Иду по абсолютно темному длинному коридору. Мне нестрашно. На душе ощущается какое-то странное умиротворение. Чувствую, что я именно там, где и должна быть. Несмотря на то, что шагаю уже целую вечность, усталости совсем не ощущаю. Наоборот, в каждой мышце поселилась невероятная легкость. Кажется, еще чуть-чуть, и за спиной расправятся крылья, и я смогу взлететь. В конце коридора появляется слабый проблеск света, и я откуда-то знаю, что мне нужно держать направление именно к нему. Так и поступаю. Ускоряю шаг. С каждым мгновением свет приближается и увеличивается. И вот, это уже не маленькая светящаяся точка, а широкая дверь. Улыбаюсь. Почти дошла. Еще немного, и окажусь там. Где это там, я не знаю. Но с каждым шагом моя уверенность растет все больше. Откуда-то знаю, что нужно вступить в яркий прямоугольник из окружающей темноты. В какое-то мгновение понимаю, что больше не одна. На фоне двери появляется темный силуэт. Сердце бьется чаще, словно хочет вырваться из груди и оказаться там как можно скорее. Ему хочется туда прямо сейчас. Еще через несколько десятков шагов силуэт превращается в четкую фигуру, и я узнаю человека, ждущего меня по ту сторону. Счастливая улыбка появляется на лице. Это мама. Она улыбается мне в ответ мягкой улыбкой, от которой на душе становится тепло. Так может улыбаться только она. Спешу к ней так быстро, как только могу. Но легкость, которую я ощущала еще пару минут назад, исчезает бесследно. Ноги словно налились свинцом, и каждый шаг дается в два раза тяжелее предыдущего. Но я продолжаю идти к своей цели. Она совсем рядом. Осталось не больше нескольких метров. Мама ждет меня там, за чертой. Она поднимает руку и машет мне, но улыбка пропадает с ее лица. Она молчит, но знаками дает мне понять, чтобы я не приближалась. Умиротворению приходит конец, его место занимают смятение и тревога. Я проделала такой долгий путь, а она не хочет меня видеть, когда я буквально в нескольких шагах от нее? Но я дойду туда, что бы ни случилось, и спрошу, почему она передумала. Мама жестикулирует все яростнее, будто пытается меня прогнать. Не понимаю, что я сделала не так? Слезы обиды выступают на глазах, каждой частичкой своего существа чувствую горечь потери. Почему это происходит? Оборачиваюсь назад, но вижу лишь тьму. И в этот же момент появляется страх. Ледяными щупальцами он опутывает все мое тело, не давая сделать полноценный вдох. Но все равно я не хочу туда возвращаться. И не вернусь. Смотрю на маму и с огромным трудом делаю еще пару шагов. Вытираю слезы и сжимаю зубы от напряжения. Кажется, что сам воздух стал тяжелее, он давит на меня и не дает двигаться быстрее.
– Мама, – едва слышный шепот срывается с губ. – Помоги мне! Пожалуйста.
Но она не двигается с места. В ее глазах блестят слезы. Взмахом руки она пытается прогнать меня. А потом твердым, полным уверенности, голосом приказывает:
– Уходи! Тебе здесь не место. Время еще не пришло.
– Нет, – снова шепчу я.
Остается сделать не больше десяти шагов, когда я чувствую, как невидимая сила молотом бьет в живот. Огромный крюк впивается в тело, отрывает его от земли и тащит назад в коридор, с каждым мгновением унося все дальше от света во тьму.
– Нееет! – неистово кричу и протягиваю руки к маме.
Вижу, как слезы прорывают плотину и катятся по ее щекам. Затем все исчезает. Вокруг нет ничего, кроме тьмы.
