О, – мечтал я по дороге в парикмахерскую, развалившись на заднем сиденье моего Патриота, – высокая брюнетка с короткой стрижкой… Это нечто многообещающее…
И я предался фантазиям.
И тут я вижу эту самую Надежду. Что интересно, не придерёшься, она действительно высокая брюнетка с короткой стрижкой. Но я остался и не пожалел об этом. С тех пор я стригся только у неё, и мои бывшие мастера с недоумением смотрели на наш тандем, пытаясь понять, что я в ней, извращенец, нашёл. О, ограниченные! Повсюду вы склонны видеть только секс!
Со временем я, наблюдая за диким выражением её лица во время работы, пришёл к выводу, что она не безобразна, а даже по-своему красива. В процессе работы она похожа на демиурга, творящего мир. Эта творческая сосредоточенность сродни божественному экстазу, и потому она прекрасна.
Короче я взял её к себе. С одной стороны, жаль потерять такого мастера, где я ещё буду так хорошо стричься? С другой я решил проявить великодушие – она одинока и с двумя детьми. Конечно, чаще чем раз в неделю стричься ни к чему, по мне так и раз в две недели много. Но Надежда сама нашла выход – она стала готовить, убираться и делать мелкий ремонт.
Учитывая всё это, я положил ей зарплату сто двадцать тысяч в месяц.
***
Это было в самом деле великолепное решение – лишить тёмных права владения и пользования личными автомобилями. У нас в стране транспортная система развита достаточно хорошо и можно доехать откуда угодно без излишеств, по скромному. На перекладных и на своих двоих. Благодаря этому те, кому в самом деле нужно быстро и с удобством перемещаться, могут теперь делать это намного эффективнее.
Сегодня, выехав с Михаилом на Проспект Вернадского, я был потрясён. Я заметил только две-три машины впереди и одну позади. Конечно, были ещё всякие автобусы, грузовые, газели, но это не в счёт. Мы ехали 140-160 и только светофоры заставляли нас сбавить скорость. У одного из них я поменялся с Михаилом местами.
О, Боже, это практически давно забытые ощущения свободы и полёта! Ты как будто рассекаешь космическое пространство, не чувствуя притяжения! Вот когда я пожалел, что у меня нет Феррари! Впрочем, это поправимо.
Тут я вспомнил, что мне нужна наличка. Я остановился у Сбербанка и легко, как молодой олень, выскочил на тротуар. Счастливый, в отличном настроении я забежал в тамбур, где стояли банкоматы и увидел очередь. Перестав улыбаться, я спрашиваю:
– Кто последний?
И мужик, похожий на гопника, ответил с характерной усмешкой:
– Не последний, а крайний! Я.
Я почувствовал сильную слабость и даже вспотел. Ничего не могу поделать, ненавижу очереди! Едва сдерживая раздражение и злость, я привалился к стене и стал ждать. Удивительно, до чего же всегда тупы и медлительны люди, стоящие перед тобой в банкомат! Как вяло они возятся, как не той стороной вставляют, как туго соображают…
Настроение было бесповоротно испорчено. Я знал, что его не исправит уже ничто. Разве что чудо.
Наконец настала очередь этого мужика. Я заметил, что он красный – из разжалованных недавно. И, как назло, он не торопился. Развернул бумажник, некоторое время изучал карты, потом вставил одну. Совершал какие-то операции целую минуту, которая мне показалась часом. Потом вытащил карту и деньги.
– Ну, слава богу, – тихо сказал я.
Но тут он достал ещё одну карту и всё началось сначала. А к этому моменту за мной уже выстроилось человек пять.
– Ничего, что здесь люди ждут? – спросил я.
Он, не оборачиваясь, ответил с той же усмешкой гопника:
– Подождёшь.
По мне от негодования словно пробежала ледяная волна. Некоторое время я, как будто потеряв ориентацию в пространстве, крутил по сторонам головой, не понимая, что происходит. Люди в очереди никак не реагировали.
