Олесь вбивал гвозди в стену, Стас развешивал картины. Коты помогали, покрикивая: левый угол выше! Правее! Мрынь-брынь, не этот, противоположный! Да-да-да! Левее! Мур-мяу!
Мешали, одним словом.
Когда же наконец всё было готово, то даже скептически настроенный Шпондермен вынужден был признать: вот это экспозиция! Вот это да! Ну-ка, гости, торопитесь!
И зрители не заставили себя ждать. Шли и шли. Многим не терпелось посмотреть, что там коты понацарапывали.
Первая часть вечера началась с танца георгинок, на этом же и закончилась. Главное сейчас – не танцы.
Телевизионщики опоздали. Комментатор-Чёрный кот, завидев их, мгновенно очутился перед телекамерой:
– Выставку цараписи можно считать открытой! Слово предоставляется куратору выставки, поставщику материалов и вдохновителю цараписцев – Стасу.
Парень сказал пару слов про «Море волнуется, раз» и передал слово кошечкам-георгинкам.
Те скромно жались к стене под своей картиной.
– Это «Георгинка», такой цветок, – пробормотала одна из них, кажется Мюзетта, а может, Жанетта.
И все застеснялись. У георгинок всё называлось одинаково: и танец, и картина. Салон красоты – и тот «Георгинка». Только подоконник – остров Сардиния.
Цветные коты объяснили, почему их картина «Просто натюрморт».
– Вы что здесь видите?
Тележурналист склонил голову набок:
– Капусту. Или тыкву.
– Поэтому мы и говорим: «Просто натюрморт». Каждый видит что хочет…
Подвальные коты хвастались своим творением – «Вьющаяся роза госпожи Креповой». Госпожа Крепова стояла рядом, держа на сгибе локтя лысую кошку, укутанную лёгкой белой тканью. Баронесса в тёмных очках выглядела очень стильно, будто кинозвезда на морском побережье.
Танцоры представили публике свою картину «Ча-ча-ча». И даже попытались провести маленький танцевальный мастер-класс.
Коты из соседнего подъезда презентовали «Сон Котопса». Какую-то абстракцию, нечто жуткое и малопонятное.
Обжоры, украдкой поглядывая на стол с угощением, быстренько объяснили, почему их картина называется «Шоколадный торт». И пригласили присутствующих незамедлительно перейти к третьей части праздника. Искусство искусством – а кушать-то хочется.
– Постойте, а эта картина? – спросила девушка с зелёными глазами и короткой русой косой. Она пришла сюда впервые. Её никогда раньше не видели в кофейне «36 и 6 котов».
Девушку заинтересовала работа котят. Стас поспешил ответить на вопрос и, пока все угощались бутербродами и булочками, не отходил от новой знакомой. Они даже смеялись.
– Надеюсь, не над нашей цараписью, – пробормотал Колбаскин. Он пас глазами Стаса, поглощая бутерброд за бутербродом.
Телевизионщики свернули аппаратуру – пора возвращаться на телеканал, чтобы успеть поставить сюжет в вечерний выпуск новостей. Стас вышел их проводить, а девушка, накручивая кончик косы на палец, продолжала ходить вдоль картин.
Что-то пушистое коснулось её ноги.
– Привет, малыш, – незнакомка присела и улыбнулась Якову – Как тебя зовут? Хотя не говори. Я сама догадаюсь.
На котёнка смотрели удлинённые зелёные глаза.
– Первую букву подскажи.
– Я… – прошептал Яков.
– Ярополк? – сразу откликнулась девушка. – Хотя нет. Не Ярополк. И не Ярик… Может, Ясик? Ясик – так мой дедушка называл маленькую подушку. Нет, ты не Ясик. Тогда кто? Не говори, я сама.
– А как тебя зовут? – набрался храбрости малыш.
– Лариса.
– А как твоя фамилия? Как называется твоя улица? Как ты сюда добралась? – засыпал её вопросами котёнок.
– Всё понятно, малыш, – улыбнулась девушка. – Ты Яков?
Тот даже рот раскрыл от удивления. Как она догадалась?
Дома коты стали бурно обсуждать незнакомку:
– По-моему, она довольно симпатичная…
– А по-моему, вовсе нет. Она не ест колбасу, представляете? – Колбаскиному возмущению не было предела.
– Как так не ест колбасу?
– А вот так. Сам слышал, как она сказала Стасу: спасибо, я не ем колбасу.
– Она со Стасом болтала?
– Ещё как! Все видели, а ты не видел? Ещё и хихикала! «Хи-хи-хи, спасибо, я не ем колбасу!»
– Так не бывает.
– Чего не бывает?
– Разве можно не любить колбасу?
– Значит, можно.
– Скажи ещё, что она бекон не ест, – вмешался в обсуждение Шпондермен.