А потом приходит она. Боль. Разрывающая все тело на куски, боль. Слышу треск пламени. Мое тело горит заживо. За что мне такие мучения? Я хочу, чтобы это прекратилось, но ничего не прекращается. Кажется, что это невозможно, но с каждой секундой страдания становятся только сильнее. Если бы могла кричать, то кричала бы. Но голосовые связки пережили только первую минуту пыток, а потом сдались. Если сейчас изо рта и доносятся какие-то звуки, то это не более, чем предсмертные хрипы. Почему я не умираю? Ведь я давно уже готова, и давно перестала бороться за жизнь. Хочу покоя, но, видимо, мои желания никого не волнуют. Даже смерть отвернулась от меня, ушла и не взяла с собой. Поэтому сейчас мне остается только смириться с ужасающей болью и молча страдать. Но по прошествии целой сотни лет боль уходит. Ее больше нет. Ничего нет. Не чувствую собственного тела, только мысли, да и те надолго не задерживаются. Мимолетно промелькнув, словно бабочки, они улетают прочь и не возвращаются. Огонь погас, мое тело превратилось в пепел и развеялось по ветру. Теперь я свободна, пусть не так, как того хотела, но это не хуже.
***
Открыть глаза мне удается не сразу. Веки отяжелели. Но я стараюсь, и у меня получается. Ненадолго. За это время успеваю увидеть низкий серый потолок и несколько ламп, большинство из которых сейчас не горит, но и той одной достаточно, чтобы на миг ослепнуть. В следующий раз поступаю умнее. Поворачиваю голову набок и открываю глаза не спеша. И как только они привыкают к свету, поворачиваю голову, чтобы рассмотреть обстановку. Крошечное помещение с серыми стенами, полом и потолком. Здесь нет ничего, кроме кровати, на которой я лежу, и стула рядом с ней. Где это я? Ничего не понимаю. Поднимаю руки и несколько долгих секунд рассматриваю их. Вроде все так же, но меня не покидает странное ощущение, будто я оказалась не в своем теле. Неизвестность пугает, и я тут же сажусь. Что-то не так. Чувствую, что мне нужно покинуть это место, я должна быть не здесь. Но где?
И тут плотину прорывает, и воспоминания несутся на меня, словно поток горной реки. Испытание, Спираль, Джош, лифт, нож, Ной, смерть… Я должна быть мертва. Может это место мой персональный ад? Я не могла выжить. Даже если произошло чудо, и я выжила, то сейчас должна страдать от боли, ведь рана была нешуточная. Но боли нет, а значит – я в аду. Сбрасываю с себя простыню и вмиг покрываюсь мурашками. Почему я голая? Непроизвольно опускаю взгляд на живот, а затем провожу по нему пальцами. Нет ничего, что указывало бы на рану, кроме тонкой белой полоски. Нахмурив брови, оборачиваюсь простыней, встаю босыми ногами на прохладный пол и решительно шагаю к двери. Распахиваю ее и замираю на месте, встретившись взглядом с теплыми карими глазами.
– Ой, ты уже проснулась! Пожалуйста, ляг обратно, я сейчас позову доктора Бейли.
Не двигаюсь с места и напряженно сверлю взглядом гостью, девушка немного смущается.
– Ева, пожалуйста, вернись в постель. Тебе нежелательно сейчас вставать, а ходить и подавно. Я быстро! – с каждым словом девушка тараторит все быстрее, а потом срывается с места и бежит прочь.
Вот и славно, не придется причинять ей вреда. Выхожу в коридор и не потрудившись закрыть за собой дверь иду в противоположную сторону. Коридор такой же серый, как и комнатка, в которой я проснулась. Не успеваю сделать и десятка шагов, как из-за поворота показывается мужчина. На вид ему около тридцати лет, копна светлых волос, серо-голубые глаза и легкая щетина на щеках и подбородке. Но не это бросается в глаза. Справа на шее красуется татуировка с цифрами 8397, и одет он как… Жнец. Он хмуро смотрит на меня и неумолимо приближается. Замираю на месте и не знаю, что делать. Сейчас я не в состоянии постоять за себя. Сердце колотится, пальцы цепляются за ткань простыни.
– Куда это ты собралась? – вдруг говорит он, чем пугает меня до чертиков.
– Я… – голос хриплый, будто горло простужено. – Я хочу уйти.
– Куда? – приподняв светлые брови, интересуется он. – Ты ведь даже не знаешь, где находишься.
– Мне здесь не нравится. – тихо признаюсь я.
Он усмехается, обнажив ряд белоснежных зубов.
– Понимаю, – вдруг говорит он. – Давай вернемся. Тебя осмотрит врач, и если он даст добро, то я отведу тебя в твою комнату. Идет?