Наконец я подошёл к нему и толкнул в спину. Он повалился на банкомат, но тотчас поднялся и обернулся. Я сразу же двинул ему кулаком. Мужик на вид был мощный, но от неожиданности он не успел защититься и я несколько раз хорошо влепил ему. Я вообще ничем не занимался, драться не умею. Он это вскоре понял и перехватил инициативу, схватил меня крепко и как бросил на плитку – у меня от боли даже дыхание перехватило. Но тут Михаил подоспел, он спец по боям без правил, мужика с первого удара в нокаут отправил, и стал ногами его метелить, старался всё по лицу попасть.
– А ну, сука, не закрывайся! – и злобно так, я от него не ожидал.
Люди в очереди затихли, отодвинулись. Я отдышался, поднялся:
– Стой, – говорю Михаилу, – хорош, убьёшь же!
Уехали мы оттуда. Уже в дороге я понял, что деньги так и не снял.
– Банк увидишь, останови. Только не Сбер.
***
Ехал в Питер – ответный визит к Хозяину северной столицы. Неплохой мужик, только самодур и алкоголик. Тоже небесный. Взял Патриот, потому что дороги у нас, как известно, после зимы тают вместе со снегом. Это, кстати, она из удивительнейших загадок родины – почему у нас такие ужасные дороги каждую весну, как будто после бомбёжки? Говорят, что климат у нас суровый. Не знаю, бывал я в странах, где климат не уступает нашему по суровости, так там почему-то с дорогами всё в порядке. Полагаю, здесь есть некий мистический смысл, не так всё это просто. Что-то символизирует этот факт, сообщает нечто о нашем, как бы сказал Николай Данилевский, культурно-историческом типе.
Смотрю, впереди дорогу слева направо перебегает старуха, прямо по скоростной трассе, никого перехода нет.
– Миша, – кричу, – смотри на дорогу!
Он взял левее, чтобы объехать её. А она засуетилась чего-то и вместо того, чтобы бежать, куда бежала, рванула обратно, как раз туда, куда он повернул. Он по тормозам, да поздно – бах, удар не сильный вроде, но только она, маленькая старушка, на несколько метров отлетела. Я выскочил, вижу – перед капотом туфли её стоят.
Я к ней – не шевелится. Пульс пытаюсь нащупать, а его нет. Мертва. Подошёл Михаил, перевернул её носком ботинка чтобы значок было видно.
– Э, Иван Сергеевич, не беда! Она чёрная. Можем ехать.
Потом к машине вернулся.
– Вот сука, бампер помяла…
Михаила я уволил. Хотя потом обнаружили в крови старушки алкоголь, причём в таком количестве, что и молодой не то чтобы бежать через дорогу, а ползти бы не смог. Крепкие у нас женщины однако, и коня на скаку, и всё такое.
***
Сидели в баре с моим приятелем-нацистом. Пили крафтовое пиво с лещом и чёрным хлебом. Очень, кстати, рекомендую свежего жирного леща к пиву, его ребра просто бесподобны. Чёрный хлеб лучше, как это ни странно, с изюмом.
Краем уха слушали новости. Рядом всё вертится управляющий в жакете и белоснежной рубашке – он фиолетовый. Хочет получше услужить высоким гостям. Я с ним вполне дружелюбен, в вот мой приятель нет.
– Что ты с ним строгий такой? – с улыбкой спрашиваю я.
Он направил на меня свои заячьи глаза, усмехнулся с удивлением, и ответил:
– Так он же жид. Ты не видишь что ли?
– Ну, возможно, хотя я вот не спец чтобы с первого взгляда. И что с того?
– Как что? Еврейская мафия… Слышал о такой?
Я покачал головой.
– Ну как же. Они же везде пролезли. Ты заметил, что повсюду евреи на главных должностях? На ТВ, в Правительстве, да в любой фирме… А почему? А потому что они пускают только своих, а других нет. В итоге только они и живут хорошо, за счёт всех остальных. Дай им волю, и всё – они в золоте, а народ в дерьме. Поэтому кстати с древнейших времён все просвещённые правители преследовали их.
