сказать, нить разговора. Зачем тебе я?
Он теперь смотрел настороженно. Немного отодвинулся и сложил руки на груди. Но взгляда не отводил. Смотрел не таясь.
– Дело в том, Лиза, что проблемы не только у тебя. Я тоже не без изъяна. У меня есть секрет, который я скрываю ото всех. И, если ты не сможешь с ним смириться, прошу тебя никому о нём не рассказывать. Это будет не только неприятно, но и может повлечь потерю должности на буровой. Сможешь?
– Обещаю, Андрей.
– Тогда вот тебе мой секрет. Я – алкоголик.
– В каком смысле?
– В самом прямом.
– Вот мы сейчас пили кофе, перегаром от тебя не несёт. Мне кажется, что алкоголизм это что-то другое, ты не находишь?
– Ты права и не права одновременно. Видов алкоголизма очень много. Ты описываешь один вариант, а у меня другой.
– Какой?
– Я не пью на работе и в дороге совсем. Даже пиво или вино. Но когда приезжаю домой, захожу в спальню после душа, открываю бутылку водки и напиваюсь прямо из горлышка, не закусывая. Потом ложусь спать. Просыпаюсь, снова пью водку, и снова ложусь спать. И так трое или четверо суток.
Пока он рассказывал о запое, его взгляд стал тусклым. Андрей словно истончился. Стал каким-то прозрачным. И в голосе звучала такая тоска, словно из него ушла вся радость и жизнелюбие.
– А потом что?
– Иду в душ, пью сорбенты, кефир. Варю суп, стираю бельё. Потом прихожу в себя, решаю бытовые вопросы. Сухую одежду собираю в сумку и еду на работу.
– А почему? Так тянет напиться?
Он нахмурился и взъерошил волосы нетерпеливым движением. Откинулся на спинку дивана.
– Веришь, совсем не тянет. Я и не вспоминаю про алкоголь. Даже захожу домой спокойно. Иду в душ, моюсь. А потом наступает красный коридор. В фокусе только бутылка водки.
– Андрей, даже не знаю что тебе сказать.
– Только не говори, что надо идти к врачам и со всем можно справиться. Матушка уже задрала. Я, по её рекомендациям, у кого только не был. И психиатры, и наркологи, и… да куча разных. Даже к бабульке какой-то ездил. Толку-ноль.
– Да я не про это. Я тебе сочувствую очень. Давно ты так живёшь?
– Больше двух лет.
– Андрей, даже не знаю чем помочь.
– Поживи у меня. Это реальная помощь. Я в запое вообще ничего не помню. Не вижу, не ощущаю. Мне нужно, чтобы кто-то был рядом. Чтобы избежать бытовых проблем. Смотреть, чтоб воду выключал, свет, да мало ли что.
Он смотрел теперь куда-то за окно. Но и там ничего не видел. Взгляд был расфокуссированным. Как будто, направленным внутрь себя.
– Что теперь скажешь, Булочка? Изменился не в лучшую сторону? Разочарована? Да, уж, не принц тебе достался для спасения.
– Даже не конь от принца. – Я постаралась как-то его приободрить. Поддержать. – Скорее лось. В одном анекдоте он тоже никак не мог напиться. – Мы тихонько посмеялись.
– Спасибо, что не читаешь нотаций.
– Сама не без греха, как говорится. У нас есть знакомый монах. Когда он только принял постриг был такой непримиримый. Всех разоблачал. Говорил, что этот пьяница, тот прелюбодей, те двое сребролюбцы, а эти чревоугодники. Каждому вешал ярлык. А теперь пожил, посмотрел на людей и перестал судить. Если и говорит о чьих-то пороках, то только с сожалением, сочувствием: «у него такая немощь, понимаешь?».
– Лиза, ты же совсем девчонка. Откуда такие мудрость и принятие? Хотя, ты и в детстве была доброй очень, мягкой.
– Да ну.
– Точно. Ты даже за меня заступалась.
– Я? Да ты что? Это только ты меня защищал.
– Было, было. Точно тебе говорю. Меня начали дразнить Сухарём. Витька Звонарёв. А ты ему ответила, что лучше быть сухим, чем чёрствым пустозвоном. Так это прозвище и не прижилось благодаря тебе.
– Да? Хотя нормальное прозвище. Необидное.
– Мне тогда всё обидно было. Подростковый возраст, себе не нравился, девчонкам тоже.
– Зато теперь какой красавец. Девушки в очередь выстраиваются или штабелями ложатся?
Андрей снова рассмеялся. На лице появилось томное выражение. Он достал изо рта воображаемую сигарету. Покачивая головой, выпустил изо рта несуществующий дым. А потом снова рассмеялся и стал собой.
– Булочка, ну какие девушки? Я их и не вижу. На буровой одни мужчины. В поезде я сплю. Дома 4 дня никуда не выхожу. Потом только по делам.
– А праздники? Свадьбы-поминки-бармицвы? А?
– Свадьбы не посещаю принципиально. Остальное в узком семейном кругу мамы и отчима. Так что, никаких девчонок уже больше 2 лет.
– Так давай я тебя познакомлю. У меня полно незамужних подруг. И красавицы, и умницы, найду я твою вторую половинку.
– Лиза, давай притормозим. Мне не нужна компания и девушка не нужна. Только привычный образ жизни и покой. Поверь, у тебя сейчас меньше проблем, чем у меня. Ты ждёшь ребенка и это прекрасно. А у меня… «Им имя легион». Давай договоримся так: ты переезжаешь ко мне и живёшь, сколько понадобится. Я оплачиваю жильё и продукты. Ты содержишь квартиру в чистоте и готовишь еду, когда приеду. И не знакомишь меня ни с кем, не тащишь на мероприятия, не лезешь ко мне с нравоучениями. У каждого своя жизнь в отдельной комнате. Так пойдёт?
–Пойдёт. Только продукты я сама себе буду покупать, пока тебя не будет.
– Не надо, Булочка. Лучше откладывай эти деньги на декрет. От меня не убудет, а тебе пригодятся.
Перед глазами всё расплылось из-за набежавших слёз. Мне предлагает помощь чужой человек. Которого я не видела 15 лет. А мужчина, с которым я прожила в одном доме, в одной постели, 3 года, выставил без сожаления на аборт.
Для Андрея это совершенно не полноценный обмен. Но мне некуда больше податься. Ни сбережений, ни родственников, которые помогут. Жить в этой квартире – мой единственный шанс.
– Спасибо, Андрюша. Это так трогательно.
– Тише-тише. Булочка, только не плачь, пожалуйста. Я совсем не знаю, что делать с женскими слезами. Теряюсь моментально.
О проекте
О подписке