Генри вычистил стойла. Покормил лошадей. Почистил и расчесал подопечных. Всё внимательно поверил. Поговорил с ними. Выпас на лугу. И так изо дня в день. Едва солнце поднималось выше горизонта, он уже на конюшне. Солнце давно спряталось, он всё ещё там. Порой Генри спал прямо там, на свежем постеленном сене. Он любил лошадей. И ему нравилось заниматься ими.
Как он забрёл под командования царя Берендея… Атлас и сам не знал. Просто в какой-то момент понял, что уже несколько месяцев служит ему, выполняя порой самую неблагодарную работу. Причем довольно… двусмысленную. А иначе как назвать приказ, звучащий как: выкради Жар-птицу из соседнего царства, всегда хотел, чтобы такая сидела у меня в золотой клетке. Или: выкради златогривого коня у моего брата-самодура. Он за ним плохо ухаживает.
Ничего не скажешь, приказы звучали странно, однако умный работник начальство в клептоманию носом не тыкает. Быстрее по службе будешь продвигаться. Да, дело нечистое и мутное, плюс непонятно, почему именно Генри досталась роль вора-домушника. Не иначе кто-то из завистников подсобил. Или обозленных красавиц.
Была тут при дворе одна такая. Атлас ей вежливо отказал, а она теперь как могла, его изводила. Следила, ябедничала, где можно и привирала. Так что отъезд на время из царских палат становился даже в радость. Был шанс передохнуть. Ужасно надоедало каждые пять минут оглядываться через плечо.
Так что в который раз за последние пару месяцев Генри, придя к правителю на поклон, после отправился собирать скромные пожитки и, едва ли не налегке, снарядился в путь-дорогу. Личных вещей оказалось у него не так уж и много. Серебряный браслет на руке, медальон на шее, да маленькое колечко.
В медальон он однажды заглянул, надеясь увидеть чью-то фотографию, но вместо этого обнаружил расслоившуюся от времени ногтевую пластину, судя по размеру принадлежащую мужчине. Гадость жуткая, но может, она там не просто так? Повинуясь интуиции, Генри не стал вытряхивать содержимое, хоть и очень хотелось.
Однако чужие части тела его заботили куда меньше, чем женские украшения. Что кольцо с изумрудом, что медальон определённо принадлежали прекрасному полу. Почему они у него? Быть может, подвеска ― подарок от девушки? А кольцо… оно похоже на обручальное. Неужели он собирался сделать кому-то предложение? Или уже сделал, но его отвергли? Кто? Почему? Генри уже не раз задавал себе эти вопросы. Напрягая память, Атлас пытался вспомнить хоть что-то из своего прошлого, но тщетно.
Первое воспоминание ― он стоит перед высокими белоснежными воротами города. На руке, от запястья до плеча, татуировка со странными символами, на которую прохожие косятся с тревогой. После даже в жару приходилось прикрывать её рукавом, чтобы не травмировать местных. Откуда это тату? Что оно значит? Кто он?
Генри задавался этими вопросами едва ли не ежедневно. Очевидный промах Влада, слишком положившегося на ушлого ростовщика, у которого каждый шаг имел второе и третье дно. Вот и тут бессмертный божок, конечно же, не просто так ослабил давление над сознанием Генри. Как и над другими.
Путь до Змеиной горы оказался долог, однако Генри наслаждался возможностью повидать мир. Бескрайние пшеничные поля. Зелёные пастбища, на которых пасся скот. Одинокие мельницы на пригорках. Реки подсолнухов. Извилистые ручьи. Безоблачное слепящее небо. И одинокие уютные избушки с яркими ставнями и гостеприимными хозяевами.
Большинство не оставалось равнодушными и приглашали путника, проходящего мимо, присоединиться к обеду. Частенько Генри оставляли на ночлег. То ли он сам выглядел добропорядочным, то ли ему просто везло, но голодать или уставать за долгие дни дороги Атлас не успевал. В очередной раз отдохнувший, выспавшийся и сытый он простился с доброй пожилой парой и отправился в дорогу. Змеиная гора уже виднелась впереди, едва не касаясь своими верхушками набежавших с ночи облачных барашков.
Змеиной гора называлась такой из-за своей формы. Словно огромный змей выгнулся в изящных изгибах, рисуя собой малахитовые (из-за растущей на поверхности травы) волны вдоль горизонта. Узкий безлюдный серпантин меж крутых склонов выводил к центральной фигуре: огромной разинутой каменной пасти с раскрошившимися в некоторых местах сосульками клыков. Такая шибанет по голове ― останешься дурачком до конца жизни. И это при благоприятном раскладе.