– Не соглашусь с тобой по поводу просвещённых, по-моему, наоборот…
– Ты хочешь сказать, что Египет, Рим, Испания, Германия в пору своего расцвета и могущества были не просвещёнными?
Я пожал плечами, мне не хотелось вступать в бессмысленный спор.
– Приравнять всех светлых евреев к тёмным, вот что надо сделать, – сказал он, хлопнув по столу.
– Ты знаешь, я не согласен. Честно тебе скажу, не вижу никакой разницы между евреем, русским, китайцем, эскимосом, и так далее.
– Вот по поводу русских ты зря! У нас великое прошлое, великая империя, а какая история!
– Какая история? Наша история начинается где-то века с восьмого-девятого, а до этого всё покрыто тьмой неизвестности… У китайцев, греков, индусов, например, действительно уже была великая история и культура к тому времени, когда славяне ещё по лесам шарились, охотясь и ягоды собирая…
– Да, но согласись, Россия – самая великая! Русский – значит, лучший!
Я внимательно посмотрел в его глаза. Он был совершенно серьёзен. Вот поэтому я не люблю всякие идеологические и религиозные споры.
***
Подозреваю, что в основе политических убеждений чаще всего лежит сексуальная фрустрация. И, пожалуй, не только сексуальная. Недовольный собой и своим положением человек, мучимый нереализованными амбициями, сублимируется в ненависти. В том плане, что всю свою страсть, весь свой огонь, всю злость он переносит на других. А чтобы это выглядело обоснованным, камуфлирует политической демагогией…
Так я размышлял в баре за второй кружкой, когда вдруг до меня донеслось из телевизора:
– Согласно указу нашего Святейшего Президента всея Руси, Красна Солнышка…
Не дослушав, я толкнул приятеля:
– Ты слышал?!
– Что?!
– Ну вот это вот сейчас, про красно солнышко.
– Да, а что? Это уже с месяц как официальный титул нашего президента. По-моему, очень удачно. Ты вообще за новостями следишь?
***
Взял за правило каждый день смотреть новости три раза – за завтраком, в обед и за ужином.
Очень мне нравится ведущая новостей. Чем больше я смотрю на неё, тем больше хочу её. Я не могу понять, сколько ей лет, возможно двадцать пять, но может и сорок. Глаза очень взрослые, а кожа и фигура кажутся молодыми. Спорт и отличный макияж, понятно.
Но она светлая и наверняка чья-то. К ней так просто не подкатишь.
– Депутат от фракции «Гетеросексуальная Россия» Егор Дынин внёс законопроект, предусматривающий наказание в виде лишения свободы до трёх лет за гомосексуализм, – голос у неё строгий и звонкий.
Показывают зал заседаний, на трибуне этот самый депутат. Светловолосый, полный, румяный. Он горячо что-то говорит, и я улавливаю отдельные обрывки фраз:
– Геи, развращение нации, парша педерастии, нет пидорам в православной России…
Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, что им движет, зачем он всё это говорит, какое ему дело до этого. Но не могу – у него ясный взгляд, вполне нормальный вид, разве что слишком страстный. Он горит желанием изобличить и покарать.
***
– Батюшка, – говорю я, – благословите!
Батюшка благословляет и добродушно спрашивает:
– Ну как на этой неделе? Обет не нарушил?
– Не согрешил! – радостно улыбаюсь я.
– Ну, так чтобы совсем без греха не бывает, все мы грешники, и если не на деле, то в помыслах.
И он осенил меня крестным знамением.
– Батюшка, беспокоит меня кое-что…
– Что, сын мой?
– Я тут слушал недавно новости, так вот там один депутат внёс закон, предполагающий наказание за гомосексуализм…
– Ну и? Правильно сделал. Или ты не знаешь, что Церковь против гомосеков?
