– Да, ты прав, ее получают все прошедшие тестирование и после этого получившие гражданство. Тебя это не касается. Гражданство тебе, с твоими параметрами по крайней мере, просто так не получить никогда. Это можно сделать, но за очень большие деньги, а их у тебя нет, и поверь мне, так просто их тебе никто не даст.
Желваки на лице парня закаменели, глаза остекленели и перестали хоть что-то выражать.
– Подожди. Ты сделал для нас очень многое тем, что привел ваш отряд к нам. Теперь и мы хотим помочь тебе. Гражданство не главное. Можно прожить и без него. Здесь во Фронтире этим никого не удивишь. Небольшую сумму на первое время тебе сможет выделить наше управление. А дальше уже будешь зарабатывать сам. Место работы мы тебе уже нашли.
– С этим все хорошо, но как я понял, без нейросети здесь делать нечего. А денег на ее установку, тем более как я понял, нужен поиск подходящей, у меня нет. И, похоже, вряд ли появятся, – с огорчением констатировал парень.
– Вот в этом и будет заключаться наша благодарность, – сказал Арош, – на станции есть нейросеть, которая может тебе подойти, ее мы и хотим тебе установить.
Парень обрадованно посмотрел на профессора, но потом посмурнел и спросил:
– В чем подвох?
– Ты о чем? – не понял профессор.
– Ну, вы мне только пару минут назад говорили о том, что ваши нейросети мне не подходят. А тут у вас что-то есть и вы готовы ее установить. Или, – и Дим опять замолчал, – она не «ваша», – выделил он последнее слово, – не из Содружества.
«Как, как у него может не быть никаких логических способностей? Или это интуиция? Но и ее тоже не должно быть. Но как он так, ткнув пальцем в небо, попал прямо в цель?» – профессор в удивлении посмотрел на Дмитрия.
– Ты прав, эта нейросеть разработана на основании технологии совершенно другой расы, которая проживает за пределами Содружества, и мы думаем, что именно тебе, с твоей странной аномалией, она идеально подойдет. Правда, операция из-за ее необычности займет несколько дольше времени, чем при установке простой нейросети, но это не должно тебя пугать. Силиция уже практически все подготовила. Ну как, ты согласен?
Дмитрий на несколько мгновений задумался, но потом, махнув головой, весь напрягся, сжался в единый комок нервов и, будто делая шаг в пропасть, сказал:
– Я согласен.
– Хорошо. Тогда мы приступим через несколько минут, – ответил ему профессор.
– Да, – и вдруг, будто что-то вспомнив, поспешно спросил: – Простите, профессор Арош, а что за работу вы для меня нашли?
– Инженер по утилизации, – и заметив непонимающий взгляд парня, пояснил: – Мусорщик, тебе нужно будет уничтожать, и перерабатывать мусор.
– Никогда не думал, что буду мусорщиком, – потрясенно проговорил Дмитрий и произнес еще раз, будто смакуя слово на вкус: – Мусорщик.
И его вкус парню явно не нравился.
– Все бывает в жизни, я тоже раньше и подумать не мог, что когда-нибудь буду заниматься медициной, – постарался утешить парня профессор, в душе понимая, что это лишь слова и путь куда-то дальше для этого молодого человека с окраинного мира Содружества закрыт.
Медицинский комплекс уже работал в режиме инсталляции нейросети третий час, молодой человек, лежащий в нем, был помещен в силовой кокон и находился в состоянии стазиса.
– Ну что, господа, поздравляю, – сказал пожилой профессор стоящим около него помощникам, – операция прошла успешно. Нейросеть установлена. Никаких побочных эффектов не наблюдается.
Люди стали собираться, чтобы прекратить операцию, когда один из лаборантов, совсем молодой парнишка, предложил:
– Профессор, а давайте установим ему и две оставшиеся нейросети. И распараллелим их. Ведь никаких ограничений на это никогда не было. А ему это может только помочь, с его-то индексом, возможно, это его спасет от перегрузки.
Профессор подумал несколько минут, что-то рассчитывая сначала на портативном искине, а потом подключив и один из станционных.
