Троллейбус под номером 12 подходил к концу своего маршрута. Впереди еще остановка и конечная – Железнодорожный вокзал. Жанна была кондуктором этого троллейбуса. Она сильно утомилась от беспокойной работы и сидела, прислонившись головой к стеклу. За окном был морозный январь, солнечный день и голубое небо. Пассажиров было мало, скоро конечная остановка, а дальше троллейбус пойдет в следующий маршрут. Жанна от усталости закрыла глаза. Вдруг ее кто-то толкнул в плечо, и она быстро разомкнула веки. Перед ее взором предстала странная картина. Троллейбус был тот же, но более новый и блестел от краски и новых сидений. Народу было много и все одеты в летние одежды. Да и наряды были старого покроя. Жанна оглянулась, посмотрела в окно и опешила. На улице бушевал май. Свежая листва была яркой, солнце лило лучи и грело воздух, все вокруг было праздничным. Промелькнул транспарант: « С Первомаем! Слава трудящимся!» Следующим был лозунг «МИРУ МИР!» Это было как гром среди ясного дня. И троллейбус шел по знакомым и незнакомым улицам. Больше было деревянных домов с заборами и зеленью. Мелькали пятиэтажки и корпус Авиационного института. Еще далеко было до железнодорожного вокзала.
– Жанна! Ты не забыла свои краски дома? – раздалось у нее над ухом.
Жанна взглянула на свои руки, они были тоненькие и молодые. На коленях лежала папка с веревочными ручками. Ее мысли заметались в голове: « Что это? Как это? Где я сейчас? Это сон или явь?»
Еще раз, посмотрев на свои руки и папку, она взглянула на говорившую. Перед ней была девушка лет 14-15.
– Олька!– воскликнула Жанна.
– Я уже давно Оля, ты что? Только проснулась? – девушка весело рассмеялась.
Жанна радостно стала вокруг осматриваться. Вот тетка стоит с сетчатой авоськой, а в ней кочан капусты и молоко в стеклянной бутылке с крышечкой из алюминиевой фольги. Рядом примостился пацан лет 5. Все сиденья в троллейбусе были заняты, слышен говор сидевших.
– Ура! Да здравствует 1 мая! Ура товарищи! – кто-то громко крикнул и все нестройным хором закричали «Ура!»
– Пить меньше надо и буянить, проворчала старушка.
В руках у старушки был букетик первых цветов. Она была нарядной и на груди блестели медали и орден «Красной Звезды».
– Да, внучки, я воевала всю войну. Через несколько дней День Победы! Я так рада была тогда, что война закончилась. А сейчас еду на встречу ветеранов. Я самая старшая сейчас, а столько моложе меня и уже ветераны, – сказала старушка Жанне.
– Спасибо вам, бабушка за Победу! Мы будем помнить об этом всегда. А вот наши внуки, может, и забудут эту войну и перепишут всю историю, – серьезно произнесла Жанна.
– Откуда у тебя, девочка, такие взрослые мысли? Разве можно так далеко увидеть? А может и внуки, и правнуки будут чтить победителей и не допустить такой же кровавой, страшной войны? Я надеюсь, что все было не зря. А то, за что тогда погибали? Знаешь стихотворение: «Я убит под Ржевом?»
– Конечно, знаю! А кто из школьников не знает? Твардовского, Симонова знают все! – гордо ответила Жанна.
– Молодец, девочка! Я очень рада, что сейчас школьники о нас знают и гордятся, – ответила старушка и тяжело встала. В руках у нее была трость.
– Счастливо вам, девочки и не забывайте о нас! Внукам рассказывайте об этой проклятой войне!
– С Днем Победы! – прокричали Жанна и Ольга.
Все в троллейбусе номер 12 замерли, и вдруг прогремело троекратное «Ура! Ура! Ура!»
Старушка вышла и долго махала рукой, вслед уходящему троллейбусу.
Жанна и Ольга, примкнув носами к стеклу, смотрели на старушку и слезы текли у них из глаз.
– Олька! Давай всю жизнь помнить о войне и передать нашим детям и внукам! – воскликнула Жанна.
– Давай! Пусть никто не забыт и ничто не забыто! – сказала Ольга.
Девочки взялись за руки и молча, смотрели в окно. За окном троллейбуса бушевал май. Мелькали красные флаги на домах и люди шли нарядные. Впереди праздник Победы! Салон троллейбуса постепенно пустел. Люди больше выходили, чем входили. Вот показались студенты в стройотрядовской одежде и с рюкзаками. Они дружно запели песню, и пассажиры ее подхватили. Девчонки слушали и запоминали слова песни. Жанна поправила выбившиеся пряди волос.
– Когда выходим? У вокзала или раньше? – спросила она Ольгу.
