Приятную встречу с молодой журналисткой. Любое утро – это всегда надежда исполнить всё задуманное. «Продолжать!» – это единственное желание, которое рождает то, что не исполняется.
Я – скорпион, и я всегда собой недоволен. Я очень самокритичен. Каждый из нас всегда точно знает, что он не так сделал или сказал. Вот это чувство дискомфорта – и есть чувство вины.
Помню, когда я был в 9-ом классе, мне писали первую комсомольскую характеристику, писала классная руководительница. Пригласив меня в аудиторию, когда там никого не было, она сказала: «Я написала всё необходимое для комсомола…», и так аккуратно, карандашиком, подчеркнув предложение «Порою бывает вспыльчив…», – добавила: «Только ты не обижайся!». Конечно, я не обиделся. Натура у меня такая.
Я человек реактивный и иногда реагирую диспропорционально. Иногда мои высказывания получаются довольно жёсткими и убивают оппонента. Каждый раз я себе обещаю быть помягче, и каждый раз об этом забываю.
Мысли о смерти делают человека нравственным. Если говорить о нашей цивилизации – современный человек гонит от себя эти мысли. Он всячески пытается об этом не думать. Традиционный же человек никогда о смерти не забывал и готовился к ней всю жизнь.
С возрастом мы мудрее, однако очень боимся того, что будет «Там» или, частенько сомневаясь, думаем, что может и ничего не будет. Мы привыкаем к этой жизни.
Высоцкий сказал бы так:
«Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед Ним».
Но это Высоцкий…
Его творчество, его страдания, его любовь к людям, его беспощадная к самому себе прямота и честность представляют то, что давало ему право на этот исключительный образ и на надежду: стать перед Богом с гитарой в руках и надеяться, что Бог его услышит.
С одной стороны – желание продлить свою физическую жизнь, с другой – искушение
выпить стакан вина, выкурить сигарету, заварить кофе. Мы – слабые существа,
любящие удовольствия в не самых разумных проявлениях и количествах. Эта
борьба между «хочу» и «нельзя» длиною в жизнь.
Я больше двенадцати лет не курил, даже в самые злостные политические
дни, я был сильнее своей пагубной привычки, но однажды мои западные
приятели предложили попробовать сигару, тогда это было модно и популярно.
По старой привычке – я затянулся пару раз…
Уникальность человека ещё в том, что он всегда и во всём находит
себе оправдание: жизнь не такая, работа нервная, общество злое, родители глупые,
не поняли, недооценили, недолюбили.
А сегодня…? Сегодня я опять курю.
Как должен выглядеть более справедливый мир?.. Всю свою жизнь я занимался журналистикой и политикой. Для меня это всё было стремлением повлиять на ход событий в лучшую сторону. Я сделал тогда всё, что смог. Но для нынешнего исторического этапа необходимы: свержение тоталитарного либерализма, нанесение смертельного удара глобализму, отказ от свободного передвижения (капиталов, товаров, услуг и людей).
Для того, чтобы поднять, сохранить и развить свою экономику, корни, культуру, религию, необходимо отвоевать право быть иными и независимыми. Идти против массовой культуры. Люди воспринимают своё порабощение за счастье. Развитие и путь вверх необходимо начинать с нравственности. Нужно разобраться, что же мы делаем не так и чему мы говорим: «Нет!». Затем, понять к чему мы хотим прийти и за что готовы бороться. Мы пока не знаем, пост-капиталистический мир наступит вследствие последней Мировой войны или вследствие естественного распада системы.
Я как человек, сформировавшийся в условиях борьбы против Коммунизма, против Советского Союза, остался не у дел в один прекрасный момент. Советский Союз исчез, Коммунизма нет, казалось бы, вот оно, наступит счастливый мир. Но нет, с годами всё хуже и хуже, мы на грани вымирания и всё – намного плачевнее, чем было.
Начинаешь задаваться вопросом «Почему?». Ищешь причину и приходишь к пониманию, что дело в индивидууме. Система воспитывает «индивидуумов», а они, в свою очередь, кормят систему. Этот круговорот человеческой непорядочности, граничащей с глупостью, бесконечен.