Находившиеся в зале люди замолчали, стараясь не сбить его мыслительный процесс.
– Неплохая идея, – наконец сказал он, – действительно может выгореть.
– Нет, – возразил профессору их главный нейрохирург, – в этом случае ему будет необходим интегратор, для одновременного подключения трех нейросетей. К сожалению, этот тип имплантантов никогда не пользовался спросом, и у нас в запасе его просто нет.
Профессор задумался.
– Интегратор, говоришь, – и опять замолчал, через пару мгновений он замер на месте, явно разговаривая с кем-то через нейросеть.
– Он у нас будет через минут двадцать – тридцать, – сказал он после очередной остановки.
– Но откуда, – удивился хирург, – на складе его точно нет.
– Стер, ты забываешь, ведь это торговая станция, и на рынке или в близлежащих от него торговых центрах можно найти все, даже то, чего там по идее быть не должно. Тем более у одного из торговцев на рынке я видел как раз что-то похожее на оригинальный интегратор, и, как мне помнится, не последней модели. Поэтому я думаю, что нам его скоро доставят.
– А если он его продал? – усомнился Стер.
– Да кому он тут нужен, на нашей-то станции. Тут нет таких помешанных, которые наставляют себе имплантантов столько, что они выходят из-под контроля мозга и нервной системы. После чего их требуется объединять в согласованные группы с помощью специализированного имплантанта-интегратора.
– Ну, будем надеяться, что он еще в продаже у этого торговца. Кстати, не боишься, что это какая-нибудь подделка или списанное бракованное изделие.
– Уж подделку и брак, я надеюсь, нашего с тобой опыта определить от оригинала хватит, – усмехнулся Арош.
На этом и порешили, продолжив подготовку к установке специализированного имплантанта, а потом и еще двух нейроструктур.
Как и было обещано, через двадцать минут посыльный доставил заказанный имплантант.
Это оказался оригинал, да еще и из достаточно редкой партии, с расширенными возможностями, он кроме своей основной функции выполнял и функцию повышения двух параметров. Увеличивал значение интеллектуального индекса на четыре процента и увеличивал объём памяти, а также скорость обработки и запоминания информации на семь процентов.
– Имплантант недорогой, и почему его раньше никто не приобрел, – удивился Стер, когда увидел указанную цену в заказе, – двести кредитов, это смешные деньги.
– Для всех это интегратор, никто не читает сопутствующей документации, а там наверняка это было написано.
– Верно, – согласился с ним хирург, – ну что, все компоненты на месте, приступаем.
– Да, – согласился профессор.
Операция по инсталляции и подключению нового имплантанта, а также двух дополнительных нейросетей заняла еще два часа.
После этого профессор поздравил всех с успешным ее завершением и распорядился приводить парня, лежащего на ложементе в нормальное состояние.
Все обрадованно переглядывались, комментируя только что законченную очень сложную и достаточно специфичную операцию, и лишь Силиция смотрела на парня странным взглядом.
В последний момент, когда была произведена активация именно имплантанта, она ясно видела всполох ментополя, который вновь пропал.
Что это могло значить, девушка не знала.
Вязкая темнота отпускала меня неохотно.
«Неужели я опять куда-то перенесся», – заползла вялая мысль в мою голову.
Однако хоть ощущения и были во многом схожи, но в этот раз никакой боли не было. И дезориентация, с которой я очнулся, практически мгновенно прошла.
А потом на меня нахлынули воспоминания, те, от которых, казалось, готова была разорваться моя голова. Чужие воспоминания.
Обрывки каких-то фраз и видений. Непонятные города и планеты. Незнакомые лица людей и каких-то чудовищ. Все это смешалось в нескончаемый хоровод.
И вдруг как все отрубило.
Я ощутил себя полностью здоровым и отдохнувшим человеком.
Переход от круговерти чужих мыслей и воспоминаний к спокойному и целостному осознанию себя как единой личности был так разителен и мгновенен, что я даже растерялся.
Но все прошло бесследно.
Я это и есть я, Дмитрий Пономарев, для местных с планеты и со станции человек по прозвищу Дим.