– Не стану никого обвинять безосновательно, но подозреваю, что так оно и есть. Вы же видели – все угощались, а она ходила возле картин со стаканом сока. Который ей, кстати, Стас принёс.
– А ветчина-беконы-сальтисоны?
– Что «ветчина-беконы-сальтисоны»?
– Она их, думаешь, тоже не ест?
– Уверен, что не ест.
– Что же в ней тогда симпатичного?
– А мне она понравилась, – попытался защитить Ларису маленький Яков. – Она догадалась, как меня зовут, представляете?
– А ты и поверил, наивный? Да ей Стас сказал. Точно. Это он её предупредил. Вы же видели, как они долго стояли возле наших картин? Наверное, он про нас рассказывал.
– Она сама догадалась, – уже не очень уверенно прошептал Яков. – Как бы там ни было, а она симпатичная.
– Я бы таким не доверял, – стоял на своём Колбаскин. – Не любить колбасу! Это очень подозрительно! И знаете что? Она меня погладила по голове. И вот вам результат. Я чешусь и чихаю. У меня на неё аллергия!
– Что ты выдумываешь! – не выдержала Пушинка. – Это у людей бывает аллергия на кошек, но чтобы у котов на людей? Такого не может быть!
– Может! Говорю вам, у меня аллергия на человека! Посмотрите как глаза слезятся! Из носа капает. Дайте кто-нибудь салфетку!
Коты ещё долго разглагольствовали бы, если бы не госпожа Крепова. Она решительно направилась к ним на балкон и поинтересовалась, кому тут не спится. А заодно сообщила, что у неё тоже начинается насморк, – уж не аллергия ли это случайно? На кошачью, скажем, шерсть.
Сразу наступила мёртвая тишина.
А утром… Малыши ещё не проснулись, георгинки ещё не проделали свой утренний комплекс упражнений, госпожа Крепова ещё не выпила чашечку кофе – а в выпуске новостей уже сообщили о ночном пожаре в городе. Огонь уничтожил кафе «36 и 6 котов». То самое кафе, популярность которому принесли танцующие на открытой веранде коты.
Никто уже не надеялся увидеть кофейню. Георгинки плакали, Кувырк был почти без сознания, Кутузов ругался на чём свет стоит. Воображение каждого рисовало кучку пепла…
Автомобиль Стаса свернул за угол, все прижались носами к оконному стеклу – и громко выдохнули: уф-ф! Вот она, родная, на своём месте! Не очень-то и пострадала. Георгинки снова пустили слезу, теперь уже от умиления.
Внутри всё выглядело гораздо хуже. Пожар испортил одну стену, треть пола и часть потолка и крыши. Повезло, что кто-то ночью заметил огонь и вовремя вызвал пожарных.
Стас и Олесь обсуждали причину замыкания в электропроводке. Эх! Придётся теперь закрываться на ремонт.
– А где?.. Где наши картины? – оглянулся по сторонам Яков. – Куда подевалась наша царапись?
И в самом деле. Все и забыли, что ещё вчера на этой стене висели восемь картин. Они должны были остаться, хотя бы обгоревшие. Но никак не восемь гвоздей без картин! Куда царапись подевалась?
– Наверное, пожарные сняли и куда-то закинули, – решил Стас.
Его больше интересовал вопрос с ремонтом. Надо приниматься за него не откладывая. Продлится он не меньше двух недель, а может, и больше.
– Поэтому коты пока свободны, – переглянувшись, решили хозяева. – То есть в вынужденном неоплачиваемом отпуске. Просьба отнестись к этому с пониманием. Идите себе, танцоры, отдыхайте. Не мешайте. Не путайтесь под ногами.
Коты вышли на открытую веранду, расселись под старой ивой и задумались.
– Бу-бу-бу-бу-бу, – первым подал голос Бубушка. – Что-то тут не так. Я думаю, это поджог.
Коты оживились:
– Поджог?
– Поджог и похищение, – развивал мысль Бубушка. – Картины похитили, помещение подожгли. Воры были уверены, что огонь уничтожит следы преступления. Но из соседнего дома увидели пламя и вызвали пожарных, разрушив планы похитителей. В результате пострадала только часть кафе.
– Да ну! – Кутузов развязал узел на повязке, закрывавшей выбитый глаз, встряхнул косынку, свернул – и снова завязал узлом на затылке. – Вот только честно: кому нужна наша царапись?
– Может, мы шедевры создали, кто знает, – мяукнула одна из георгинок, кажется Лизетта. – Автор никогда не знает, что у него вышло.
– Ах, оставьте! – отмахнулся Кутузов. – Не в этом дело.
Ладно, допустим, это похищение, рассуждали коты. Кто мог украсть картины? Да кто угодно. Посетителей было предостаточно.
– Например, эта, как её?.. Лариса, – выдвинул свою версию Колбаскин. – Ходила, рассматривала картины. Ноль внимания на бутерброды с колбасой. Это очень подозрительно.
О проекте
О подписке