– Знаю, знаю… Но вот в чём дело… Ведь их на самом деле очень много… Повсюду. Чуть ли не каждый второй. И даже в правительстве… Этот закон приведёт только к тому, что геи будут сильнее скрывать свою ориентацию, но останутся геями. Не понимаю смысла… Да и какая разница кто как, извините, батюшка, трахается? Я уверен, что и среди верующих, да и в самой церкви полно…
– Это ты брось! – вдруг закричал протоирей, страшно покраснев. – Это ты брось на Церковь наговаривать! А то как бы не случилось с тобой какой беды!
Кулаки у него сжались так, что золотые перстни с каменьями впились в фаланги пальцев.
– Или ты один из них? – продолжал он кричать. – А? Признавайся? Любишь сзади подолбиться?
– Да что вы, что вы такое говорите… – я вжался в кресло.
Он где-то с минуту молча смотрел на меня. Наконец, разглядев, видимо, что я не гей, он смягчился.
– Смотри, чтоб не было больше этих глупостей! Что Господь Бог наставлял нам?
Плодитесь и размножайтесь. А про Хама, сына Ноя историю знаешь? Вот и считай!
***
– … Святейший Патриарх, Президент всея Руси, Красно Солнышко издал указ, приравнивающий фиолетовых к синим и красным с последующим поражением в правах… С этого момента фиолетовые лишаются всех прерогатив светлых, как-то: замещение руководящих должностей, работы в госучреждениях, посещение публичных мест культурного значения, как кто: государственных музеев, театров, зоопарков, картинных галерей et cetera…
Всё это было настолько поразительно, что я даже не удивился внезапному переходу на латинский.
Я выскочил из кабинета в офис. Среди моих непосредственных подчинённых синих и красных не было никогда, но вот фиолетовые были, причём очень и очень неплохие сотрудники.
Они уже всё знали. Я понял это по их бледным лицам. Как только я вошёл, их растерянные испуганные глаза устремились на меня, словно они искали поддержки, как будто я мог что-то сделать и защитить их. Увы, я не мог сделать ничего. Всё что я смог – это развести руками и покачать головой.
– Очень сожалею, – сказал я.
Одна сотрудница зарыдала, сидя за своим столом. Другой встал, и как зомби начал собирать вещи, хотя это не обязательно было делать прямо сейчас.
– Иван Сергеевич, что же теперь делать? – вдруг спросил он.
Он был мой лучший программист.
– Честно скажу, не знаю, – краснея, ответил я. – Но тебе нечего переживать. Ты отличный спец по бэкэнду и легко найдёшь работу в коммерческой фирме. В конце концов ты можешь уехать заграницу, уверен, будешь нарасхват, да и платить будут в два раза больше.
– Да?! – воскликнула та, которая рыдала. – А я? HR менеджер?
Я невольно развёл руками. Тут сложно чего-то придумать было.
– Кому я нужна? Что мы будем делать с сыном? Квартиру я снимаю, садик платный, у меня кредит… Славу богу, хотя бы мальчик мой розовый!
Как сказать, подумал я, слава или не славу, сына-то, скорее всего, у неё отберут и отдадут в Государственный православный интернат, куда забирали всех светлых детей поражённых в правах синих и красных, а до этого тёмных. Но не сказал этого вслух.
– Вы все подонки, подонки! – услышал я её крик, уже сидя в кабинете. – Вы, белые, зелёные, жёлтые… Вы просто мрази, суки, вы ни на что не способны, только пьёте нашу кровь!
Я позвал Мариночку и велел подготовить документ на премии уволенным.
***
Гнал по проспекту сто девяносто на моём новом Феррари. Красный заметил поздно, когда уже люди шли по переходу. Пришлось резко тормозить. Удалось – прямо перед самой зеброй. Только я довольный откинулся в кресле, как сзади в меня – бам! Не сильно, но ощутимо так, ясно что жопа смята. Оглядываюсь, вижу, Нива. Ну, блин, держись. Я решил, что это дачник. У меня стойкая ассоциация таких машин с дачами.