– Мою комнату? Откуда у меня здесь комната? Что это за место? Кто ты? – вопросы и дальше продолжали бы сыпаться, но мужчина поднимает обе руки вверх.
– Притормози! Тебе все расскажут, но чуть позже. Сейчас нужно вернуться обратно, иначе Бейли будет брюзжать. – взмахом руки он указывает в ту сторону, откуда я только что пришла.
– С чего мне доверять тебе? – настороженно спрашиваю у него.
– Да пока не с чего. – он пожимает плечами и снова улыбается. – Я чертовски удивлюсь, если ты вдруг доверишься мне сразу. Но рано или поздно тебе придется ко мне привыкнуть.
– Зачем мне к тебе привыкать? – настораживаюсь еще больше.
– Сорренс назначил меня твоим куратором. Так что ты должна меня слушаться. – улыбка не сходит с его лица. – Давай вернемся в палату. Чуть позже я тебе все объясню, обещаю.
Его поведение сбивает меня с толку. Я, конечно, мало общалась с Жнецами, но ни один из тех двух не улыбался так много. Сорренс… кто это? Звучит знакомо, но никак не могу вспомнить. Думаю, это не критично, рано или поздно я встречусь с ним. Покрепче прижимаю к себе простыню, разворачиваюсь полубоком, чтобы держать в поле зрения мужчину, я медленно возвращаюсь назад. Как только мы заходим в палату, сажусь на кровать и наблюдаю за тем, как мой сопровождающий садится на единственный стул и задумчиво смотрит на меня.
– Кстати, раз уж нам предстоит проводить много времени вместе, я должен представиться. – он протягивает мне руку. – Меня зовут Кейн.
– Ева, – говорю в ответ и тянусь к его руке.
Он смеется и опускает ладонь на колено, мне не остается ничего иного, как тоже убрать руку. Что я сделала не так?
– Я знаю. – все еще улыбаясь, произносит он. – Ты серьезно собиралась пожать мне руку? Ты ведь знаешь, кто я? – указательным пальцем показывает на свою татуировку.
– Ты не похож на обычного Жнеца, – простодушно заявляю я. – Кроме того, у тебя на запястье браслет, подавляющий способности. Твое прикосновение меня не убьет.
Он кивает.
– Твоя правда. – улыбка пропадает. – Но все равно это малоприятные ощущения. А ты не до конца восстановилась, не будем искушать судьбу.
Некоторое время мы молча смотрим друг на друга. Я едва сдерживаюсь, чтобы не начать сыпать вопросами. Меня интересует абсолютно все. Начиная от того, почему я все еще жива, и заканчивая тем, как там Джош. Засчитали ли ему победу? Где Ной? Ной… если он не здесь, то скорее всего думает, что я мертва. Да, что скрывать, я сама думала, что умру. Надеюсь, у него не было никаких неприятностей из-за меня. Но я почему-то уверена, что эти вопросы следует задавать не Кейну, а тому, кто стоит над ним. Поэтому молчу.
Следующие пять минут мы молча смотрим друг на друга. Мне неуютно, едва сдерживаюсь, чтобы не завернуться в простыню с головой. Но тут в дверном проеме возникает все та же девушка, она с облегчением выдыхает, когда видит, что я сижу на кровати, а потом лицо ее преображается, когда она замечает Кейна.
– Привет! – почти блеет она, совершенно позабыв о моем существовании, и мне все становится ясно – девушка влюблена. – Снова пришел навестить свою подопечную?
Снова? Значит он уже приходил, пока я была без сознания? Складываю руки на груди и смотрю на мужчину. Он бросает мимолетный взгляд на девушку, и тут же возвращает его ко мне.
– Привет, Франсин. – тут же отвечает он. – Да, пришел навестить Еву. И если Бейли отпустит ее, то провожу ее из медицинского крыла в жилой блок.
– Сколько раз повторять? – доносится от двери голос еще одного человека. – Для тебя я доктор Бейли, а не просто Бейли! Имей уважение к старшим, Кейн!
С появлением этого низенького, совершенно седого мужчины в палате становится настолько тесно, что, кажется, будто весь воздух отсюда исчез.