Эти мысли и привели меня в чувство.
После чего я открыл глаза.
– О, наш пациент очнулся, – воскликнул мужчина средних лет, хлопотавший около моего кресла, – как ты себя чувствуешь? Ничего не беспокоит? Ты говори, не стесняйся, а то ты что-то больно быстро пришёл в себя. Хотя, по идее, тебе еще не меньше трех часов следовало тут находиться.
Я приподнял голову и огляделся кругом. Людей в комнате было гораздо меньше, чем раньше. По сути, тут осталось только несколько медиков и я. Никого из нашего отряда ни в этой комнате, ни в соседнем зале я не заметил. А из всех, кого я видел тут ранее, присутствовала только Силиция.
Даже мужчина, который общался сейчас со мною, был мне незнаком.
Я еще раз прислушался к себе и ответил:
– Все в норме, никаких неприятных ощущений.
– Это хорошо, а то мы несколько изменили ход прохождения операции, так как один из лаборантов выдвинул очень неплохую и неординарную идею, – сказал медик.
– Извините. А вы кто? – решил все-таки уточнить я.
– Прости, забыл представиться. Я нейрохирург в нашем департаменте, зовут меня Стер.
– Дим, – представился я и протянул руку для пожатия, но хирург только удивленно посмотрел на нее, – простите, у нас пожимают руки для приветствия и при знакомстве, – пояснил я, – как-то не подумал о том, что это только наш местный обычай.
– А, понятно, – сказал Стер и протянул мне свою руку, ответив на рукопожатие, – странные обычаи все-таки на разных планетах, – прокомментировал он, – ваш не такой уж и страшный.
– Приятно познакомиться, – закончил приветствие я и уточнил: – Стер, вы сказали о какой-то идее, которую реализовали во время проведения операции, что это?
– Понимаю твое беспокойство, – ответил мне хирург, – но не переживай, это, так сказать, наш дополнительный бонус. Арош рассказал мне во время проведения операции историю твоего появления здесь, и это та малость, которую мы могли сделать для тебя.
– А сколько длилась операция? – заинтересовался я.
– Три часа, первый этап, двадцать минут подготовки ко второму, еще два часа на следующем этапе, и дополнительный час реабилитации, хотя по идее мы рассчитывали на три.
– Итого получается шесть часов, – подсчитал я, – это нормально?
– В твоем случае даже немного. Хотя на установку обычной нейросети любой сложности тратят не более полутора часов, включая и небольшой реабилитационный период, – сказал мне Стер.
– Так что за бонус вы мне презентовали? – повторно спросил я.
– Первоначально планировать установить тебе только одну нейросеть типа «Арх 7МК». Однако в ходе проведения операции один из лаборантов предложил для снижения нагрузки на твой мозг установить тебе кроме уже инсталлированной нейроструктуры две оставшиеся нейросети этого типа, распараллелив режим их работы. Правда, этого невозможно было сделать без инсталляции дополнительного специализированного имплантанта, называемого «Интегратор». Но благодаря наблюдательности профессора его смогли быстро найти. И предложение лаборанта было успешно реализовано. Теперь тебе инсталлированы этот нейроимплантант и три нейросети «Арх 7МК».
После сказанного медиком моя рука непроизвольно потянулась к голове, стараясь нащупать эти интегрированные в нее инородные структуры. Но, слава богу, кроме небольших разъёмов в районе виска и затылочной области мною нащупано не было.
Заметив мои действия, хирург спросил:
– Тебя что-то беспокоит?
– Нет. Просто когда вы сообщили мне о том количестве устройств, которые были инсталлированы в мой головной мозг, я задался вопросом: а остался я все еще человеком или уже нет?
– Вот что тебя беспокоит. Тогда можешь не переживать по этому вопросу. Ты человек на все сто процентов. Инсталлированные тебе имплантанты и нейросети основаны на технологии выращивания специальных нейроволокон и нейронов, – рассказал Стер, но заметив отсутствие понимания на лице парня, постарался разъяснить более подробно.