Местечко, конечно, на любителя. Народ тут без дела не гулял, да и вообще старался держаться подальше. Скот и то сюда не сбегал. Здешнее жутковатое великолепие внушало трепет всему живому. Да и Генри не очень-то хотелось идти в тёмный туннель, в котором хоть глаз выколи, ничего невозможно было увидеть. Ну да ладно. Волков бояться…
Пещерное нутро дыхнуло застоявшимся воздухом. Под ногами чавкала земля. Что-то с писком пробежало мимо, задев ботинок. Мышь? Атлас очень надеялся, что мышь. А, нет… Не мышь. Через несколько шагов звук повторился. И с каждым последующим шагом настал. И это был совсем не писк, как ему показалось. Шипение. По дну пещеры что-то активно шебуршалось и Генри уже догадывался, что.
Резкая вспышка ослепила его. Белый сноп света рассыпался на дюжину маленьких и повис в воздухе невесомыми звёздами, освещая пещерные своды. Сталактиты и сталагмиты под потолком, влажные стены, поросшие мхом, а внизу… шевелящийся ковер змей. Большие, толщиной с ногу, маленькие, разноцветные, одноцветные, ядовитые и нет. Чего тут только не было. Некоторые спокойно проползали мимо, другие застыли в знаке вопроса, впиваясь в гостя немигающими глазками-бусинками. Смотрели, но не нападали. Ждали.
Змеи… много змей. Внутри Генри заскреблись отголоски памяти. Где-то он такое уже видел. Разве нет?
– Отдать приказ? Мои малыши не любят чужаков, ― горящие огоньки выхватили из глубины пещеры высокий силуэт в шелестящих юбках. Светловолосая женщина неимоверной красоты неторопливо шла навстречу Генри. Длинное платье переливалось каменьями. Шлейф струился следом. Змеи в почтении расступались перед хозяйкой, создавая коридор. При приближении стало понятно, что женщина по возрасту оказалась куда старше, чем подумалось изначально. При чём лет так на "дцать", однако возраст нисколько не портил изящные черты. Даже бледнота не портила. На её фоне алые губы и пронзительные сапфировые глаза выделялись особенно ярко.
А вот и хозяйка Змеиной горы собственной персоной. Она-то ему и нужна.
– Не надо. Я хороший, ― Генри миролюбиво вскинул руки. ― И не вооружен. У меня послание от царя Берендея.
– Слушаю.
– Он предлагает Вам стать его царицей. И надеется, что в знак согласия вы преподнесете ему в дар каменный цветок.
Женщина рассмеялась в голос.
– Каменный цветок опасен для чужих глаз. Он дурманит мысли и голову. Взглянув на него всего раз, человек обречён быть несчастным до конца дней. В самом деле хочешь его удивить?
– Нет. Мне он не нужен. Я лишь передал послание.
– О цветке твой правитель может забыть. Он никогда его не получит. Пока я жива, во всяком случае.
Ладно. С половиной задания он не справился. Это было ожидаемо. Собственно, потому именно Генри и отправили. Чтобы если что, сработать по старинке… Хозяйка горы словно прочитала его мысли. Утихнувшие змеи одновременно вскинули головы, угрожающе зашипев.
– Неужели всерьёз решил, что тебе удастся выкрасть его?
Атлас отрицательно покачал головой.
– Догадываюсь, что это невозможно. Я не самоубийца.
– Рада, что ты не такой глупец, какие находились до тебя. Их истлевшие тела и сегодня стерегут цветок. Один подобрался совсем близко, но магия артефакта оказалась сильнее. Он так мило обнимал его, пока не обратился в прах. И сейчас лежит. Не хочешь посмотреть?
– Благодарю, может в другой раз?
– Как скажешь.
– А что по поводу первого поручения? Мне нужно передать царю ответ.
– Ты о браке? В самом деле? Сколько ему лет? Шестьдесят? Семьдесят?
– Вроде того. Возраст ― проблема?
Хозяйка смахнула с плеч белокурые локоны.
– С учётом того, что мне триста девяносто пять, нет. Не проблема.
– А что проблема?
– То, что я, конечно же, не соглашусь на брак с этим простофилей. Даже если бы он был такой же красавец, как ты, ― длинные бледные пальцы лукаво коснулись подбородка Генри. Нет, это было не заигрывание. С тем взглядом, какой стал у этой дамы, не флиртуют. Её глаза словно остекленели. Всего на секунду, но это была очень долгая секунда. Атласа словно пронзили насквозь десятки ледяных иголочек. ― Ты блуждаешь во тьме.
– Ну да. Я же в пещере, ― согласился тот.
– Я не об этом месте. И не о твоём заведомо глупом поручении. Я о том, что царит в твоих мыслях. Смятение. Растерянность. Страх. Ты чувствуешь, что что-то не так. И ты прав. Что тебя тревожит? Назови слово, я дам ответ.
Генри замер в нерешительности. Открываться странной даме в первые же минуты знакомства как-то не хотелось.
– Если вы читаете меня, то знаете сами.
– Ответ нужен тебе, а не мне. Желаешь оставаться в неведении, твоё право. Это не моя жизнь.
А ведь она права.