– А теперь я попрошу тебя выйти, невоспитанный мальчишка. – продолжает доктор, на что Кейн только сильнее улыбается. – Мне нужно осмотреть Еву. Франсин, принеси девушке одежду, теперь, когда она очнулась, ей необходимо двигаться, чтобы скорее восстановиться, но не делать же все это, завернувшись в простыню.
Одежда! Отлично! Сейчас я готова расцеловать этого смешного старичка.
– Подожду за дверью, – сообщает мне Кейн и выходит вместе с Франсин, которая закрывает за собой дверь. Перевожу взгляд на доктора Бейли и только сейчас замечаю небольшой чемодан в его руке. Он ставит его на стул и открывает защелку.
– Ева, пожалуйста, ложитесь обратно на кровать, мне нужно осмотреть вашу рану, измерить пульс и давление, взять кровь на анализ, чтобы понять, как усвоился препарат, который вы получили во время операции.
Как и было велено, ложусь, и пока доктор копается в своем чемодане, открываю живот так, что все остальные нежелательные части тела остаются прикрыты. Скорее всего, этот человек видел меня голой, но тогда я была без сознания, а теперь не желаю оголять никаких лишних частей тела при посторонних. Когда доктор разворачивается ко мне, мне кажется, что в его глазах мелькает огонек понимания, но он никак не комментирует мои действия. За это он нравится мне еще больше. Доктор с недоверием смотрит на мой живот, затем прощупывает его легким движением руки.
– Больно? – спрашивает, заглянув мне в глаза.
– Нет, – отвечаю без промедления.
– Отлично. Заживает даже быстрее, чем мы думали. – удовлетворенно кивает он, а потом приступает к дальнейшим процедурам: измеряет давление, температуру, пульс, берет несколько пробирок крови.
В этот момент я не выдерживаю.
– Почему я все еще жива? Что вы со мной сделали?
– Простите, но более точную информацию вам даст доктор Мартин, когда будут готовы результаты анализа крови.
– Доктор Мартин? – удивленно спрашиваю я.
– Да, она и два других руководителя оппозиции будут здесь завтра утром. Думаю, вы встретитесь в самое ближайшее время.
– Оппозиция? – почти вскрикиваю.
Удивленно пялюсь на пожилого мужчину. Я у оппозиции? Вспоминаю, как спустилась со стены Спирали и оказалась в имитации разрушенного города, тогда я подумала о том, что хотела бы вступить в оппозицию. Мысли материальны. Не сдерживаю смешка. Доктор выглядит слегка озадаченным моей реакцией.
– Вам все расскажут позже. И это буду не я. Ваши показатели в порядке, и у меня нет причин держать вас здесь дальше, поэтому, как только Франсин принесет вам одежду, можете занять приготовленную для вас комнату.
Доктор быстро собирается, закрывает свой чемодан, прощается и поспешно покидает помещение. Сажусь на кровати и смотрю прямо перед собой. Вот это поворот. Такого я точно не ожидала. Но если я у оппозиции, то Ной сейчас где-то там, у противников движения. И я никак не могу с ним связаться, чтобы сообщить, что жива. Хотя, может и не стоит. Я проиграла, из-за этого ему, возможно, придется вернуться в Спираль через два года. Скорее всего он меня ненавидит. И я не виню его за это. Может лучше оставить все как есть? Он думает, что я умерла, и будет продолжать жить обычной жизнью. Сердце сжимается. Он делал для меня все, не раз спасал жизнь, а я отплатила ему… ничем. Если бы могла, то сделала бы все что угодно для него. Но сейчас я ничего не могу. На мне даже одежды нет.
Франсин появляется минут через пять, она приносит одежду и обувь, я сразу понимаю, что это что-то очень похожее на форму, в которой я проходила Испытание. Но беспрекословно принимаю ее, одеваюсь и выхожу в коридор.
– Готова? – спрашивает Кейн, который стоит у стены напротив двери палаты.
– Да, – киваю ему, хотя чувствую, что сейчас ни к чему не готова.
Я просто хочу остаться одна, но вряд ли это произойдет в скором времени. Меня вытаскивали с того света не просто так. Я не должна быть жива, а значит, меня спасали каким-то необычным способом. Для чего столько усилий? Пришло время задать вопросы, ответы на которые, возможно, станут ключевыми.
О проекте
О подписке