Авария – это всегда стресс. Особенно, если машина новая и дорогая. Не будешь же на Феррари ездить с помятой жопой! А теперь канитель со страховкой, потом жди ремонта, пересаживайся обратно на Патриот и тому подобное.
Я взял кастет (с некоторых пор вожу с собой) и решительно направился к Ниве. Подошёл со стороны сиденья водителя. Смотрю – точно дачник, на заднем сидении горшки с цветами, ведра с картошкой и яблоками.
– Вылезай, гондон, – громко сказал я. – Разговор есть.
Дачник дверь открыл и вылез. И тут я дар речи потерял – у него на лацкане значок белого. Да и взгляд такой, что без значка понятно – белый. У власть имущих появляется какое-то специфическое выражение лица, что сразу чувствуешь их превосходство.
Он несколько секунд молча смотрел на меня. Я тоже молча стоял рядом, потрясённый и не зная, что сказать – это был первый белый, которого я видел вживую.
Наконец он влепил мне пощёчину. Ещё секунды три глядел мне в глаза, потом сел в машину, сдал назад, объехал меня и с тарахтением умчался.
Я остался на дороге, с кастетом в кулаке и горящей щекой.
***
Молния! Решением суда сайт для ЛГБТ-молодёжи «Дети радуги» закрыт!
В первый раз слышу о таком сайте. Я лежу в постели, только проснулся и сразу в смартфон. Дурная привычка. В этом есть что-то от наркотической зависимости, только удовольствия никакого, одно разочарование и гомофобия.
Ладно, ищу в сети, что это за дети радуги. Мне почему-то представляется куча голых маугли в джунглях, которые резвятся, прыгают с ветки на ветки, играют и смеются. Нахожу – сайт для ребят с нетрадиционной ориентацией. Тут для них всякая информация, чат, форум по разным вопросам. «Если ты обнаружил, что ты не такой как все, тебя не понимают, и осуждают, и ты не знаешь, что с собой делать…»
Да уж, – подумал я, – на Руси геем лучше не родиться… Три года в тюрьме.
Я иду на кухню, чувствуя себя уже конченным мизантропом. Слышал, что одна тётка, актриса прошлого, завещала написать на могильной плите: «Умерла от отвращения». В чём-то я с ней согласен.
Делаю кофе, продолжая читать в смартфоне. Мне уж и противно в него смотреть, но и глаз отвести не могу, это в самом деле какая-то болезненная зависимость.
Известный артист даёт интервью:
– По чести, восемьдесят процентов людей быдло. Ну или, если помягче – агрессивные роботы, запрограммированные пропагандой.
Я судорожно начинаю писать комментарий о том, что не восемьдесят, а девяносто девять, но останавливаю себя.
Какой смысл? Зачем? Что мне даст, если я выплесну негатив наружу? Просто не читай по утрам социальные сети, если хочешь сохранить если уж не любовь, то хотя бы уважение к человечеству. Никогда.
Я делаю пару быстрых горячих глотков. И уже спустя минуту настроение начинает улучшаться, как будто чёртов пасмурный ноябрь внезапно обернулся солнечным апрелем.
Включаю телевизор.
– Ну-ка, ну-ка, – игриво говорю я, – поведай нам, что у вас там!
Но там было всё то же самое.
Депутат от фракции Гетеросексуальная Россия Егор Дынин в кулуарах Думы даёт интервью. Как обычно, он возбуждён, полные щёки румяны, глаза смотрят уверенно и твёрдо. И всё же в его манере есть что-то лихорадочное, напряжённое.
– Да, это большое событие, что наконец этот рассадник разврата закрыли. Теперь осталось привлечь к суду организаторов.
– А как быть детям с нетрадиционной ориентацией? Где им теперь искать ответы на свои вопросы?
– А им не надо искать, – зло отвечает он. – Им нужно лечиться!
Тут он краснеет ещё сильнее, глаза выкатываются и он начинает говорить быстро-быстро:
Бесплатно
Установите приложение, чтобы читать эту книгу бесплатно
О проекте
О подписке