– Воспоминания. Меня тревожат воспоминания. Вернее, их отсутствие.
Хозяйка горы согласно кивнула.
– Ты тревожишься не понапрасну. Это не твой мир. Вы здесь подкидыши. Те, кого перенесла сюда чужая воля, отняв магию и память.
Магию? Неужели он раньше обладал чем-то таким? Генри удивлённо вскинул голову.
– Подкидыши?
– Девять. В этот мир вас пришло девять. По вине десятого. Лишь трое знают правду. Один враг. Другой не враг, но и не друг. А вот третий соратник.
– Где они. Эти девять?
Дама в неопределённости махнула изящной кистью.
– Здесь. Там. Везде. Та магия, что омерзительна даже мне, настолько она подлая, разбросала вас намеренно. Чтобы вы не встретились. Но вы должны. Объединившись, вы сможете справиться с тем, что вам противостоит и вернуться домой.
– А что нам противостоит?
– Вы должны узнать это сами. В свой час. Главное, помните: настоящий враг может быть где угодно. Ровно как и принять облик чего угодно. Однако чаще всего он сидит в нас самих, ― милые беседы закончились. Строгая дама вскинула руку, указывая Генри на выход. ― Теперь иди. Не возвращайся к своему царю. Забудь про него. Иди куда глаза глядят, не оборачиваясь. Не думай о маршруте, ноги сами приведут тебя куда следует.
Атлас не сдержал смешка.
– Иди туда, не зная куда, да? Это, конечно, очень мило, но далеко ли я такими темпами утопаю? Тот же голод убьёт меня раньше людей Берендея, ― хозяйка горы, подумав, молча оторвала подол от своего платья и протянула неровный клок ткани гостю. ― Вряд ли гигантский носовой платок мне поможет, ― заметил Атлас.
Плохо скрытое ехидство даме не понравилось.
– Я не часто делаю подарки, так что советую сказать спасибо.
Слегка пристыженный Генри послушно принял дар.
– Спасибо. Как мне найти остальных? Я ведь понятия не имею, как они выглядят.
– Ты поймёшь. Когда придёт время. А теперь вон из моего дома. Я устала. И хочу отдохнуть.
Отличное напутствие, ничего не скажешь. Генри покидал малахитовую пещеру под шиканье ползающих гадов, что тоже не особо мотивировало. И что теперь делать? Идти с повинной к царю, который совсем не обрадуется тому, что его приказ не выполнили. Это грозило последствиями. За неповиновение можно и головы лишиться, а своя голова Атласу очень нравилась. Прощаться с ней не хотелось. Так что один фиг, возвращаться в столицу не было смысла.
Тогда что же… прислушаться к совету новой знакомой? Положиться на судьбу и будь, что будет? Хорошая ли это мысль? Оба варианта Генри не радовали. Пришлось положиться на интуицию. Она пока его ещё ни разу не подводила…
И вот уже два месяца Генри странствовал по свету, живя по принципу: куда забросило, там и пригодился. Снова бродяжнический образ жизни. То там недельку поживёт у добрых людей, то здесь. Там поле поможет вспахать, вот и ночлег заработан честным трудом. Другим коней подкуёт, денёк-другой в гостях побудет. Такими перебежками он и сам не заметил, как оказался в соседнем царстве ― том самом, откуда выкрал Жар-птицу.
Понял он это одновременно с царской дружиной. Спасаясь от острых пик, обожающих щекотать красивых молодых юношей до смерти, Генри кинулся наутёк, пытаясь затеряться между разбросанными в хаотичном порядке низкорослыми домиками, с ловкостью бывалого паркурщика перемахивая через невысокие заборы, вытаптывая чужую петрушку с морковью на огородах и путаясь в развешенной на бельевых верёвках одежде.
– Ну вы и… куры, ― сердито шикнул на раскудахтавшихся птиц Генри, когда попытка притаиться возле чьего-то курятника не увенчалась успехом. Беглеца сдали со всеми потрохами сварливые болтушки-несушки.
Снова бег с препятствиями, в этот раз по большой площади. Мимо смазанным пятном понеслась торговка глиняными горшками и мальчик, напевающий себе что-то под нос, с прутом пасший гусей. Девочка с двумя маленькими косичками в сером платье, что вела козу на привязи и мужчина, вёзший картошку за собой в тачке, испуганно шарахнулись в стороны, боясь оказаться растоптанными.
Некоторые крестились, глядя на то, как ловкий молодой парень забрался на хлипкий, да ещё и крякнувший под его весом сарай. Опасный для жизни прыжок и вот он уже на соломенной крыше избы. В воздухе засвистели пущенные вдогонку стрелы ― Генри чудом успел, уцепившись за металлический флюгер, перемахнуть на другую сторону и на заднице скатиться обратно на землю. Ноги мягко спружинили, встретившись с твёрдой почвой, однако в коленях что-то запоздало хрустнуло. Ничего. Вроде всё цело.
О проекте
О подписке