– Нейросеть и нейроимплантанты не являются физически устанавливаемыми инородными устройствами по своей сути. Было выявлено, что у талантливых и успешных людей с рождения образуются связи между определенными участками мозга. Это представление упрощено, но на деле так и происходит. У многих людей имеются природные, наследственные или приобретенные в процессе жизни устойчивые нейронные связи, разной длины и протяженности. Современное же состояние медицины, нейрохирургии и науки в целом позволяет копировать данные нейроструктуры и впоследствии выстраивать аналогичные в любом человеческом мозге из его же нервной ткани, при этом выращивая дополнительные нейроны и образовывать прямые нейронные связи между различными участками мозга, как между полушариями, так и внутри одного полушария. Именно это и называется инсталляция нейросети и нейроимплантанта. Кстати, установка не всех типов нейросетей обязательна тем или иным людям, может так оказаться, что у пациента уже выстроены необходимые нейронные связи для формирования той или иной структуры. Правда, это достаточно редкое явление. В этом случае, чтобы настроить работу двух этих нейроструктур и используют имплантант типа «Интегратор», который установили и тебе. Ведь у тебя искусственно смоделировали наличие трех нейросетей их параллельной установкой. Ну, и кроме всего прочего, есть и стандартные имплантанты, основанные уже на внедрение в тело искусственных технологически созданных объектов с различным функциональным наполнением. Но ничего подобного тебе установлено не было. Ну как, я тебя хоть немного успокоил?
– Да, спасибо.
– Если у тебя нет больше вопросов, то я передам тебя в руки Силиции. Ей нужно провести повторное тестирование.
– Зачем? – удивился я.
– Чтобы занести окончательные полученные результаты тебе в идентификационную карту.
– Понятно, – и я хотел уже переключить свое внимание на девушку, как вспомнил еще один вопрос, который крутился в моей голове и который мне хотелось задать.
– Стер, простите, но тут что-то не сходится, – сказал я, – вы говорите, что при создании или дублировании нейросети копию снимают с оригинала, и в нашем случае это человеческий мозг. Но мне-то установили нейросеть, созданную на основе кого-то другого? Как это возможно?
– Понимаю твое недоверие. Твоя нейросеть создана на основе структуры, снятой с арха, паукообразной расы, с которой мы воевали чуть меньше тридцати лет назад, – согласился со мной нейрохирург.
– Так и я о том же. Почему я-то могу с ней работать?
– Видишь ли, после получения нейроструктуры арха, нейросети этого типа адаптировали для установки именно в мозг обычного человека. Но при этом была совершена огромнейшая ошибка, наши ученые не учли особенностей мозговой деятельности и уникальности мышления архов, и поэтому эти нейросети оказались непригодны для использования людьми. Но ты лишён этого недостатка. Хоть твой мозг полностью соответствует человеческому строению, но при этом его мозговая активность практически идентична работе мозга арха. И поэтому получается, что именно адаптированная под человеческий мозг нейросеть, созданная на основе нейроструктуры арха, должна подходить тебе идеально. Что и произошло. Установленная нейросеть работает в нормальном режиме. Полная ее активация наступит примерно через двадцать часов, так что сегодня я не рекомендую тебе ею пользоваться, а вот с завтрашнего дня можешь приступить к ее освоению и изучению ее возможностей.
– Спасибо, – поблагодарил я Стера.
– Не за что, я рад, что эта тема тебе интересна, – и немного помолчав, добавил: – Общаясь с тобой, не верится в те параметры, которые мы получили при твоем тестировании. Сейчас его проведем повторно, может что-то изменилось.
– То же самое говорил и профессор, когда мы общались с ним, – проговорил я.
Стер бросил на меня вопросительный взгляд, и я пояснил свои слова:
– Он тоже не мог поверить в полученный результат.
