Читать книгу «Падший ангел. Явление Асмодея» онлайн полностью📖 — Хьюго Борха — MyBook.

Глава 19

Друзья вышли на улицу. Янек взял широкий шаг – старик, вызвавшийся проводить гостя, едва поспевал за ним.

– Янек. Слушай. А туману черт напустил, а? Ты это… не спеши. Мне не угнаться, – старик замедлил шаг, позвал еще раз, но никто не откликался.

– Пропал парень с глаз долой… Янек, дорогой мой, куда ты пропал?

Вдруг старик увидел перед собой широкую, темнеющую спину.

– Ух, Янек. Здоров же ты! Вот потеха. Хе-хе. Ты уже в рясу нарядился?

Но никто старику не ответил и снова он в тумане остался один:

– Фу ты черт!

Янек, болтая сам с собой, прошел немалое расстояние, пока вспомнил о старике:

– Томас? Томас! – Янек звал, но никого рядом не было. – Отстал совсем, – и он присел на лежащий ствол дерева – оставалась пара затяжек от самокрутки Томаса.

– Ай, Томас! Ты здесь? Да не лапай ты меня! Щекотно говорю! Отпусти, Томас. Га-га! – Янек скатился от щекотки в траву, оглянулся, опять никого. Он быстро поднялся и опять почувствовал щекотку на спине. Но в этот раз ему было не до смеха.

– Не ори, ошалелый. Чего ты орешь? – услышал Янек голос старика.

Тот вышел из тумана и смотрел на Янека так, будто не узнавал.

– Томас! Как ты подлазишь со спины? Извел меня щекоткой. От щекотки лошади дохнут.

– Договоришься… Убежал от меня. Переоделся.

– А ты сзади подлез лихо.

– Не трогал я тебя… не дури.

– Ладно, не отпирайся.

– А где ты сутану раздобыл? – этот вопрос сейчас больше всего беспокоил старика.

– Какую сутану?

– Вот передо мной в сутане бегал – думал я причащаться начну? Накось-выкуси!

Янек не понял, о чем говорит старик и стал уговаривать его возвращаться домой.

Старик не унимался и все бормотал:

– В лесу – в платье, здесь в сутане – ну парень, ловок ты.

– Не мели языком.

– Выйдешь из дому и чертовня сплошная. То священник, то эта прошла, на эту похожая…Ну как ее? Дочку Иоахима Меека…

– Померещилось.

– Клянусь крестом своим. Сначала священник показался, а потом слепая вроде, шла. И тянул ее кто-то за уздечку. Если бы ты не заорал – я остановил бы.

– Угомонись…Уздечку… Скажешь тоже. Городишь ерунду! Хотя не мудрено, чего в тумане не померещится!

– Пойду я, а то печь потухнет. Да и тебе пора – невесты заждались.

– Да уж!

– Давай. Давай. Сними вон с себя клок шерсти, да позови на свадьбу.

– Да ты ж и так первым прибежишь. А? – Янек оглянулся, – Где старик?

Глава 20

Последние дни июня, после костров и факелов на улицах в честь Рождества святого Иоанна Крестителя, и совершенно незаметно прошедшего Дня святых Петра и Павла, оказались сырыми и промозглыми, с нависающими серыми туманами, мокрыми ветрами. Церковные праздники не принесли успокоение в души людей, в которых гнездились самые тревожные ожидания. Не нашлась дочь Иоахима, пропал какой-то лесоруб, да еще ходили слухи о нападениях людей-волков на стада коров. Зрело, зрело понимание, что все не случайно – эти события наверняка были взаимосвязаны.

Весть о том, что ночью перед смертью старая Агнесса исповедовалась священнику, не сходила с уст верных сторонников церковного прихода, ибо знали все – Агнесса в церковь не ходила никогда и поговаривали, была богоотступницей. Как знать, может и унесла старая с собой в могилу и молодого дровосека из пришлых (имя его никто не знал), и дочь бедняги Иоахима. Как знать, передала ли она священнику свой страшный дар, перед тем, как испустить дух.

Если ты верующий, добропорядочный христианин – ты не можешь смириться с происходящим. На поиски пропавших вышли все мужчины города. Еще никогда так не искали, но никто и не пропадал так бесследно. Лес прочесывали днем на лошадях, а ночью с факелами, охотничьими собаками. Никаких концов! И тогда кто-то вспомнил о факельном обряде. И все, кто был в том дозоре, подхватили эту идею.

Зачем им факельный поход? Прогнать людей-волков, если они существуют. И обнаружить правду, если существует правда.