– Давай у парка. Там ближе идти, – ответила Ольга.
Троллейбус сильно тряхнуло, и Жанна открыла глаза. За окном была зима и здание Железнодорожного вокзала. Не старого, а нового, стеклянного. Оглянувшись вокруг, она никого не увидела. Салон был пуст. Жанна посмотрела на свои руки и вздрогнула. Морщинистые руки держали прибор для считывания карт и сумку. Она снова стала старой, и слезы брызнули из ее глаз.
– Как быстро промчалась жизнь! Все тот же троллейбус номер 12, а я уже почти древняя старушка. И зима за окном, а не бушующий и радостный май. И все мои мечтания и надежды далеко позади, – пробормотала Жанна.
– Жанна, ты проверила нашу выручку за маршрут? Сейчас начнем новый! – крикнул водитель троллейбуса.
– Да, я все сейчас проверю! Подожди! Дай отдохнуть. Выйди покурить, – ответила Жанна.
Она прилипла носом к окну, как в детстве и неотрывно смотрела на здание вокзала.
– Эх, рвануть бы на поезде, прочь из этого города, этих грустных мыслей. В то время, когда бушевал май, и я ехала в этом же троллейбусе в свою любимую «художку» вместе с Олькой.
С раннего детства Ирина любила рисовать. Сначала это были цветные карандаши, которыми она раскрашивала в альбоме героев сказок, а затем появились и рисунки акварельными красками. Жила она с родителями в небольшом городке Бологое, возле железнодорожной станции. Места вокруг были очень живописные. Учась в школе, Ирина любила уходить на целый день из дома и бродить по полям, лугам и перелескам, делать зарисовки.
Родители частенько ругали её за такие дальние отлучки.
– Иринка, ты опять сегодня уходила так далеко? Разве тебе не страшны такие одинокие прогулки? Взяла бы с собой подружек – волновалась мать.
– Что ты мама, я совершенно не боюсь леса, для меня этот лес, как родной дом. А люди плохие мне не встречаются.
– Пока не встречались, но могут и встретиться, обидеть. Да мало ли что! – мама укоризненно смотрела на дочь.
Однажды, гуляя, она попала в очень сильную грозу. Небо вдруг потемнело, черные тучи заволокли всё вокруг, раскаты грома и молнии сильно напугали её. Укрыться было негде, и она добежала до близлежащей раскидистой ели. Ведь капли дождя не проникают через крону, а стекают по веткам. Она села на опавшую хвою и прислонилась к стволу дерева. Незаметно для себя она заснула под шум капель дождя, и ей приснился необычный сон. Ей приснился Париж, Лувр, Елисейские поля, Монмартр. Когда она проснулась, то гроза уже прошла, и стало темнеть. Скорее надо бежать домой, а то мама будет волноваться, – опомнилась Иринка и припустила что было сил по дороге.
Конечно, дома уже все переполошились, но когда она пришла, родители облегчённо вздохнули.
– Иришка, ты больше не уходи так далеко и надолго, – мама так обрадовалась, что всё обошлось, что не стала её сильно ругать за столь долгое отсутствие.
* * *
Годы мелькнули как молния, и вот уже выпускной бал в школе. Конечно же, она мечтала поступить в художественное училище, а затем в Академию им. Репина. Выбор был прост – сесть на поезд «Красная стрела» и умчаться в Ленинград. Родители проводили Ирину на перроне станции Бологое.
Ленинград 70-х годов встретил её радушно и гостеприимно. Ирина приходила в восторг от проспектов и улиц, дворцов и фонтанов. Её восхищали белые ночи и развод мостов, музеи и театры. На Невском проспекте продавали сахарные трубочки за 15 копеек – любимое мороженое гостей и жителей Ленинграда. На набережной Васильевского острова часто пахло свежими огурцами – это рыбаки продавали свежевыловленную корюшку. Ирина успешно сдала вступительные экзамены и была зачислена на первый курс. После экзаменов она поехала в Бологое, а к 1 сентября вернулась в Ленинград и началась новая студенческая жизнь. Тусовки, песни под гитару известных бардов – Высоцкого, Окуджавы, Визбора, Галича и многих других. Иногда она сидела возле Казанского собора на Невском, а рядом кучковались хиппи. Дешёвый портвейн, питерская колбаса в нарезку, сыр, в провинции такого не продавали. Студенты часто посещали знаменитые пригороды – Пушкин, Павловск, Петергоф, Гатчину, Ломоносов и много других замечательных мест.
Три года пролетели незаметно. Ирина блестяще защитила дипломную работу и получила диплом с отличием. Закончив учёбу, вернулась к родителям в Бологое, где снова продолжились прогулки по знакомым местам и этюды. Портреты писать ей не нравилось, только несколько работ по обязательной программе. И причина была одна, ей казалось, что в 19 веке были лица, а теперь только одни морды. Очень редко стали встречаться одухотворённые и выразительные лица.