Кто правит миром? Корпорации правят. Незначительный процент людей контролирует всю игру. Мы – Молдова, потеряли свою независимость, сами того не заметив. США, Франция, Германия – тоже давно её потеряли. Частично независимы: Россия, Китай, Северная Корея – и всё. Остальных, кто противится, их убирают.
Война сначала имеет духовный характер, религиозный, идеологический, а затем уже принимает иные формы: медийная, психологическая, экономическая.
Но невоенные войны ещё нужно понять.
Когда мы говорим об индивидууме – это очень абстрактно. Этого понятия нет.
Есть личность. Личность – это человек, принадлежащий к определённой семье, культуре, религии, народу, полу, к определённому населённому пункту и обществу. Без всех этих связей – «Меня» нет.
Сейчас очень популярно говорить о миграционном кризисе. И действительно, он существует. Почему молдаване уезжают в Россию и на Запад, разве из-за бедности?
Нет, это предлог. Им рассказывают со всех «ящиков», что где-то там лучше. Они летят, крылышки подгорают, но потом уже поздно. Желание обогатиться сиюминутно убивает личность.
Я часто слышу: «А что в этой Молдове делать, тьфу на неё!». И человек уезжает, оставляет свой дом, свою культуру, могилы своих родных. Становится индивидуумом. Французы о таких говорят hors-sol – «оторванные от земли». Искоренённые.
Мы – общество подражателей, мы давно не оригинал. По природе своей мы, наш народ – народ созерцательный, люди смысла, а не технократы. Однако, нас искусственно вгоняют в состояние бездумного существа и типа общества. Вот итог общества, воспитанного телевизором. Именно по этой причине у меня уже много лет нет телевизора, да и смотрю я его только, если там показывают меня. С Интернетом дела обстоят иначе – там есть свобода выбора, если знать, что искать и не задерживаться там долго.
Всех нас формирует среда. Всё начинается в семье. В моей семье нас не били, но мы знали, что слово отца – закон. Затем – социум. Общество.
Лично я – библиоман. Я очень люблю книги. Я не могу не читать, это острая необходимость. И эта болезнь преследует меня с ранней юности. Мне важно держать в руке книгу, бумажную, а не электронную. Подчеркивать, отмечать, оставлять ремарки. Мне повезло, что я читаю на четырёх языках и это непрерывная цепочка. Одна книга вытекает из другой. Это непередаваемое состояние, которое не понять человеку, не привыкшему познавать мир и через книги.
Мы многого не замечаем. Иногда события, произошедшие в детстве, догоняют тебя через десятилетия. И только тогда понимаешь, что случайности – это невидимое проявление Бога в твоей жизни. Любая случайность закономерна. И только время способно собрать этот пазл.
Я, когда думаю о своём интеллектуальном становлении, вспоминаю как это было нелегко. Всё проходило через ломку и отказ от собственных предубеждений. Это самая трудная вещь для каждого человека. Когда ты ещё не готов принять новое видение мира, но уже понимаешь, что в устоявшихся убеждениях нет ни смысла, ни отклика. Многие именно по этой причине остаются на посредственном уровне собственного развития, не желая противиться инерции мышления.
Раз уж зашла речь о земле, я вспомнил две ситуации в жизни, которые меня потрясли и одновременно многое мне объяснили.
Много лет назад, мне довелось говорить с двумя бывшими защитниками Приднестровья, которые в 1992 году воевали на той стороне. Один знакомый пригласил их ко мне, познакомиться. Я угостил их кофе. Поначалу разговор не шёл, им было некомфортно, так как имидж у меня был, скажем, не самый «розовый» в тех краях и в те времена. Но, слово за слово, и мы, наконец, разговорились. На тот момент, в роли Президента в Приднестровье был Смирнов. И как-то один из моих гостей, в сердцах сказал: «Как только запахнет жаренным, Смирнов со своей бандой соберут чемоданы денег и смоются в Россию, на Канары или ещё куда». Я в свою очередь поспешил поинтересоваться: «А Вы что?». Ответ был потрясающим: «А мы не можем уйти отсюда никуда. Наши могилы в самолёт не поместятся».
Вторая ситуация произошла с ныне покойным Вадимом Мишиным*.