Каждый год, в первое воскресенье Великого поста люди шли на пологую гору, которая даже не имела названия, так и звали ее «Пологая», собирали хворост и солому, складывали на горе свою рукодельную гору, а в довершение сооружения, на самую его макушку добавлялась соломенная фигура… Огонь пылал страстно и языки его страстно облизывали ночное небо. Зрелище было видно со всех окраин города, хотя почти все население собиралось на этот случай на горе. Молодёжь с зажжёнными факелами в руках ходила важно и чинно вокруг. Многие произносили слова молитв и просьб о будущем урожае и о еще о том, что у каждого всегда есть на душе – его собственные надежды и чаяния. Народ усердно следил за направлением дыма, угадывая летний урожай.

Теперь решили провести факельный обряд во спасение как пропавших, так и тех, кто может попасть в беду. И пусть костер не осветит все темные места этой местности, пусть людей – раз-два и обчелся, но все же.

Чаще и невольно ко многим, особенно старым, многое повидавшим на своем веку, в их разные головы, приходила одна и та же мысль: не забрала ли Олину с собой сумасшедшая Агнесса? За ведьмами это водится, хотя мало кто мог признаться себе, что когда-нибудь видел живую ведьму. Да и была ли старуха ведьмой? Была, была – никто не спорил, а вот ночью-то перед отпеванием не прошла, как говорили по городу.

Как все случилось, допытывались те, кто шел на поиски впервые? Есть ли роковая связь между ночным приходом священника к Агнессе и ее смертью той же ночью? От них отмахивались – священник к каждому приходит на предсмертную исповедь, прощает грехи перед Богом и причащает. Его нельзя подозревать. Господь ему судья. Но те и другие сходились во мнении, что у священника существует странная связь с некоторыми женщинами-прихожанками. А если он – тайный соблазнитель девственницы Олины, слишком часто она ходила к нему на исповедь? Люди подозревали, но опасались это высказывать вслух.

После последних поисков не вернулся Суло. Вот уж новость – Суло мухи не обидит – ни в одну переделку не влезет – даже в стражники не приняли – недавно женился. Куда мог подеваться?

Парень собирался с толстяком Юханнесом и его зятем Стеном, потом передумал, ссылался на заболевшую козу. Но все же его удалось уговорить на участие в ночном прочесывании леса. Поначалу он отзывался, как договорились, на перекличку, и даже видели его, идущим в факелом, потом как будто кто-то слышал, что Суло направился домой. Когда зашли к нему днем – увидели, коза здорова, а его так и нет. И печь не топлена, и воздух чем-то смердит, и ни одного распятия – перекреститься негде. Жена его хворала и жила у своей матери. Может он отправился к людям погостить, да задержался? Но шли дни и люди все больше верили в недоброе.

Глава 21

Однажды вечером на улицу, где жил Суло вернулись лесорубы. По их тяжелой поступи, не иначе как у рыцарей, облаченных в железные доспехи, женщины сразу почувствовали: несут они страшную весть.

Они принесли одежду. Рваную и слипшуюся, будто опустили одеяние в реку крови. Жена Суло стояла белее снега, да еще побелели ее волосы, а из рук ее так и торчала метла. Молодая женщина на глазах превратилась в старуху. Остаться без мужа – это не слезы, не рыдания, не царапание ногтями земли – это просто высохшие глаза и душа; она быстро-быстро шевелила губами, посылая проклятья. Вокруг собрались женщины и дети – обнимали ее, дергали за подол, выли в один голос.

Среди лесорубов был сын Юханнеса-обдирщик коры, он – то потом и выдал людям тайну их находки.

На лесоповале еще в середине лета пропал один парень, он нанимался из какого-то села, а в ту ночь должен был поддерживать огонь. Рано утром все проснулись от холода – кострище погасло – кинулись – а ночного сторожа нигде нет. Думали, в город ушел… Прождали пару дней. Потом начали искать после факельного похода, искали – наткнулись в глубине леса со стороны Гундеборду на волчий след, который по размерам был заметно крупнее обычного. Пройдя по следу шагов сорок-сорок пять, у волчьего логова они обнаружили свою страшную находку. Но смутило их то, что волчий запах из ямы давно выветрился, лишь шерсть свидетельствовала о звере.

Они уже были готовы к этому, ведь смердящий дымок преследовал их с самого начала пути… Их встретил рой мух на кишках, развешанных по кругу, для устрашения. Это уже был не волчий знак. Они собрали обрывки одежды, нашли старый гвоздь, каким сбивают толстые сваи, и небольшой сверток, что скрывал в себе человеческое ухо с куском волосяного покрова кожи, и разбросанные кости какого-то зверя…

Вернувшись на свою стоянку, они решили все это утаить, чтобы никто не подумал на них. Человеческие останки закопали, установили могильный камень. Но узнав, что поиски Олины и Суло не прекращаются – решили предъявить свидетельства своей страшной находки. Вот и принесли все это на опознание родственникам Суло.