Но единение с природой снова закончилось, нужно было продолжать образование – ехать в Ленинград и подавать документы в Академию имени Репина. Здесь её приняли без вступительных экзаменов. Академия живописи находилась в красивейшем месте – на набережной Невы.
И вот новый коллектив, но на этот раз всё гораздо серьёзней. Здесь, в стенах Академии она встретила свою первую любовь.
Это был очень симпатичный и стройный юноша, как и она, начинающий художник. Их любимым занятием стало посещение музеев и художественных галерей, коих в Ленинграде немало. Вернисажи тоже посещали вместе. Ирина и Костя, так звали юношу, часто бывали в сквере театра имени Пушкина. Там художники выставляли свои работы, и у них можно было заказать свой портрет. В любимом ими Эрмитаже был огромный зал авангарда, импрессионистов. Здесь были работы Ренуара, Матисса, Ван Гога, Сальвадора Дали, Пикассо и других художников. Но самым привлекательным для них был первый русский импрессионист Константин Коровин. Ирина решила познакомиться с биографией великого художника, тем более, что и её друга тоже зовут, как и художника – Костя Коровин. Она узнала, что Константин Коровин в 14 лет поступил на архитектурное отделение Московского училища живописи ваяния и зодчества. Через год перешёл на отделение живописи, учился у Саврасова и Поленова. В 1888 и 1892 году он поехал в путешествие в Париж, где осваивает новый стиль в живописи – импрессионизм.
Начиная с 1900 года, Коровин много времени отдаёт театральным декорациям и костюмам.
Его ученик Н. М. Чернышев вспоминал слова мастера:
“ Живите в своей комнате окруженной красками, акварелью, пастелью. Пишите, пробуйте себя во всём. Больше ешьте, будьте здоровым, весёлым, но всё для искусства. Лучше жить в норе и, терпя всякие лишения, наслаждаться своим искусством. Знайте Веру, Надежду и Любовь, и во всех лишениях помните эти три благодетели”.
После революции Коровин много занимался вопросами сохранения памятников искусства. В 1923 году, по совету наркома Луначарского уезжает в Париж. Умер Константин Алексеевич Коровин в 1939 году в Париже.
Эти сведения о русском художнике потрясли Ирину до глубины души, как и его работы. Ирина решила, что именно импрессионизм наиболее близок её собственному стилю.
А тем временем, влюблённый в неё Костя посвятил Ирине свои первые стихи:
Стояла ты у стога сена
В степи бескрайней и хмельной.
Да, это был пейзаж осенний,
Пейзаж унылый, но живой.
Как одинокая Богема
В платочке белом, босиком.
Стояла ты, и взгляд несмелый,
И робкий смех звучал ручьём.
И платье лёгкое из ситца,
Под дуновеньем ветерка,
Твою прекрасную натуру
Мне открывало иногда.
И кисть в руке твоей послушна,
И оживает всё под ней,
Меня, бесспорно, соблазнила
Ты нежной прелестью своей.
Я помню, как меня нагого
Ты ночью в спальню увлекла,
Любила ты, как никого другого,
А я в ответ стихи читал.
Эти стихи сильно смутили Ирину, но Костя тоже ей очень нравился, и она с удовольствием приняла этот подарок.
Литературные пристрастия Ирины и Кости были весьма разнообразны. Но Ирина особенно любила творчество А. С. Пушкина, и много времени уделяла поискам страниц его биографии. Она побывала на Мойке, последнем пристанище умирающего поэта. Видела его посмертную маску. Побывали с Костей и в Михайловском, видели домик няни А.С. Пушкина.
Тогда же появились в жизни Ирины и Кости первые произведения Валентина Пикуля – великолепного писателя мариниста. Она также подробно узнавала вехи его биографии. Совершенно поражало его умение тонко обращаться с историческим материалом. Не будучи свидетелем исторических событий, он, тем не менее, очень тонко, ярко и достоверно описывал их.
Однажды Ирина спросила у своего Кости:
– Ты читал «Три возраста Окини-Сан»?
– Читал по диагонали,– ответил юный друг.
– И о чём же роман?
– Да так. О любви русского моряка и гейши.
– Ну и дурачок же ты, Костик – это роман об истории России, Дальнего Востока, и о Цусимской битве – Ирина огорчённо посмотрела на Костю. Постепенно отношения Ирины и её поклонника стали охладевать. И к окончанию Академии они расстались.
Но вот и долгожданный диплом. Ира задумалась, куда ей поехать? С Ленинградом её ничто не связывало, родители уже покинули этот свет. И она решает поехать в Куйбышев, где жила её тётка.
О проекте
О подписке