Очень мудрый и противоречивый был человек. Мы часто с ним спорили, ругались по политическим причинам, высказывались в Парламенте. Он как-то зашёл в мой кабинет, всё в том же Парламенте, и сказал: «Не знаю почему, но я именно тебе хочу это сказать.
Я часто задумывался, вот кто я такой? Мои родители похоронены здесь, мои дети и внуки родились здесь. Так вот, Я – молдаванин, хотя русский язык для меня родной. Нет у меня другой Родины и всё».
*Вадим Мишин – Молдавский политик, Депутат Парламента Республики Молдова
(1998–2014гг.).
И, если мы иногда не ладим, нечего нас защищать или клеймить из-за бугра, одного или другого. Это всё семейные неполадки, ничего, повздорим и помиримся. Слава Богу, стакан хорошего вина найдётся, доброе слово лечит, а общая вера ведёт к спасению.
Новый глобальный эксперимент – стерилизация чувства продолжения человеческого рода. Это – самое кощунственное, что могли сделать.
Раньше, если кто-то не хотел жениться или выходить замуж – это означало только одно – у человека какие-то серьёзные проблемы. И это никак не было связано с нынешними, надуманными проблемами: нет денег, жилья, карьеры, модных памперсов. Раньше в семье работал только мужчина и денег хватало на трёх-четырёх детей. Как-то жили и были счастливы. Что случилось? Кто придумал и заставил работать женщину?
Кто сказал, что главное – карьера, а потом дети?
В наше время стало зазорным связывать всю свою жизнь заботами о близких.
К чему эти заботы? Когда-то желание создать семью было естественной целью, людям было в радость растить детей и устраивать свой быт. Сейчас же это стало тягостным, ненужным бременем. Мы настолько стали эгоистичны и самолюбивы, что не способны прощать ошибки друг друга.
В моей семье случилось так, что дедушки не стало очень рано. Его по ошибке убили бандеровцы в 46-ом году. Он был школьным учителем, а бандиты подумали, что
он – большевистский активист. Моя бабушка 50 лет была вдовой и ни ей, ни её детям не приходила в голову мысль, что она могла бы ещё раз, а может и два, выйти замуж. Муж может быть только один – и жена только одна. Вот как было совсем ещё недавно. Даже для советского человека сожительство было неприемлемым. Сейчас это стало нормой. Все живут по 5–10 лет, учитывая только личное удобство, не создавая полноценную семью. Служение другому – это из разряда фантастики и шизофрении. О какой любви или нормальном обществе мы говорим?
Мы смотрим на женщин философски, когда они нам отказывают или уходят к другому.
Человек – существо религиозное. Это уже доказано и научно, просто у каждого своя религия. У кого-то это туфли, журнал «ELLE», певица Мадонна или футбол, деньги, сэлфи.
С точки зрения социологии, преклонение перед идолами (поп-звёзды, брэнды, вещи и т.д.) – это тоже своего рода религия, только это ересь, идолопоклонничество.
А разве эголатрия – не есть извращённая форма религиозного чувства? «Любуйся сам
собой!», «Лови кайф от жизни!», «Не тормози!», «Лови момент!», «Упивайся суетными радостями!». А когда твой внутренний взор ослеплён собственным зеркальным отражением, где уж тут Богу пробиться в поле зрения слепца, и как ему углядеть ближнего с его нуждами?
Если говорить о власти, то во все времена, до падения человека, в «Новое Время», всякая власть была сакральной. Так было всегда, у всех народов, племён, со всеми формами религии. Вплоть до так называемой Французской Революции.
Великая Французская Революция как прелюдия Революции 17-го года. Она стала следствием Века Просвещения. Все эти сатанисты вроде Руссо, Дидро и так далее, навязали Франции, а затем и всему человечеству, новую парадигму, по которой в центре вселенной находится человек. Я – это всё. Они свалили с трона Господа Бога и узурпировали Его трон небесный. Антропоцентризм как болезнь современного мира, человек как мерило всего, необузданный вершитель собственной судьбы – вот пропасть, в которую свалился «просвещённый индивидуум», кичащийся своим происхождением от
обезьяны. После «Падения Франции» (как сказал бы Дугин) в 1789 году, ещё на протяжении 100 лет, до начала XX века, образованием занималась лишь Церковь.
О проекте
О подписке