Потом родня погибшего парня перезахоронит его останки на кладбище, священник отслужит в костеле панихиду. Случатся первые похороны в гробовом молчании – как под запретом. Это не волки – поймут люди и замолчат. На кладбище никто не проронит ни слова, они обернутся, когда старуха, что следит за кладбищем, вернется с могилы ведьмы. На могиле лежат белые кости, – поведает она. Несколько смельчаков пойдут к той могиле. И по тонким костям, и черепу, скатившемуся с могильного бугра, хотя и с клоками шерсти, они опознают останки собаки. Толпа людей сожмется в кучку и будет стоять над ней устрашающий всех шепот. И развеется этот боязливый шум только от высокого голоса священника:

– …Вечный покой даруй усопшим, Господи, и да сияет им свет вечный. Да покоятся в мире. Аминь.

Никто не сможет поверить в покой души Суло, пока не будет искоренено зло, блуждающее как голодный пес вслед за каждым христианином…

Страх заставит людей в тот день быстрее покинуть кладбище – страх заставит людей прийти вновь, на третий день с похорон Суло. И обнаружат несчастные заложники дьявольских проделок два черепа на ведьмовской могиле – раскрошенные как от ударов молотом человеческий и лошадиный. В последующие дни еще не раз люди будут замечать кости животных. Такого раньше не было. Мщение ведьме? Черный ритуал? Запугивание благочестивых христиан? Вопросы стали сыпаться на головы людей и они позвали священника – требовали освятить все могилы, объяснить: кто может совершать богохульства и есть ли защита Бога.

Глава 22

В Ратушу к бургомистру привели Каяра, молодого парня. Оказывается это Каяр, с виду щуплый и невысокий, шел в ту ночь рядом с Суло – они дружили. Каяр вновь повторил свою историю.

– Мы несколько раз расходились в разные стороны. Но… но всегда мы видели факелы друг друга и окликами обменивались. По его факелу я видел где он.

– Как ты его потерял? – спросил бургомистр.

– Я не терял. Вот Вам крест! – Каяр перекрестился. – Я услышал его слова: «Отец Марк».

– Отец Марк? Его же там не было?

– Вот и я говорю, его там не было, но Каяр его позвал, значит увидел. Это последние слова, что я услышал от Суло.

– А ты видел священника?

– Говорю же нет…

– Что было дальше?

– Все!

– Как все? Ты его потерял или факел его погас?

– Нет! Не знаю. Но факел я видел всегда, только когда я подошел – с факелом шел Техво. Да это был Техво.

– Ты искал Суло?

– Да, я спросил Техво, но он его не видел.

– А чего трясешься? Ладно! Проваливай!

Посты стражи на въездах в город увеличили численностью. На площади городской Ратуши стали жечь ночные костры (первый признак ожидания беды); ежедневно звучали одни и те же слова.

Город полнился слухами.

– По лесу бродят мертвецы!

– Из Гундеборду явился дьявол!

– Черепа и скелеты на могиле старухи Агнессы требуют жертв!

– Священник заражен ведьмовским заклинанием!

– Ведьма ходит по кладбищу!

– Олина ходит по болоту!

– Вместо священника в исповедальне сидит дьявол!

Глава 23

Лесные тропы и даже дорога на кладбище стали зарастать сорняками… Поредела и толпа прихожан в местной церкви, и не тянулась тонкой струйкой с вытянутыми шеями очередь в исповедальню и на святое причастие.

…Но были дом и сад, укрытые в густых зарослях леса, где молитва никогда не прекращалась, вслух или про себя читал молитвы приходской священник…

Бывает в жизни время, когда наслаждаешься обычным летним вечером, теплым закатом солнца, бормотанием спящей листвы, и не знаешь почему. Таким выдался один из вечеров у отца Марка. Священник совершал омовения в саду, молился, и прислушивался к своему тихому голосу:

– Милосердный Боже! Всем сердцем благодарю Тебя за все благодеяния сегодняшнего дня и дарованную мне благодать. Приди, о Дух Святой, освети ум мой, дабы мне открылись все соделанные сегодня мною грехи, а особенно – мой главный порок. Сокруши моё сердце, чтобы я искренне скорбел о грехах моих.

Верую, Господи, что Ты – Бог и Отец милосердия. Потому со смиренным упованием я приношу Тебе мои грехи, дабы Ты воззрел на моё сокрушение и даровал мне прощение. Ибо Ты Бог Всемогущий, убеляющий души паче снега и света солнца. Аминь.

И повторялась молитва многократно, ведь нескончаем вечер, где потоки воздуха тебя уносят к потокам духовных исканий. Многим желанным радостям он предпочел радость беспредельного служения Господу.

И казалось, бочка с дождевой водой, куда голышом он окунался, раздувается, как тыква на грядке. На поверхности воды дрожало и переливалось отражение звезд. Ледяная вода мгновенно снимала усталость, а вместе с ней и суету, и страх, и все, что за день накопилось и томило. Окуная голову, он, дитя Господа, возбужденно фыркал и плескался, потом долго обтирался льняным полотенцем, до легкого жжения кожи.