– А, вот ты о чем, – сказал Стер, – да, то, что я вижу, никак не согласуется с тем, что нам предоставляет медицинский комплекс. Ну ладно. Сейчас проведем повторное тестирование и посмотрим, что у нас получилось. На текущий момент у тебя установлено три нейросети типа «Арх 7МК». Как следствие, твои параметры должны возрасти как минимум на обещанные одной нейросетью сорок семь процентов, причем это касается не только интеллектуального индекса, а и скорости прохождения нервных импульсов, обработки информации, возможностей памяти. Это если не учитывать варианта распараллеливания нагрузки, что должно привести, правда, только в теории, к суммированию вычислительных мощностей. При этом должен повыситься порог твоей психологической устойчивости процентов на десять примерно. Ну, об остальных особенностях установленных тебе нейросетей ты узнаешь из инструкции. Вон на столе лежит чип с этими данными. Его просил тебе передать профессор Арош. Что еще. Ах да. Кроме всего прочего, тебе инсталлирован имплантант «Интегратор 85МКР» (модификация, расширенная комплектация), который также дает общий прирост к интеллектуальному индексу в четыре процента и обеспечивает семипроцентное увеличение объёмов обработки и хранения информации в твоей памяти. Вроде с этим все. Сейчас Силиция проведет повторное тестирование, мы занесем актуальные параметры в твою индивидуальную идентификационную карту, и тебе можно будет идти к себе в комнату. А да, ты же не знаешь, где это. Тогда после окончания тестирования зайди к куратору вашей группы, им назначили Круфа Прадса, как к нему попасть, я тебе объясню после тестирования. Силиция, приступай, он твой.
И хирург отошёл в сторону, уступая место за небольшим пультом управления девушке.
В этот раз я точно знал, что тестирование длилось ровно тридцать восемь минут.
«Видимо, это заработали те внутренние часы, о которых говорил профессор, рассказывая про нейросеть».
– И чем вы меня обрадуете? – обратился я к девушке.
– Если честно, то особо нечем. Мы ожидали гораздо большего от проведенных операций. Но судя по полученному результату, нейросеть у тебя выступает лишь как интерфейс для подключения к периферийным устройствам. Возможно, выполняются еще какие-то второстепенные функции. Но с этим тебе придется разбираться самому. А если говорить о твоих индивидуальных параметрах, то я внесла их на идентификационную карту. Они практически не изменились. Влияние, похоже, оказал лишь установленный тебе «Интегратор».
И она передала мне мою идентификационную карту.
Кандидат – № 47 (Дмитрий Пономарев, Дим).
Физика – 16
Психическое сост. – 18
Интеллект – 33 (Память – 71)
Ментоактивность – 0
С грустью обозрев данный список, я понял, что главный параметр, который и определял возможность доступа к различному оборудованию Содружества, подрос на незначительную величину.
– Спасибо, – поблагодарил я девушку, пока она отключала от меня различные датчики.
– Не за что, – ответила она и вдруг проговорила, остановившись напротив меня, – если будут какие-то вопросы или трудности, то обращайся. Буду рада помочь.
– Хорошо. Я запомню, – и, вставая с кресла, обратился уже ко всем находящимся в комнате: – Спасибо, что не бросили. И помогли, как смогли.
Но люди как-то особо не прореагировали на мои слова благодарности, и поэтому я просто направился к хирургу, стоящему у выхода из помещения.
– Так я пошёл? – спросил я.
– Да, конечно. Удачи, парень, – и уже отвернувшись, напомнил: – Зайди к Круфу, его кабинет шестой по коридору налево от нашей двери. Там написано «Руководитель звена поддержки».
– До свидания, – попрощался я с присутствующими в комнате людьми и вышел в зал.
Там тоже никого не было, и я, не задерживаясь в нем, продолжил свой путь.
Выйдя в коридор, как мне рекомендовали, развернулся налево и прошёл до комнаты с надписью «Руководитель звена поддержки».
Не зная, что делать, я хотел в нее постучать, чтобы предупредить о своем визите, но как только остановился перед дверью, она открылась.
– Добрый день, Дмитрий. Входите. Стер предупредил меня о вашем визите, – произнес человек, которого я видел в зале, где мы ожидали начала проведения тестирования.
Но тогда этот малоприметный невысокий мужчина был одет скорее в какой-то вид рабочего комбинезона. Сейчас же на нем красовался некий аналог полувоенной формы.
О проекте
О подписке